Чёрная-белая дыра. Часть 1. Глава 8

Глава 8
Маскарад

У Софии была подруга, с которой они дружили со школы, звали её Диана. Диана была родом из достаточно обеспеченной, если не сказать, богатой семьи. София же, выросшая в семье простых служащих, принадлежала более низкому общественному слою, но более высокому, чем Леонардо.
В среде сверстниц, начиная с начальных классов, София проявляла завидную даровитость и смышлёность. Эти качества, очевидно, и привлекли к себе внимание и дружеские намерения респектабельной Дианы. А по причине того, что социальное положение Софии было ниже её, то она расположила её к себе различными подарками и выгодами перспективной дружбы, к тому же Диана также была весьма умна; с ней было очень интересно и весело общаться. Не было дня, чтобы Диана не одаривала Софию каким-нибудь новейшим, даже ещё не вышедшим в производство, гаджетом или самыми элитными и дорогими предметами гардероба, одеждой, бельём и аксессуарами, новейшей косметикой, или рассказом о чём-то новом и неслыханном. Так София и Диана сформировали крепкий анклав, который, превосходя во всём окружение, выказывал неоспоримое лидерство, и тем вызывал к себе сильную зависть однокашников и многочисленных знакомых внешнего круга. Они были намного взрослее своих сверстниц. Эта ситуация не могла не сказаться на характере подруг, смотревших на окружающих свысока. Несмотря на это София, в силу своих природных качеств, изо всех сил пыталась сопротивляться растущему в её сердце чувству превосходства и гордыни; она видела в этом нечто противное себе.
Некоторые порывались внедриться в их закрытый клуб, но Диана крепко стояла на страже своих взаимоотношений с Софией и обладала волей и властью уничтожить любого, кто мог посягнуть на её место в душе её ближайшей подруги. Сама же София считала такую ревность Дианы чрезмерной, и, несмотря на свою искреннюю любовь к ней, старалась оставаться открытой и для других.
Дружба Софии и Дианы только ещё более окрепла после окончания ими школы, но при этом София всё сильнее начинала осознавать что-то неправильное в их отношениях. Диана доминировала над ней и имела какое-то странное и недоступное для осмысления дурное влияние на неё.
Подруги вместе поступили на учёбу в один из самых престижных университетов в стране. Сделать это удалось благодаря таинственным связям и возможностям Дианы, о которых Софии ничего не было известно, потому что, несмотря на то, что Диана часто любила покичиться перед ней своими контактами, рассказами об интригах и скандалах в высшем свете, она не считала нужным посвящать подругу во все подробности той закулисной жизни, частью которой Диана уже давно, несомненно, была.
Их вдвоём можно было часто встретить на различных вечеринках респектабельного общества, в ночных клубах и на танцполах, на концертах известных музыкантов и на выставках, где Диану, несмотря на её совсем юный возраст, как будто все знали. С ней постоянно кто-то заговаривал; это были люди разных возрастов, и мужчины, и женщины, холёные молодые люди, поражавшие своим лоском, утончённостью стиля и красотой. В такие моменты София ощущала себя неудел, несмотря на то, что и к ней выказывали свои манеры различные незнакомые ей люди. О чём беседовала со всеми этими представителями высокого общества Диана, София ничего не знала, а когда Диана делилась с ней некоторыми из таких секретов, то София не могла, при всей её рассудительности и уме, до конца понять смысла всего этого.
Может показаться странным поиск общения через сайт, который в её окружении именовали «папертью для обиженных», со стороны Софии, вхожей в высший свет, имевшей множество знакомств, вполне могущих при её желании перерасти в серьёзные взаимоотношения. Вероятнее всего София искала путь на свободу из того капкана, в который она угодила; ей нужна была отдушина, потому что она «задыхалась» в среде этого окружения, которое было чуждым для неё.
Диана ясно осознавала эту ситуацию, и пришла к решению, что ей всерьёз нужно браться за свою подругу, пока не стало поздно, и пока она её не потеряла. Диана решила, что настало время для более глубокого посвящения Софи в жизнь общества, что, по её мнению, должно было увлечь её перспективами новых открывающихся для неё возможностей и избавить её от угрожавшего ей жизненного кризиса.
