Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 19

 
   ПОПУТЧИК

   Ответственно осознавая, что может случиться за отказом делиться золотом с незнакомыми людьми, пожелавшими помочь с обменом, Степан сильно рисковал. Совершенно не зная, кто стоит за незаконной схемой оборота больших денежных сумм, он сомневался в искренности намерений знакомых лечащего врача, который исчез, оставив лишь письмо, содержащее сомнительные рекомендации. Налицо опасность, оказаться вроде наживки, поставленной из расчета на большой улов. Из опыта былого общения с людьми в большей степени достаточно неблагонадежными, Степан делал свои выводы. Письмо Антона тревожило одним только фактом, что посторонним людям стало известно о золоте, ну а что за этим может последовать, не сложно было и догадаться. Если открыто идти на сделку, он рисковал потерять лишь те монеты, которые привез с собой, соображал Степан, а вот за отказ делиться, может вызвать нездоровый интерес, и в лучшем случае, он непременно посадит себе на хвост заинтересованных людей. А в худшем; вычесать его из Сибирской глубинки они сумеют, здесь и тайга не поможет. Не лучше ли сразу отдать три десятка червонцев и забыть о существовании свалившихся на его шею недоброжелателей: «Мол, для здоровья дочери и последнего не жалко». И, если люди окажутся не до конца честными, но хотя бы совестливыми, то пусть не всю, но какую-то часть денег за обмен он все же получит. Однако, старый партизан прекрасно понимал, с кем, в этом случае, ему предстоит иметь дело. Может случиться, что «плакали его денюжки», но даже это обстоятельство было не столь тревожным. Печалило Степана больше всего то, что этим сомнительный и далеко идущий торг, может не закончиться. И все же он решил сделать по-своему; не было желания идти на контакт с незнакомыми людьми, имеющими невесть какие интересы: «Нет лечения, значит и нужды в обмене тоже; вот пусть его за простачка и сочтут, не пристало наивному крестьянину судить замысловато».
   Уладив транспортные вопросы, Вениамин Анатольевич сообщил «Гимназисту» о приезде Степана в город, безо всяких домыслов обрисовав сложившуюся ситуацию с невозможностью продолжения лечения его дочери и отправки ее на выделенном заводом автомобиле в Колпашево. Приятель жестко переспросил:
     -  Что будем делать с нашей договоренностью, Веня? Я уже дал распоряжения о подготовке наличных денег на большую сумму и отменить сделку не смогу, люди не поймут. - Нервозность «Гимназиста» почувствовалась даже на другом конце провода. Разумеется «Гимназист» отчасти лукавил, быстро найдя повод для недовольства. Но, хорошо зная своего приятеля, инженер догадался, куда тот клонит.
     -  Ты знаешь, теперь, только от Степана зависит; захочет ли он менять партию или повезет обратно; здесь я ему не советчик. Обещанный автомобиль уже отправлен в клинику и обратный ход я тоже не могу дать, - ответив немного дерзко, Вениамин Анатольевич, совсем не думал, что такого рода неурядица сильно заденет самолюбие «Гимназиста».
     -  Поздно!.. - послышалось в ответ. - Слишком поздно, ты ставишь в известность своих компаньонов, инженер! Или не было, между нами, соглашения, что ты так вот, легко отпускаешь клиента? Поэтому слушай и делай, как я велю!.. Попридержи этого поставщика пока я не пришлю в клинику своего человека. Ты же знаешь, что товар при нем, - громко кричал в трубку рассерженный «Гимназист». - Скажешь, что это попутчик до Колпашево, а он свое дело знает!.. Вечером жду, на нашем месте, и не вздумай не успеть, иначе самому придется компенсировать потери!..
     -  Хорошо, я позвоню и велю водителю ждать пассажира, - отчетливо понимая устремления и возможный замысел «Гимназиста», Вениамин Анатольевич не склонен был вдаваться в подробности его намерений и обруганный, обиженно повесил трубку. В его расчеты не входил никакой шантаж или даже насилие над человеком, доверившегося порядочности его сына. Ну, что же, в обеих случаях он ничем не обязан своему приятелю, чтобы выслушивать его недовольство. Сделки срываются; и такое случается…
   Вечерняя встреча ничего, по сути, не решила, а лишь обозначила и усугубила вину несговорчивого Степана. «Гимназисту» очень не понравилось, как с ним обошлись, и Вениамину Анатольевичу так и не удалось сгладить горечь разочарования приятеля, одним лишь пониманием сложного положения крестьянина, которому отказали в лечении. Однако разочарование «Гимназиста» было велико, и посулив разобраться, он холодно распрощался с бывшим товарищем.
