Стокгольмский синдром и нарциссизм

Понятие стокгольмского синдрома

Стокгольмский синдром представляет собой специфическую психологическую реакцию, когда заложник начинает эмоционально и ментально идентифицировать себя с захватчиками, разделяя их цели и требования.

Ученые склонны рассматривать стокгольмский синдром не как психологический парадокс, расстройство или отдельный синдром, а как естественную реакцию организма на тяжелую психологическую травму. В связи с этим данный феномен отсутствует в любых официальных классификациях психических заболеваний. Статистика Федерального бюро расследований США, основанная на анализе более 1200 инцидентов с захватом заложников и их удержанием в зданиях, показывает, что проявления стокгольмского синдрома фиксируются лишь в 8% случаев.

Термин стокгольмского синдрома

Стокгольмский синдром — это психологический термин, обозначающее бессознательную защитную реакцию, при которой жертва насилия или похищения испытывает симпатию к своему обидчику. В условиях захвата заложников люди, подвергшиеся сильному стрессу, начинают оправдывать действия агрессоров, сопереживать им и даже перенимать их мировоззрение, считая себя частью одной цели.

Из-за кажущейся противоречивости данного явления термин стал широко известен и получил множество альтернативных названий. Среди них встречаются «синдром идентификации заложника», «синдром здравого смысла», «стокгольмский фактор» и «синдром выживания заложника».

Термин «стокгольмский синдром» был предложен криминалистом Нильсом Бейеротом. Он ввел это понятие, анализируя события августа 1973 года в Стокгольме, когда заложники после освобождения проявляли защиту к своим захватчикам и отказывались свидетельствовать против них в суде. При этом сам психологический механизм, лежащий в основе данного явления, был описан ранее — в 1936 году Анна Фрейд охарактеризовала его как «идентификацию с агрессором».

Этот термин был введен в оборот после неудачной попытки ограбления банка в Стокгольме (Швеция). В августе 1973 года четверо работников Шведского кредитного банка оказались в заложниках. Шесть суток они провели в хранилище банка. В ходе противостояния между заложниками и преступниками возникла парадоксальная, на первый взгляд, связь. Одна из женщин во время телефонного разговора с премьер-министром Швеции Улофом Пальме выразила полную уверенность в своих похитителях и выразила опасение, что погибнет во время штурма здания полицией.

Самый печально известный пример

Наиболее известным примером развития стокгольмского синдрома часто называют историю Патрисии Херст, наследницы крупной медиакорпорации. Спустя десять недель после захвата в заложники она присоединилась к Симбионистской освободительной армии и участвовала в ограблении банка в Калифорнии вместе со своими похитителями.

Массовое осознание феномена и начало его активного использования

Однако массовое осознание феномена произошло во время иранского кризиса с заложниками (1979–1981 гг.). Позже термин активно использовался в контексте захвата рейса 847 авиакомпании TWA в 1985 году. Несмотря на то что пассажиры провели в плену более двух недель, после освобождения некоторые из них публично выражали симпатию к требованиям террористов.

Другие примеры

Еще один яркий пример — судьба западных граждан, захваченных исламистскими боевиками в Ливане. Терри Андерсон, Терри Уэйт и Томас Сазерленд, находившиеся в плену с 1985 по 1991 год, утверждали, что их содержали достаточно гуманно, хотя фактически они часто сидели в грязных тесных камерах под цепями или в одиночных заключениях. Подобная реакция была характерна и для заложников, удерживаемых в посольстве Японии в Перу в 1996–1997 годах.

Что заложено в основе стокгольмского синдрома

В основе стокгольмского синдрома заложен базовый инстинкт самосохранения. Оказавшись в ситуации вынужденной зависимости, жертвы склонны интерпретировать малейшие знаки милосердия или редкие проявления доброжелательности в жестоких условиях как нормальное и даже благоприятное обращение. Это приводит к тому, что заложники становятся гиперчувствительными к желаниям и требованиям своих захватчиков, выстраивая психологическую связь между собственным благополучием и настроением похитителей.

Проявление синдрома

Синдром проявляется не только в формировании эмоциональной привязанности пленника к насильнику, но и в возникновении враждебности по отношению к правоохранительным органам или другим силам, которые воспринимаются как угроза сложившимся отношениям. Подобная антипатия к властям особенно обостряется в случаях, когда заложник теряет практическую ценность для похитителей, за исключением его использования в качестве инструмента давления на третьих лиц, что типично для ситуаций с политическими заложниками.

Формирование и укрепление связи между жертвой и похитителем

Специалисты в области психологии полагают, что первичная эмоциональная привязанность между заложником и захватчиком возникает в момент, когда преступник угрожает жизни жертвы, оценивает обстановку, но в итоге принимает решение пощадить её. Пережитое пленником облегчение после того, как смертельная опасность миновала, трансформируется в глубокую признательность к похитителю за сохранение жизни. На примере стокгольмского ограбления банка становится ясно, что для формирования подобной связи достаточно нескольких дней. Этот факт подтверждает, что на начальной стадии инстинкт самосохранения оказывается сильнее желания испытывать ненависть к человеку, ставшему источником угрозы.