Вечером того же дня, в которой состоялось свидание Софии с Лео, Диана пригласила её на одну закрытую вечеринку. София не знала, как совместить между собой оба запланированных предприятия и хотела отказаться от предложения подруги, но Диана очень сильно настаивала на своём, так что Софии пришлось покориться. Диана же, напротив, узнав о назначенной встрече подруги с неизвестным молодым человеком, пыталась отговорить её, но в итоге, они пришли к компромиссу, условившись о том, что София может спокойно общаться со своим новым кавалером, а уже после этого встретится в назначенном месте с Дианой.
Так они и сделали; после свидания с Лео София отказалась, чтобы он проводил её, объяснив это своим долгом перед подругой, и поехала не домой, а прямо в условленное место встречи.
С первого раза Леонардо не произвёл на неё никакого особого впечатления, но даже, напротив, он показался ей каким-то скованным, неказистым, и почти скучным, но, несмотря на это, она как будто впервые за многие годы вдруг нашла себе собеседника по сердцу, который, как ей показалось, может понять её. При этом Лео был достаточно умён, и было в нём ещё нечто необъяснимое, что зародило в сердце Софии симпатию к этому молодому, незатейливому человеку. С этим не совсем понятным чувством ей ещё предстояло разобраться.
После встречи в назначенном месте, там, где Софи подождала Диану, явившуюся более, нежели обычно, воодушевленной в этот вечер и одетой особенно торжественно, подруги поехали на личном роскошном автомобиле Ди по эстакаде 1-го городского яруса. На улице уже смеркалось, и город невероятно преобразился в лучах заходящего солнца в живописнейший ансамбль переливающихся огней, и та его составляющая, которая в дневное время была скрыта под покровом солнцеотражающих, зеркальных фасадов, теперь обнажилась, выявленная внутренним освещением. Взору открылись прекраснейшие вестибюли театров, спортивных арен, зон отдыха, зимних садов, связанных красивыми переходами и украшенных искуснейшими скульптурами и инсталляциями. Город стал похож на невесту, готовую приоткрыть свои секреты.
По дороге возбудившаяся Диана что-то без остановки тараторила в то время, как София не могла понять ни слова из её речей. Всё её мысли и чувства были увлечены пейзажем, раскрывавшимся через открытые шторы широких окон и прозрачного купола автомобиля. Всё это сопровождалось очень красивой и спокойной музыкой, которая как бы сплетала все эти эмоциональные впечатления в одно мощное чувство, приводившее в блаженный трепет.
Диана подала команду, и из компактной барной стойки, встроенной в салоне автомобиля, выдвинулся поднос с напитками. Она угостила подругу, и этот жест всё же заставил внимание Софии переключиться от своих переживаний и впечатлений на её живую речь.
- Да слушаешь ли ты меня? – с широкой белозубой улыбкой прикрикнула на подругу Диана и замахнулась на неё салфеткой, будто бы собираясь запустить ей в неё, - похоже, твой новый приятель так вскружил тебе голову; вот ему достанется от меня!
Подруги весело рассмеялись.
- Ну давай, расскажи мне всё. – сквозь смех произнесла Диана.
- Ой, да ладно, я и не знаю, что рассказать? - весело поглядывая на подругу и прищурив глаз, сказала Софи.
- Давай, давай, колись, я вся во внимании, - Диана подалась вперёд и оперлась подбородком на обе руки и покрыла ладонями свои щёки.
София, немного засмущавшись, но при этом весело, рассказала всё, что могла, о своём свидании, а Диана, как бы поддакивала, но на самом деле демонстрировала всем видом, что ей это всё совершенно не интересно. На половине рассказа Софии, она вдруг прервала её:
- Ладно, я поняла, не продолжай, потом об этом потолкуем. Сейчас – о более насущном… София, мы сейчас едем на очень важную встречу, которая может изменить твою жизнь. Ты меня понимаешь?
- Ну, да, - тихо и медленно, с испуганным видом произнесла София, после чего отвела взгляд в сторону, хитро покосилась на подругу и, прищурившись, улыбнулась.
- Я – серьёзно... Это очень важный день для тебя, дорогая моя! – строго произнесла Диана, - есть вещи, которые могут показаться тебе нереальными и странными, может быть, даже невозможными, но с этим связаны все те сообщества, к которым тебе пора настала присоединиться. Это всё может шокировать тебя и полностью переменить твоё мировоззрение.
