Творческое прозрение

ТВОРЧЕСКОЕ  ПРОЗРЕНИЕ
 
 Многие  считают,  что  все  великие  открытия  и  изобретения  рождаются  в  тиши  кабинетов,  за  рабочим  столом  или  в  лабиринтах  волшебных  лабораторий.  Но  это,  как  правило,  не  так.  Прозрения  могут  вспыхнуть  в  любой  момент,  казалось  бы,  при  самых  не  подходящих  обстоятельствах  и  условиях.  Скажем,  во  сне,  на  прогулке,  на  досуге,  дома,  в  транспорте  и  т.п.   Творцы,  в  какой-то  степени,  не  как  все  люди,  иногда  бывают  немного  странноватыми,  склонными  к  необычным  поступкам  и  необъяснимым  действиям.  Они  не  следят  за  собой,  одеваются  небрежно,  разговоров  на  обиходные  темы  избегают,  но  о  своем  детище  готовы  говорить  бесконечно.  Они талантливы,  легко  проникает  в  дебри  познания,  жадны  к  наукам,  но  щедры  и  бескорыстны, всегда поделятся  своими  наработками  и  идеями,  чем  бессовестно  пользуются  всякие  проходимцы,  соискатели  диссертаций  и  ученых  степеней.  Вот   о  таком  человеке  и  пойдет  дальнейший  рассказ.  Для  удобства  назовем  его   Олегом  Дмитриевичем.    Но,  прежде   ознакомимся  с  той  эпохой  и  временем,  когда  это  происходило. 
     А  было это:  теперь,  уже  в  далекие,   советские  времена,  вернее,  когда  они  уже  катились  к  закату.  Пожилые,  наверняка,  еще  помнят, поразившую  страну  в  то  время,  повальную  эпидемию,  так  называемой,  шефской  помощи.  Тогда  колхозная  деревня  катастрофически  начала  испускать  дух,  сёла  обезлюдили,  работать  на  земле  некому.  А,  отсюда  и  нехватка  продуктов  питания,  сплошной  дефицит  самого  необходимого:  социализм,  с  человеческим  лицом,  задыхался.   «Честь  и  совесть  той  эпохи»  ничего  толкового  и  спасительного  не  придумала:  с  радостью  оседлала  давнюю  побасенку  о  спайке  города  и  деревни.  Да,  да,  той  самой  спайке,  которая  и  разорила  ее  бедную.  Чтоб  не  бередить  старые  раны,  не  пугать  селян и  не  раздражать  горожан, дали  ей  новое  название  -  шефство.  А  фактически,  это  сводилось  к  использованию  городских   обитателей   для  эпизодических  работ  на  колхозной  земле.
   Поначалу  это  была  помощь  в  уборочную  страду,  в  самую  запарку  спасения  урожая.  Понравилось  и  тем  и  другим:  селянам -- даровая  бесплатная  рабочая  сила,  горожанам—в  охотку  месячишко  пожить  на   природе,  поесть  досыта   натуральных  продуктов,   причем,  тоже  за  так,  при  сохранении  среднего   заработка  у  себя  на  производстве.  Но,  дальше,  больше:  чтоб  было,  что  убирать,  надо  его  посеять  и  вырастить.  Тогда  и  начали  посылать  уже  на  все  полевые  работы:  пахота,  сев,  прополка,  косовица  и  т.д.  А  там,    дошло  дело  и  до  животноводства.  Ухаживать  за  скотиной,  кормить  ее    тоже  кому-то  надо.  А  таких    охотников  нет.  Опять  -  еще  разнарядка:  направляли  подельщиков.