   Когда Арсений, по кличке «Компас», с видом закадычного дружка, подсел за столик, вызванный для делового разговора, ему казалось все обойдется привычной слежкой за хилым и наивным фраером. Однако серьезный настрой хозяина, быстро вынудил его переосмыслить значимость встречи не в свою пользу. А когда шеф предложил выпить за удачный и возможно длительный вояж, осторожный и любопытствующий приятель переспросил:
     -  Ты что же, «Гимназист», шлешь лучшего кореша в даль далекую, или других пацанчиков мало? Я же при тебе вроде адъютанта, верой и правдой, а ты меня, как последнего - на чужбину.
   С прищуром взглянув на приятеля, «Гимназист» позволил себе лесть:
    -  Люблю я тебя Арсений особенным чувством, потому как ценю и знаю; лучше тебя с важным поручением никто из наших не справится, - испортит, а ты нет. Ты, Арсений, когда надо можешь серьезным человеком быть, умеешь с людьми ладить и это качество я в тебе ценю. Если сделаешь все, как велю, то сытную жизнь, на остаток наших общих и тесных деловых связей, я тебе гарантирую.
     -  Ну это совсем другое дело. За это выпью и все сделаю как велишь.
     - А требуется от тебя, «Компас», всего лишь при одном человечке побыть. Плотно так побыть, чтобы я знал о нем куда больше, чем он сам о себе знает. Сельчанина, крестьянствующего где-то под Колпашево, деревню не помню, но я уточню, Степаном зовут. Из бывших партизан мужик - боевой, будь с ним поосторожней; хитер как старый лис при уловках да премудростях совсем не нашего покроя, - Арсений слушал и вникал, стараясь ничего не упустить; шеф за недогляд и спросить умеет.
     - А сейчас о главном; мужик при золоте, а потому, требуется аккуратно выяснить, откуда оно и где схрон находится. То, что он с собой приволок, сейчас не тронь, оно никуда не денется. Машина завтра утром отходит от Областной клиники. Ты едешь попутчиком до самого места. Скажешь, инженер завода разрешил. За хозяйством мужика надо будет не просто последить, а по возможности сблизиться с семейкой, войти в доверие, может быть даже стать приятелем. Тебе «Компас», кличка правильными людьми дана, вот и сориентируйся там по обстановке; где юг, где север. После отстучишь телеграфом. В деревне вдов всегда в избытке, а сейчас мужик на любом дворе сгодится. Сам то ты, парень ничего; влюби там в себя кралю какую и живи себе, входи в доверие, но про дело не забывай – любовь она разная случается. Словом, выведать и знать надо все!.. Сам ты с «Белым билетом», ксива надежная, допытываться не станут. Ну а принимать решения на месте придется самому; считаю справишься, а если золото обрисуется, даже конфисковать разрешаю, ну не ехать же мне в такую даль, однако спрос в случае чего, чинить буду строгий.
   Отрядил «Гимназист» для осторожной слежки за Степаном одного из своих верных деловых приятелей, с которым не однажды приходилось бороться за свое светлое и свободное будущее. Надо было взять простого мужика на золоте, а скорее даже уличить в том, что оно у него имеется. И пусть после, сам незадачливый крестьянин и объяснит источник происхождения благородного металла. Он уверен; у старого партизана, прошедшего сквозь жерло Гражданской неразберихи, есть больше…
   Выслушав напутственные указания врачей, Степан повез дочь в родные края. Оно хоть и далеко, но приятно: как и любое возвращение домой, наполняет душу трепетным ожиданием встречи. Обратная дорога на машине скорой помощи, выделенной от завода, на котором работал отец Антона, была хоть и затянувшейся из-за задержек на дорогах, но не такой утомительной и бессонной, как любая другая. Оно и внезапный попутчик образовался, что долгую дорогу разговорами скрашивал. Случайный человек, которому помог инженер завода, участливо вникнув в положение, разрешил добраться до Колпашево на попутной машине.