- Это что, секта какая-то? – ехидно улыбнулась Софи.
- Я не шучу. Это очень и очень серьёзные люди. Ты даже не можешь представить себе, насколько здесь всё серьёзно. Поэтому я просто умоляю тебя отнестись ко всему этому соответственно. Сегодня от тебя требуется только держаться ко мне поближе, помалкивать и наблюдать всё, с чем тебе предстоит столкнуться. Очень важно, как ты проявишь себя, и как будешь держаться. Вот, я предупредила тебя, чтобы ты не пугалась и была готова. Ты поняла, дорогая моя? Я делаю всё это ради тебя!
София не была легкомысленной, но слегка озорной, и на всё вокруг всегда смотрела с долей юмора, однако сейчас такой строгий тон подруги слегка даже напугал её.
- Что-то мне нехорошо, - пролепетала она по слогам. Улыбка же при этом оставалась на её лице.
- На вот, успокойся, - Диана протянула Софии бокал с вином, - страшного в этом ничего нет, и пугаться не стоит, но серьёзно относиться нужно. С тобой, вероятно, кто-то захочет поговорить. Вести себя нужно естественно, но уважительно. Пусть они заметят твою даровитость и твои таланты. При желании ты могла бы найти там себе действительно достойную партию.
Последние слова Дианы внутренне возмутили Софи. Она только что встречалась с Лео, и тут же её подруга ни во что ставит это. Но София промолчала.
- Конечно, это твоё личное дело и твой личный выбор, просто я говорю тебе о возможностях, которые для тебя открываются и которые жаль было бы упустить, - заметив её оскорблённой, сказала Ди.
Автомобиль совершил плавный поворот и въехал на ответвление с эстакады, и далее - на широкую площадь, находящуюся на большой высоте над городом и полностью покрытую зеркальной гладью воды, которую пронизывали подсвеченные струи фонтанов. Казалось, машина должна была въехать в воду, но она вдруг нырнула вниз, в незаметный глазу, въезд, располагавшийся посреди площади, как бы внутри самой водной глади, по тоннелю, обрамлённому светящимися вытянутыми пилонами, в огромное помещение автомобильной стоянки. Высоченные хайтековские арки, стилизованные под готику, образовывали свод, пространства которого заполнял искуснейший, подсвеченный мягким светом витраж. На стоянке стояли роскошные автомобили. Из них выходили дамы в тематических вечерних платьях. В основном преобладал какой-то старинный стиль. В разнообразных и разноцветных причёсках можно было увидеть сплетённые деревья или чучела животных и мистических персонажей. Всё это походило на какой-то маскарад, по причине чего София спросила подругу:
- Ди, ты почему меня не предупредила, я бы одела свой красный балахон с остроконечной шляпой?
Диана улыбнулась и покачала головой, ничего не ответив Софии.
Дам сопровождали элегантные кавалеры, одетые также кто в старинные фраки, кто в мундиры, кто в различные национальные костюмы. На головах их были высокие атласные цилиндры с золотыми или серебряными бляхами, треуголки, кивера, фески, папахи…
Приглашённые вошли через высокую арку, украшенную скульптурными изображениями мифических существ, грифонов и львов, крылатых тельцов и панов. Венчало арку подобие золотой усечённой пирамиды, в вершине которой горел огнём рубиновый глаз. На стенах с обеих сторон арки были высоко подвешены огромных размеров гобелены, с вышитыми золотыми нитями на них изображениями каких-то родословных деревьев с гербами и историческими сюжетами. Сама арка была выполнена как бы из прозрачного золота, и внутри неё горело подобие красного огня.
Через арку процессия вела на широкую лестницу барочного стиля, по краям которой выстроились ровными рядами швейцары в средневековых костюмах, которые, кланяясь, приветствовали входящих. Шествие сопровождалось торжественной и величественной старинной музыкой.
Лестница вела в ещё более просторный зал, наполненный голубовато-золотистым светом. Описать красоту этого зала представляется невозможным. Старинные дворцы древних королей рядом с этим величием могли показаться коровниками. Просто даже обозреть его, казалось, было невозможно; он представлялся бесконечным.