  Но,  смекнули  правители:  не  переборщить  бы.  Оголять  заводы,  отрывать  рабочих  от  станков,  опасно.  Остановятся  производства  или  не  осилят  планы,  снизят  показатели, захлестнувших  страну, постоянных  успехов  и  достижений.  Не  будет,  чем  похвастаться  в  пику  другим,  загнивающим.  А,  за  это  спросят  и  взгреют  со  всей  партийной  строгостью  и  принципиальностью.  Поэтому  и  сосредоточились  на  научно-исследовательских,  проектных  и  учебных  институтах,  гуманитарных,  культурных  и  даже  лечебных  заведениях.  Мол,  физический  труд   интеллигентам  не  противопоказан,  даже  на  пользу.
   И  вот  перестали  мигать  лампочки  на  ЭВМ,  кульмана  оголились  от  ватмана,  не  грызется  гранит  наук,  больным   велели не  ныть,  техническому   прогрессу  потерпеть.  Всех  сотрудников  послали  на  село.   Не  избежал  сей  участи  и  наш  Олег  Дмитриевич,  попал  он  на  молочно-товарную  ферму.
    Воспринял  он  это  с  привычным  безразличием  и  спокойствием,  даже  не  ощутил  перемен.  Вокруг,  как  обычно,  все  свои:  доярками  - инженерши  и  лаборантки  из  его же  родного  отдела.  Из  местных  только  заведующий.   Нашего  героя  определили  в  скотники.  Работа  не  сложная,  не  скучная,  даже  с  элементами  творчества,  диссертанту  ее  премудрости  понять  под  силу. Всего-то,  если  привезут,  разложить  корм,  напоить  скотину,  убрать  и  выскрести  навоз,  рассыпать  подстилку  и  попридержать  корову,  чтобы  она  не  брыкалась,  когда  ее  старшая  научная  сотрудница  или  конструкторша  второй  категории  неумело  дергает  за  сиськи.   Творческая  же  часть  работы  заключается  в  сноровке  найти  место,  куда  ступить,  чтоб  не  вляпаться  в  расплывшуюся  «ароматную  лепёшку»  или  не  растянуться,  поскользнувшись  на  ней. 
  Все  бы  было  хорошо,  вот  только  с  экипировкой  незадача,  не  приспособлена  она  у  него,  как  не  остерегается,  а  куда-нибудь  да   влезет.  Конечно,  его  сандалии  и  даже  кеды,  не  лучший  вариант  для  этого  дела.   Сердобольные  селяне  сжалились,  привыкли  помогать городу,  нашли  латаные  перелатаные,  извиняюсь,  говноступы  48  растоптаного  размера,  почти  без  прорех  портки,  видавший  виды  ватник  и  картуз  с  полуоторванным  козырьком.  И  наш  герой  сразу  преобразился  в  аборигена,  даже  коровы  признали  его  за  своего,  перестали  бодаться.  А  еще  в  местном  сельпо  хороших  лезвий  и  в  помине  не  было,  одна  отечественная  «Нева»  или  «Спутник»:  при  бритье  так  дерут,  что  хоть  завязывай,  чтоб  не  опозориться  перед  своими  девчатами  и  коровами.  Поэтому  бедолага  зарос  хлеще,  чем колхозные  посевы. 
   Смирился,  кормят  хорошо,  молока  в  волю,  работа  не  спешная,  никто  не  подгоняет,  не  торопит.  Заведующий  -  мужик  смирный,  помалкивает,  не  просыхает,  махнет  с  утречка  граненый  и  на  боковую  на  целый  день;  оклимается  лишь,  аккурат,  к  заседанию  колхозного  правления.
    Но,  держит  нос  по  ветру:  нутром  чует,  когда  надо  остепениться.  Вот  и  в   тот  день  заявился  на  ферму  чуть  свет  трезвый,  как  стеклышко.  Открыл  заветный  чуланчик,  достал  из  неприкосновенного  запаса  чистые,  выглаженные  и  накрахмаленные  халаты,  припрятанные  на  особый  случай.  А  такой,  как  раз,  и  предстоял.  Сообщили,  что  приезжает  областная  комиссия  проверять  выполнение  очередной  продовольственной  программы,  намеченной  недавним  партийным  съездом.