   Небольшой, но специально обустроенный автобус, двигался уверенно в направлении Томска. Молчаливый пожилой водитель, по имени Григорий, хорошо знавший дорогу, не раз отправлялся в дальние поездки и поэтому непривычные для попутчиков неудобства казались ему незначительными. Осторожно объезжая неровности дороги и плохо обустроенные переезды он умело притормаживал, стараясь избегать неприятной качки, которая могла негативно сказаться на самочувствии больной. Делая необходимые привалы, он участливо проникался заботой непродолжительных пауз, для разминки тела, отдыха и принятия пищи. Степану нравилось его неспешное душевное расположение и лично для себя он знал, что по приезду, обязательно отблагодарит шофера за долгий и утомительный переезд.
   И вот как-то ненавязчиво завязалась беседа с образовавшемся попутчиком. После первого же привала, когда щедрый Степан разложил предназначавшиеся для Александры сдобы и угощения, невостребованные по причине скорого отъезда, разговорились. Водитель, по надобностям отошел, а дочка осталась спать в машине.
     -  И чего тебя, Арсений, по жизни то носит, ни семьи, ни детей; все ищешь чего-то? – первым поинтересовался Степан. – Вопрос такой ребром и ставлю, что мужикам твоего возраста, сам знаешь, где по чести быть полагается.
     - Да «Белобилетник» я, бумага вон есть, и совесть вроде не пропил, только не берут. Сердце у меня с этим, с пороком; ходить могу, а бегать – нет, ну какой из меня солдат…
     -  Что уж и впрямь опасность есть? Так, ты ж не гони, по-тихому, стало быть. Ежели сбруя исправна, то и седлай, не боись, иначе и жить не стоит. А то может, и женщина какая глянется, дитем обзаведешься, следок оставишь, от которого потом глаз будет не оторвать. Смотри, как я борюсь за свою Александру, чтобы деваха на ноги встала; жизнь ее только-только на всходах, а судьба вон как лупит. А нет дитя, так и жить зачем?.. Что пыльцой, без потребы по полям гонять, так и растратишь свою удаль, без ростка останешься.
     -  Я уж и сам думал, чего бобылем живу?.. Не просто бывает, сойтись с человеком. Не мастак я с женским полом ладить. А то может посоветуешь кого?..
   Степан улыбнулся и задумался, мыслей такого рода ранее и не возникало вовсе, а тут на тебе…
     -  Есть как бы одна знакомая вдова, жена моего друга, Дарья. Мужа ее, Петра, когда-то в таежном походе медведь поломал, а она одна так и живет. Только ты мелковат для нее, да и помоложе, пожалуй. Я понимаю, что это не главное, но риск для тебя будет…
   Рассмеялся Арсений, только и всего, но серьезно не ответил.
     -  Или хоть бы вон, Любаша, соседка моя, та уж давно без мужика живет; баба пироги такие печет, что мимо дома не пройдешь. Ну и красота при ней есть особая, про то еще куманек ее со мной делился; говорил с пылом и жаром девка, точь-в-точь своим пирогам под стать, не оторвешься пока не насытишься. Так что мой совет верный, коли серьезные намерения имеешь – примет.
   Почти всю ночь водитель продолжал движение и лишь под утро следующего дня, остановил автобус на небольшой лужайке, дав возможность всем насладиться тишиной, которая возможна лишь в предутреннем лесу. Александра, почувствовав отсутствие качки, крепко уснула, вместе с отвалившемся на сторону, уставшим Григорием. Степан вышел наружу, прихватив с собой вещмешок. Скучавший рядом Арсений, направился следом, чтобы пройтись и надышаться прохладой хвойного подлеска, что плотной стеной восходил к ближнему холму, создавая видимость дремучего, поросшего сосняком, таежного увала, в котором еще жила ночь в ожидании первых лучей восходящего светила. Присев на траву неподалеку, Степан решил немного перекусить. Достал из вещмешка съестное и подозвал Арсения, чтобы лучше закрепить знакомство, да и утомительная дорога к тому располагала. Устроившись поудобней, он предложил домашние пирожки, что Любаша напекла для Александры, не без желания тем самым укрепить свое мнение в заботливости и умениях соседки. Пусть знает Арсений, какая женщина без мужицкой ласки и любви пропадает. Арсений с удовольствием присел рядом и на удивление Степана, предложил выпить из его запасов, за знакомство. В естественных хлопотах, Степан и не заметил, как ломанул половину своей буханки под нарезанное сало, и протянул Арсению. А из той буханки два золотых червонца так и выпали на платок, что Степан подстелил. Звякнули они друг о дружку и застыли неожиданным золотым блеском перед взорами попутчиков. Арсений осторожно поднял одну из монет и удивленно посмотрел на Степана:
     -  Так вот сытно закусывать мне еще не приходилось. Где же ты Степан такой хлебец покупал, не поделишься? А то глядь, и я бы прикупил пару буханочек.