Вошедшие располагались в определённом порядке по окружности зала. Их организовывали наряженные в костюмы с изображениями мастей и шахматных фигур пажи - очень приветливые и красивые мальчики и девочки возрастом приблизительно от 12-ти до 14-ти лет. Лакеи в ливреях, стилизованных в тему живой природы, предлагали на подносах присутствующим напитки и изысканные канапе и лакомства.
Через некоторое время, когда все гости расположились в зале в надлежащем порядке, свет в помещении был приглушён, а на высоких сводах, разрезанных вытянутыми разветвлениями готических арок, можно было различить живое изображение звёздного неба со всеми его галактиками и туманностями. Музыка несколько стихла, создавая эффект напряжения и трепета. В центр зала вышел распорядитель в наряде древнего греческого бога Диониса и провозгласил начало бала и первый танец.
Кавалеры с дамами, в необъяснимом Софии порядке, очень слажено, вышли в центр зала и, когда заиграла музыка, почти синхронно закружили партнёрш в такт исполнявшегося вальса. Зрелище привело Софию в восторг! Диана, заметив это, улыбнулась ей и подмигнула, при этом стараясь сохранять статность и воздерживаться от проявления лишних эмоций. София же чуть не подпрыгивала на месте, пританцовывая под переливные мотивы, исполнявшиеся большим оркестром, расположившимся на высокой, трансформирующейся сцене. Её лицо светилось наивной, почти детской радостью. Едва сдерживая визг, она подёргивала подругу за край её платья, а та ей в ответ улыбалась.
Пока бал продолжался, а Софи была увлечена зрелищем, к Диане подходили разные люди, которых она представляла подруге. Среди приглашённых были купцы, промышленники, спортсмены, художники, ювелиры, стилисты, религиозные служители, известные проповедники, политики и учёные, врачи, финансовые служащие, военные, и даже один министр. Не все, с кем общалась Диана, обращали внимание на Софию, но большинство проявляли любопытство в отношении этой, выделяющейся из общей массы своими манерами и своим простым имиджем, молодой девушки. Двое предлагали Софии туры вальса, но она отказалась. За неё деликатно вступалась Диана, объясняя кавалерам отказ ангажированностью Софи.
Один из них запомнился ей. Он весь вечер крутился где-то рядом, дырявя её взглядом. Это был молодой и очень красивый, сильно загорелый парень, в строгом классическом костюме, идеально сидящем на нём. Он был очень серьёзен и даже суров, и чём-то симпатизировал Софии.
Наконец он тихонько приблизился к ней и, увидев её впечатлённой от зрелища, обернулся к ней и тихо сказал: «как тебе вечеринка?» София засмущалась, и её взгляд был некоторое время направлен в сторону от молодого человека. Она будто высматривала что-то вдали, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, как бы избегая встретиться с ним взглядом. Но затем грациозно обратила к нему лицо и, ничего не ответив, просто едва заметно улыбнулась, а затем сжала губки так, что на её щеках образовались её «фирменные» ямочки, придававшие её лицу особый шарм.
- Себастьян – просто «огонь», это нечто гениальное, а «гончие псы» и «Астория» - это шедевры всех времён! – непринуждённо произнёс молодой человек, также глядя поверх голов присутствующих в сторону сцены.
- Себастьян? «Сабхорн» будут сегодня выступать здесь? – не скрывая восторга, вскрикнула Софи.
В ответ Молодой человек только удивлённо покосился и слегка улыбнулся.
- Вау! – она захлопала в ладоши и запрыгала на месте, после чего повернулась к подруге и схватила её за локоть, пока та с пафосным видом беседовала с каким-то пожилым мужчиной в смокинге, - «Ван Себастьян»! Ди, почему ты не сказала мне?
Диана нахмурила брови, повернулась к Софии и очень серьёзным тоном произнесла: «мы не за этим здесь», после чего она снова повернулась к своему собеседнику и продолжила разговор.
Бальное отделение завершилась; часть приглашённых разошлась в кулуары. Многие возвращались переодетыми в костюмы для вечеринок в ночных клубах, в которых преобладал чёрный цвет.