   Где-то  к  обеду  они  и  пожаловали.  Все  на  черных  «Волгах»,    с  виду  такие  важные,  серьезные,  чистенькие,  в  шляпах,  при  галстуках,  в  начищенных  модных  импортных штиблетах.  Аккуратно,  брезгливо,  гуськом,   след  в  след,  с  трудом  находя  места,  куда  можно  ступить,  долго,  но  все  же  добрались  до  коровника.
  А  там  полный  порядок:  буренки,  как  никогда,  сытые,  пережевывают  пищу,  приветливо  машут  хвостами,  отгоняют  мух  и  оводов,   без  стыда  и  совести  справляют  большую  и  малую  нужду, с  выпученными  глазами  с  удивлением  смотрят  на  необычную  процессию.  Доярки-красавицы  в  стерильных  халатиках  интригующе  короткой  длины  источают  радостные  улыбки  и  шедевры  макияжа.  Олега  же,  в  его  экзотических  одеждах,  спрятали  подальше,   выдворили  на  задний  двор,   за  навозную  кучу.  Показательно,  редкие,  наполненные  молоком,  бидоны  выставили  наперед,  прикрыв  ими  батарею  пустой  тары.   Заведующий  горделиво,  во  главе  щебечущего  хоровода  доярок  рапортует  об  удоях,  о  привесах  и  приплодах.  Хвалится  здоровым  и  дружным  коллективом,  сыпет  пыль  в  глаза,  ошарашивает,  давно  заученными,  победными   реляциями.  Члены  довольно  кивают  головами,  делают  вид,  что  всему  верят.  Но,  председатель  комиссии,  человек  опытный,  его  на  мякине  не  проведешь,  фальшь  чувствует  сразу.
   - Хватит  заливать.  Вас  послушать,  так  на  ферме  одни  академики  и  ангелы  работают.  А  на  заднем  дворе,  поди,  пьяный  скотник  на  куче  навоза  валяется.
    Вышли  во  двор,  а  там  наш  приятель  что-то  вилами  ковыряет.  Движения  не  ловкие,  неумелые,  взор  застывший,  направлен  в  никуда,  весь  на  чем-то  важном  сосредоточен,  упорно   думает  и    трет  морщинистый  лоб.  Председатель  удовлетворенно,  подчеркивая  свою  прозорливость:
   - Ну,  вот,  пожалуйста  и  подтверждение  моих  слов.  Работничек  во  всей  красе,  хорошо,  что  еще  на  ногах  держится.  Мучается  бедный,   наверное,   думает,  где  бы  опохмелиться.
      - Что,  любезный,  неразрешимая  проблема  беспокоит,  медитируете? – с  легкой  иронией  обратился  он  к  задумчивому  труженику.
  Но,  наш  герой  нисколько  не  смутился  при  виде  столь  важных  гостей,  привык  общаться  и  еще  с  более  солидными  персонами.
   - Да,  признаюсь,  вы  правы:  есть  о  чем  задуматься.
   - И  о  чем,  если  не  секрет,  позвольте  вас  спросить?
   - Никакого  секрета,  но  вам  это  не  интересно, -  отрешенно  молвил  тот.
    - Нет,  голубчик,  уж  говорите,  возникшие  проблемы  надо  решать  совместно.  Мы  для  этого,  собственно,  и  приехали  сюда.  Будем  выявлять  узкие  места  и  находить  пути  их  расширения.  Не  стесняйтесь,  выкладывайте.
    - Ну,  уж,  если  вы  так  настаиваете,  так  проблема  в  стакане.
    - А,  что  я  вам  говорил?  Вот  вам  доказательство,  у  него  из  всех  проблем,  одна  и  самая  насущная,  отсутствие  стакана.  Интеллигент  нашелся,  его  коллеги  уже  давно  пьют  из  горла,  а  он  капризничает.