Расширение понимания стокгольмского синдрома

К началу XXI века специалисты в области психологии существенно расширили трактовку стокгольмского синдрома, распространив его на широкий спектр уязвимых групп, помимо непосредственных заложников. В число таких категорий вошли жертвы бытового насилия, последователи тоталитарных сект, военнопленные, представители «древнейшей профессии», а также дети, пережившие жестокие обращения. При этом Американская психиатрическая ассоциация (APA) не признает стокгольмский синдром самостоятельным диагнозом и не включает его в авторитетный справочник по психическим расстройствам — DSM.

Опасность синдрома

Суть стокгольмского синдрома кроется в том, что заложники начинают действовать вопреки собственным интересам, вплоть до прямого противодействия своему спасению. Практика показывает, что во время штурмов заложники могли предупреждать террористов о приближении силовиков или даже закрывать их собой. Бывали ситуации, когда преступник маскировался среди жертв, и никто не выдавал его. Обычно этот психологический феномен спадает лишь после того, как террористы убивают первого заложника.

Факторы, влияющие на формирование синдрома

Стокгольмский синдром способен развиться в ходе политических и уголовных террористических актов (в частности, захвата заложников), военных карательных акций (например, при попадании в плен), содержания в тюремных или концентрационных лагерях, а также в процессе судебного разбирательства.

Кроме того, он проявляется в условиях авторитарных отношений внутри религиозных сект и политических групп, при реализации некоторых национальных традиций (таких как похищение невесты), похищениях ради выкупа, рабства или шантажа, а также во время вспышек домашнего, бытового или сексуального насилия в семье.

Психологический защитный механизм базируется на надежде жертвы, что агрессор смягчится, если она беспрекословно исполнит все его требования. В связи с этим заложник стремится проявлять покорность, рационализировать поступки похитителя и заручиться его одобрением и покровительством.

Возникновение стокгольмского синдрома тесно переплетено с процессом гуманизации взаимодействия между агрессором и жертвой, что обусловлено рядом специфических факторов. Важнейшее значение имеет наличие и качество социального контакта. Для предотвращения формирования эмоциональной привязанности охранники могут использовать методы изоляции, такие как повязки на глаза или кляпы. Регулярная замена дежурных также способствует достижению этой цели. Кроме того, существенную роль играет способность агрессора логически обосновать свои жестокие действия. Если жертва воспринимает поступки захватчика как бессмысленные и несправедливые, это препятствует развитию симпатии и доверия со стороны пленника.

Напротив, если заложник погибает из-за сопротивления, выжившие склонны объяснять жестокость террористов провокационными действиями жертвы или языковым барьером. Запрет на общение или незнание языка препятствуют установлению взаимопонимания между участниками конфликта. Наличие психологической подготовки и знаний о выживании повышает шансы заложника и террориста на взаимное влияние. Личностные особенности и дипломатические навыки позволяют заложнику изменить позицию противника. При этом  также стоит учитывать систему культурных стереотипов.

Разногласия, связанные с расовой, этнической, религиозной или идеологической принадлежностью, существенно затрудняют формирование привязанности между похитителем и заложником. Эти барьеры крайне трудно преодолеть в сжатые сроки, они способны спровоцировать рост враждебности, обострение насилия и даже привести к гибели узников. Стокгольмский синдром обычно начинает формироваться через 1–4 дня после начала плена, а его проявления усиливаются при условии полной изоляции захваченных людей.

Длительное пребывание в неволе способствует формированию у заложника эмпатии к похитителю: он начинает воспринимать его как личность, осознает мотивы преступления и цели, которые тот преследует. Эта тенденция особенно ярко выражена при политических захватах, когда заложник узнает о претензиях террористов к государству, может симпатизировать им и искренне уверовать в справедливость их позиции.

Осознавая, что живые заложники обеспечивают выживание самих террористов, заложники часто занимают выжидательную и пассивную позицию. Они лишены возможностей для самостоятельной защиты как от агрессоров, так и от сил штурма. Их единственная надежда — на лояльное отношение захватчиков. Это вынужденное бездействие ведет к глубокой психологической привязанности к похитителям, в результате чего заложники склонны интерпретировать их поступки исключительно в выгодном для себя свете.

Бывают ситуации, когда заложники и их похитители проводят вместе долгие месяцы в ожидании исполнения условий террориста. При особенно жестоком обращении заложники психологически отделяют себя от происходящего: они убеждают себя, что это не с ними, что такое с ними не могло случиться, и вытесняют из памяти травмирующее событие, занимаясь конкретной деятельностью.