В перерыве в зале было разыграна пантомима, главным персонажем которой был человек, наряженный в козла. Средневековый пафос и высокая культура эпохи Просвещения, уступили место вульгарному рокерскому стилю с характерными ему сексапильностью, бунтом, язычеством, оккультизмом и брутальностью. Глаза многих присутствующих загорелись красным огнём, лица других были скрыты под масками, на обнажённых частях тел проявились светящиеся татуировки. В зал был выпущен дым, и в нём стало темно. Помещение трансформировалось и уменьшилось в размере. В арках, обозначавших стены, загорелся огонь. Яркие прожекторы и лазерные лучи превратили атмосферу в зале в искрящийся костёр. В наполненном дымом воздухе засверкали тематические голограммы, изображавшие какие-то мистические символы и различных странных мифических существ. Тревожный, торжественный музыкальный фон нагнетал атмосферу. В этом месте стало шумно; выкрики, свист, скандирования накатывали волнами, и вся толпа превратилась в какой-то тёмный, пылающий огнём, горячий, единый организм.
И вот, словно по волшебству, на сцене появилась ударная установка, на которой сконцентрировались лучи прожекторов. И вдруг: «бах»! – взрывы голографической пиротехники. Словно какая-то невидимая сила снизошла в помещение. От грома барабанов и баса завибрировала диафрагма, а музыка проникла в самую голову и, казалось, звучала где-то внутри неё. Каждая клетка тела завибрировала так, что, казалось, если попробовать воспротивиться этой энергии, то тебя разорвёт на части. «Сабхорн» вышли со своей заглавной композицией: «Крики первенцев». Ван Себастьян – здоровенный вокалист с накаченным обнажённым торсом, весь в светящихся татуировках, с горящими глазами и с высокими рогами на голове, выбежал на мостки и хриплым голосом начал заводить толпу и запел:
«Раб,
Созданный служить фараону,
Страх,
На спине твоей – гладкий бич.
Верь,
Кто спасет тебя? – твой мессия?
Жди,
Сотни лет прошли, не спеши…»
София стояла, как заворожённая. В этот момент её схватила за руку Диана.
- Скорее, пойдём, нам пора, - громко крикнула она в самые уши подруги и потащила её за руку куда-то в сторону.
София не успела спохватиться. Первое, о чём она подумала, так это о молодом человеке, которого она, очевидно, больше никогда не увидит, если уйдёт так сейчас отсюда. Инстинктивно София сопротивлялась Диане, тянувшей её за руку, и посмотрела на того юношу, который был ей совершенно не знаком, но сейчас она не могла расстаться с ним. Молодой человек также оторвался от созерцания сцены и посмотрел с сожалением на уносимую от него девушку, которая отчаянно тянулась к нему всем своим телом и взглядом. Но этот юноша остался недвижим и при этом спокоен. Едва заметная улыбка не его лице и его глаза говорили ей вслед: «всё хорошо»!
Диана, почувствовав такое крепкое сопротивление Софии, сначала подумала, что та не хочет покидать шоу, но затем, обернувшись и заметив, как юноша и девушка смотрели друг на друга, всё поняла и снова прокричала той в ухо: «Это Габриэль, я его знаю, потом с ним поболтаешь», после чего она с новой силой потянула Софию за собой.
«Гэб… А-а» - только успела произнести София себе под нос, и нахлынувшая толпа скрыла юношу из её поля зрения. Только сейчас София пришла в себя и весело зашагала рядом с Дианой в неизвестном ей направлении. И вдруг, словно молния, её пронзила мысль, которая ужаснула её. Она так увлеклась всем произошедшим с ней в последнюю пару часов, что совсем забыла о Лео; о том, как она всего 4 часа назад разговаривала с ним. Сколько всего произошло за эти 4 часа? Но самое ужасное открытие, которое она сделала сегодня вечером, заключалось в том, как быстро она смогла переключиться с Лео на этого незнакомого ей молодого человека. Ей это показалось гадким. Ещё пару секунд назад она так радовалась, что сможет снова увидеть его, а теперь она уже совершенно не хотела этого. «Софи, что же ты делаешь? Так нельзя» - мысленно обратилась она сама к себе. Она вспомнила о Лео и проверила свои сообщения. От него ничего не было.
Это обстоятельство несколько охладило её эмоции и успокоило её совесть. «В конце концов, я его только один день знаю, и он, похоже, тоже не особо переживает», - подумала она про себя.