   Но,  тот,  как  и  не  слышал.  Видно,  солидный  вид  собеседника  произвел  на   Олега  Дмитриевича  должное  впечатление,  и  он  все  же   решил  поделиться  сокровенным:
   - Представляете,  этот  злополучный  стакан,  иногда  застревает,  не  экстрагирует,  остается  на  месте.  А  это  уже  катастрофа,  сбой  темпа  и,  вообще,  потеря  тактико- технических  характеристик  изделия.  Ведь,  как  вы  понимаете,  что  такое  не  состоявшаяся  экстракция?  Это  не  освободившаяся  камера,   место  для  последующих  действий  оказывается  занятым,  работа  прерывается.  Видимо,  при  проектировании  его   в  алгоритм  расчетов  вкралась  ошибка  или  произошел  случайный  сбой  программы.  Да  и  сталь,  в  отличие  от  ранее  применяемой  латуни  совершенно по-другому  реагирует  на  экстремальное  давление  и  нагрев,  вот  и  случаются  заклинивания  и   досадные  неприятности.
   Комиссия  так  и  застыла  в  оцепенении:  стоят  с  открытыми  ртами.  Что  с  ним,  не  спятил  ли  скотник?  Говорит  непонятными  словами,  похоже,  бредит,  белая  горячка  началась.
    - Милейший!  О  чем  вы,  о  каком  стакане?
   - Да,  что  тут  непонятного?  Я  о  гильзе  артиллерийского  снаряда.  Застревает,  проклятая,  иногда  после  выстрела,  не  освобождает  камеру  сгорания.  Что  уж  мы  не  делали:  и  меняли  форму  обтекания,  меняли  фаски,  толщину  донца,  испытали  разные  покрытия – не  помогло.  Но  я,  кажется,  понял  в  чем  дело.  Не  надо  было  зацикливаться  на  избитых  и  привычных  постулатах,  нужен  простор  новых мыслей,  который  и  посетил  меня  при  ковырянии  в  этой  зловонной  куче.
   Наш  герой  вошел  в  раж,  оседлал  любимого  конька,  а  это  надолго.  Хорошо,  вмешался  завфермой.  Надо  отдать  ему  должное,  проявил  находчивость.  Как  бы,  ни  мало  не  удивившись  тираде  скотника,  добавил:
   - Да,  ладно,  Митрич,  не  грузи  ты  серьезных  людей,  у  них  другие  заботы   и  задачи.  Потерпи  до  вечера.  Как  обычно  соберемся  в  красном  уголке,  подискутируем,  обменяемся  мыслями  и  решим  проблему  с  твоим  стаканом,  будет  вылетать,  как  миленький.
   Шокированная  комиссия  спешно  ретировалась.  Бежали,  сломя  голову:  но, уже  в  рассыпную.  Не  обращали  внимания  ни на  зловонные  лужи,  ни  на расплывшиеся  скользкие  ловушки.  Первый  раз  побывали  на  таком  важном  стратегическом  объекте,  так  и  не  поняв,  что  это  было,  то  ли  молочно-товарная  ферма,  то  ли  центр  рождения  «бога  войны»,  как  иногда  величают  артиллерию.
 
   А  вы  говорите,  тишь  кабинетов.  Хорошие  и  прорывные  мысли  приходят  и  у  навозных  куч.  Были  бы  для  этого  светлые  головы  и  талантливые,  свободные  от  рутины  повседневности,  мозги.  А  они  у  таких  самородков  всегда  найдутся,  не  зависимо  ни от  обстоятельств,  ни  от  текущей  обстановки.    Тема  же,  над  которой  работал  в  институте  Олег  Дмитриевич,  называлась:    «Исследование  возможности  перевода  изготовления  артиллерийских  гильз  из  дефицитной  латуни  на  более  доступную  сталь».