   Степан ощутил неловкий ком, возникший в горле, не успев и глотка сделать. Однако, мотнув головой, молча поднес к губам дорожную кружку и выпил.
     -  Ну никак без оказии! Да что же оно лезет то напоказ, что волос на лысину?.. – высказал недовольно Степан, не мало удивленный своей оплошности. – Ты Арсений, выпей, не тяни, да поешь домашнего, только сильно не надкусывай ее родимую, может и еще на зуб попасться.
   Арсений рассмеялся и ломанул булку крепче; нашлась, таки, одна. Степан сунул свою половину обратно в вещмешок, ломать более не стал:
     -  Думаю нам одной хватит. На чудо дивишься, Арсений, - выходя из положения неудачной шуткой, пытался сгладить напряжение Степан, заметив на лице попутчика удивление и растерянность.
     -  Я погляжу, чудотворец ты, Степан. Откуда это, и что оно там делает? – только и мог спросить Арсений, явно ожидая пояснений.
     -  Не буду юлить; в город вез для обмена, на лечение дочери. Для надежности упрятал, чего тут мудрить. Теперь вот ума не приложу, как дальше быть. Клинику закрыли; все для военных нужд, а больные, стало быть, обождут. Монеты еще с Гражданской ко мне прилепились, партизанил в те годы, так уж сложилось. А куда их в дороге девать; вот и прячу. Сунь куда, не туда – найдут, а за такое и посадят или, того хуже, жизни лишат. По нынешним временам любая оплошность поперек оборотиться может.
     -  Я тебе в таких делах плохой советчик; золото оно одному хозяину любо, а начнет по рукам ходить – беда от него… А вот с обменом, ежели что, могу пособить; есть в городе один человек, с интересом.
     -  А на что они, деньги, Арсений, коли платить некому? Поставь мою дочь на ноги, так я тебе и поболее таких отсыплю. А на нет и спроса нет. Но так скажу; коли уж монеты тебе на суд выпали, бери себе парочку, выходит твои они – дарю с «барского плеча». Ты вон их и обменять сможешь, а с Любашей заладите, то и в ее хозяйстве всегда сгодятся.
     - Так они же много денег стоят, неловко мне в дар такое принимать. Ну а коли так, спасибо тебе, Степан, а молчать я умею.
   Прибрали «скатерть самобранку» за собой, да в автобус. Водитель пробудился уж было, а Степан ему кусок Любкиного пирога протягивает, чтобы путь не в тягость казался.
   К вечеру уж и районный центр обрисовался. Подъезжали. Гнал Степан от себя отчаяние, а оно назойливой мухой то и дело пело на ухо свое; как помочь дочери, чем утешить и поддержать, чтобы всегда видеть на ее лице сегодняшнюю радость, как сохранить и не утратить ту веру, какой она жива сейчас, на пути к дому, к матери и отцу?..
   До места добрались поздним вечером, а в окнах Степана свет полыхает, не спит отчего-то супруга, должно привечает кого. Хоть не ждала Мария столь скорого возвращения мужа, но радость на ее лице не упрятать. Чаевничали они с Любашей, а тут гостей полон дом. Мать на радостях к Алекандре бросилась, да причитать вперемешку с рыданиями принялась. Уложили бабы Сашку поудобнее в ее комнате, порадовались, посудачили, да принялись на стол собирать; мужики с долгой дороги усталые, то на лицах читается, не скрыть их интерес до чарки вечерней. Мария быстренько и сообразила, что в таких случаях подают…
     -  Знать, вот тебе и знакомство, Арсений, сама соседка, чисто свет в окне; - а после, шепотом, добавил, - «на ловца и зверек от норы бежит».
   Сидели до полуночи. Приезжих постояльцев, по темну уж Любаша к себе увела; было где расположиться на ночлег. Григорий, умиленный золотым червонцем, с утра в обратный путь собрался, ну а Арсению, стало быть, самому рядить; коли к порогу придется, то ему и решать. Так Степану казалось. Куда уж далее людям подсказы давать. Свое счастье каждый сам и строит…