В случаях, когда жертвы остаются невредимыми, часть из них, успешно адаптируясь к обстоятельствам и осознавая свою уязвимость перед агрессорами, могут перейти к откровенному провоцированию захватчиков. После завершения кризиса освобожденные заложники нередко демонстрируют лояльность к своим обидчикам: они выступают в их защиту, требуют смягчения наказания, навещают их в тюрьмах и проявляют иную форму поддержки.

Разновидности синдрома

1. «Бытовой» вариант стокгольмского синдрома, развивающийся в условиях доминирующих семейных отношений, занимает второе место по известности среди всех форм данного явления. Аналогичные модели поведения и психологические связи наблюдаются у пострадавших от сексуального насилия, торговли людьми, террористических актов, а также политического и религиозного преследования.

Имеются данные, свидетельствующие, что некоторые жертвы сексуального насилия в детском возрасте формируют эмоциональную привязанность к своему обидчику. Часто они испытывают ложное чувство благодарности за внимание со стороны взрослых или боятся, что разоблачение приведет к разрушению семейной структуры. Во взрослом состоянии такие люди сопротивляются признанию факта насилия по глубоким личным и эмоциональным причинам.

2. Существует нетипичная форма стокгольмского синдрома, получившая название «корпоративной». Она проявляется в условиях диктата на рабочем месте, когда сотрудник попадает в полную зависимость и подчинение своему начальнику.

Профилактика при ведении переговоров и дебрифинг

Одной из ключевых психологических задач переговорщика при освобождении заложников выступает стимулирование формирования взаимной симпатии между сторонами, что часто описывается как стокгольмский синдром. Такая стратегия направлена на повышение вероятности сохранения жизни заложников.

Как отметил в беседе с изданием «Новая газета» доктор наук, директор исследовательских программ Центра предотвращения международных преступлений Адам Дольник, медиатор должен всеми доступными средствами поддерживать этот процесс. Логика заключается в том, что возникшая эмоциональная связь снижает риск того, что заложники предпримут необдуманные действия, спровоцировавшие бы жесткие ответные меры террористов. В свою очередь, для самих захватчиков становится значительно сложнее решиться на убийство людей, к которым они испытывают личную симпатию.

Протоколы проведения психологической сессии с освобожденными заложниками существенно варьируются в зависимости от контекста, спровоцировавшего развитие стокгольмского синдрома. Так, структура дебрифинга для бывших военнопленных имеет существенные отличия от подхода, применяемого к жертвам политических терактов.

17 декабря 1996 года в Лиме произошел крупнейший в истории захват заложников, в ходе которого были взяты под контроль более 500 человек, включая высокопоставленных дипломатов, чья неприкосновенность гарантирована международными документами. Участники экстремистской группировки «Революционное движение имени Тупака Амару», маскируясь под официантов с подносами, проникли на прием по случаю дня рождения императора Японии Акихито и взяли в заложники около 500 гостей. Главным требованием террористов стало освобождение примерно 500 своих соратников, отбывающих наказание в перуанских тюрьмах.

После захвата заложников общественность обрушилась с критикой на президента Перу Альберто Фухимори, обвиняя его в бездействии и неспособности организовать надежную охрану посольства. Лидеры западных государств, чьи граждане попали в плен, оказывали сильное давление на перуанского лидера, настаивая на том, что безопасность заложников должна быть главным приоритетом при их освобождении. В таких обстоятельствах о штурме здания или применении силовых методов речи не шло.

Спустя две недели террористы освободили 220 заложников, сократив число своих пленников для более легкого контроля над ними. Поведение освобожденных людей поставило перуанские власти в тупик: они сделали неожиданные заявления, выразив поддержку борьбе террористов и считая ее справедливой. Находясь долгое время в плену, заложники начали испытывать одновременно симпатию к своим захватчикам и страх, ненависть к тем, кто попытается их насильственно освободить.

По версии перуанских властей, Нестор Картолини, лидер террористической группировки и бывший рабочий текстильной отрасли, представлял собой крайне жестокого и бесстрастного фанатика. Его имя неразрывно связано с чередой похищений видных представителей перуанского бизнеса, которых революционер заставлял платить выкуп и передавать ценности под угрозой убийства. Тем не менее, на заложников он производил совершенно противоположное впечатление.

Освобожденный канадский предприниматель Кьеран Мэткелф впоследствии отметил, что Картолини оказался вежливым, культурным человеком, искренне преданным своему делу. Это происшествие послужило источником названия «лимского синдрома». Ситуация, когда террористы испытывают настолько сильную симпатию к пленникам, что отпускают их, служит обратным примером (частным случаем) стокгольмского синдрома.

Стокгольмский синдром и нарциссизм

Сперва раскроем понятие нарциссического насилия.

Нарциссическое насилие

Нарциссическое насилие представляет собой форму психологического давления, осуществляемую индивидами, обладающими нарциссическими чертами характера или официально диагностированным нарциссическим расстройством личности. Данный феномен характеризуется специфическим циклом, который начинается с этапа идеализации жертвы, после чего следует резкое обесценивание её личности. Этот паттерн регулярно повторяется, пока жертва продолжает соответствовать ожиданиям агрессора, и завершается стадией отвержения, как только человек перестаёт удовлетворять его внутренние потребности.

Если вы или кто-то из ваших знакомых находится в небезопасной обстановке или столкнулся с непосредственной кризисной ситуацией, вы можете обратитесь на вашу Национальную горячую линию по вопросам домашнего насилия, чтобы принять меры или получить поддержку немедленно.

В чём заключается связь?

Хотя стокгольмский синдром обычно описывается как сближение заложников с похитителями, этот термин часто используется для описания нарциссической травматической привязанности. Это означает, что жертвы нарциссического насилия становятся лояльными к своему обидчику. Обидчик выступает одновременно и источником страха, и источником утешения.

Как это происходит

Нарцисс использует определенные уловки, чтобы контролировать вас:
Цикл: Отношения обычно начинаются с «бомбардировки любовью» (интенсивной проявления привязанности). Со временем нарцисс переходит к критике и молчаливому игнорированию.
Прерывистое подкрепление: нарцисс даёт вам крошечные награды после плохого обращения. Ваш мозг учится цепляться за эти редкие моменты доброты ради выживания.
Изоляция: Нарцисс отдаляет вас от друзей и семьи. В результате у вас остается только одна точка зрения: точка зрения нарцисса.
Газлайтинг: абьюзер заставляет вас сомневаться в собственной памяти и чувствах.

Гипотетический пример

Представьте себе дрессировщика собак, который постоянно бьет щенка, но затем угощает его лакомствами после того, как тот его слушается. Щенок учится искать любви именно у того, кто его обижает. В человеческих отношениях ваш разум поступает так, чтобы выжить. Вы можете оправдывать плохое поведение, чтобы сохранить мир.

Разрыв порочного круга

Освободиться от этой зависимости сложно, но возможно.
Прекратите всякое общение: чтобы исцелиться, полностью прекратите всякое взаимодействие с обидчиком.
Проверьте реальность: поговорите с друзьями, членами семьи или консультантами, которым вы доверяете. Они помогут вам увидеть правду.
Перестройте себя: сосредоточьтесь на своих хобби, потребностях и мнениях.
Установите границы: используйте метод «Серого камня», давая спокойные, скучные и нейтральные ответы, чтобы агрессор не мог вами манипулировать.

Метод «серого камня»

Метод «серого камня» (или серой породы) — это коммуникационная стратегия. Этот метод используется при общении с трудными, манипулятивными или нарциссическими людьми. Цель — вести себя так же скучно и безразлично, как обычный камень. Исключив все эмоциональные реакции, вы заставляете токсичного человека потерять интерес и уйти.

Как это сделать?

Давайте короткие ответы: используйте скучные односложные ответы, такие как «Нормально» или «Ничего особенного».
Скрывайте свои чувства: не показывайте гнев, грусть или возбуждение.
Избегайте зрительного контакта: отводите взгляд или сохраняйте нейтральное выражение лица.
Не разглашайте никаких подробностей: никогда не говорите о своей личной жизни, чувствах или радостных новостях.

Почему это работает

Представьте себе поведение токсичного человека как видеоигру. Когда вы реагируете эмоционально, он «зарабатывает очки» и хочет продолжать играть. Если же вы ведете себя как скучный, серый камень, игра перестает быть для него интересной. В конце концов, он начнет искать повод для конфликтов в другом месте.

Когда следует проявлять осторожность

Этот метод иногда может создать впечатление вашей несговорчивости в суде или на официальных мероприятиях. Если вы воспитываете ребенка совместно с другими родителями или имеете дело с начальником, эксперты часто рекомендуют метод «Желтого камня». Данный вариант предполагает использование вами простых, вежливых и скучных любезностей, чтобы вы выглядели профессионально, не выражая при этом своих подлинных эмоций.

Сведения о нарциссизме, представленные выше, носят исключительно информационный характер. Для получения профессиональной медицинской помощи или установления точного диагноза настоятельно рекомендуется обратиться к квалифицированному специалисту.

При подготовке материала использованы источники:

1. Стокгольмский_синдром
https://ru.wikipedia.org/wiki/Стокгольмский_синдром
2. Stockholm syndrome
https://en.wikipedia.org/wiki/Stockholm_syndrome
3. Stockholm syndrome psychology
Laura Lambert. Britannica Editors
May 22, 2026 •History
https://www.britannica.com/science/Stockholm-syndrome