Чёрная-белая дыра. Часть 1. Глава 16

Глава 16
Посвящение

Змеи под ногами куда-то исчезли, и София сделала шаг вперёд в направлении дверей, стараясь идти прямо. Так она сделала несколько шагов, пока некто не потянул за верёвку, бывшую на её шее, откорректировав таким образом направление её движения. Когда София сделала несколько шагов, вдруг раздались аплодисменты, одобрительный свист, улюлюканье и приветственный шум, который резко стих после того, как снова раздался знакомый уже Софии тройной стук жезлом по каменному полу, усиленной акустикой. В этот момент наступила гробовая тишина, длившаяся около минуты.
- Странник, - снова раздался прежний брутальный бас, - в этом месте ты найдёшь всё, что ищешь, всё, что ты искал ранее, и гораздо более того. Жаждешь ли ты всего этого?
- Да, жажду, - твёрдо ответила София.
- Тогда ответь на 3 моих вопроса: ты отрекаешься от своей прежней никчёмной жизни, прежних своих суеверий, всех прежних клятв, договоров и брачных заветов, заключённых с людьми и духами?
- Да, я отрекаюсь!
- Ты веришь в бога?
«В какого бога»? – София замешкалась; она не ожидала такого вопроса, и в этот же миг ясно вспомнила наставление Дианы: «когда тебя спросят: «веришь ли ты»? - то отвечай: «верю».
- Да, я верю! – ответила София после достаточно продолжительной паузы.
- Ты готов присягнуть в верности этому ковену, нашему командору, духам-наставникам, истинному богу и великому мастеру, обязаться в смирении принимать наставления в истине, повиноваться приказам наставника и магистра, и хранить в тайне все секреты нашего Ордена и сокрытого знания, магических искусств, заклинаний и практик?
- Да, - ответила София, несмотря на то, что она никак не могла всерьёз воспринимать ничто, относящееся к любого рода магическим практикам и заклинаниям.
- Подойди же, странник, - прогремел всё тот же бас, - преклони колени ныне, чтобы после этого никогда и ни перед кем их не преклонять более!
Снова некто потянул за верёвку, висевшую петлёй вокруг шеи Софии, и она сделала ещё пару шагов вперёд и встала на колени на холодном каменном полу.
- Узри же свет! – произнёс бас, и в этот самый момент некто резким, умелым движением сорвал повязку с глаз девушки.
Первое, что она увидела перед собой, это был большой, выполненный из чёрного отполированного мрамора алтарь или стол, исполненный также различными золотыми египетскими и оккультными символами, буквами еврейского и греческого алфавита и какими-то цифрами. За столом, с двух сторон его стояли две чёрные колонны; также исписанные золотом. Капители колонн были выполнены в виде распустившихся цветков лилий. Между колоннами, в чёрную, гладкую, мраморную стену была инкрустирована золотая пентаграмма, горящая огнём. Перед этой стеной стояла медная статуя Бафомета, из козлиной головы которого возвышался светящийся ярким светом факел. София много раз видела подобное изображение, хотя она уже не помнила, где именно, и не понимала его значения, но вид его не вызвал удивления в ней. В тот момент, когда с неё сняли повязку, она смотрела прямо на этот факел, который показался ей очень ярким после продолжительного пребывания в полной тьме.
- Наша сестра блуждала во тьме, но ныне пришла к свету, была слепа, а теперь её глаза будут видеть ясно, была мертва, но теперь будет жить, пропадала, но теперь найдена! Благодарим тебя, о сияющий, лучезарный! – Произнёс человек, одетый уже в красный балахон с золотыми кантами. Лицо его было скрыто под массивным капюшоном, но под ним было видно свечение огненно-красных глаз, а также из-под капюшона выступали концы двух острых, длинных рогов. В руке он держал всё тот же золотой жезл с изголовьем в виде козлиной головы. Он снова трижды стукнул им по гладкому каменному полу; этот стук был усилен акустическим эффектом и отозвался сильным эхом где-то в дальних концах помещения, размеры которого София не могла понять, потому что всё что её окружало вокруг – это была кромешная тьма. Только алтарь впереди был ярко освещён.
В этот момент величественно и таинственно заиграл орган. Человек в красном балахоне направился к чёрному, каменному столу, стоявшему слева от алтаря, покрытому тёмно-синим бархатом. Во время своего движения он начал нараспев произносить какие-то мантры то по-латыни, то по-еврейски, и притом, иногда, как бы задом-наперёд. В этот момент София нашла возможность осмотреть это место, стараясь делать это так, чтобы это не слишком сильно бросалось в глаза присутствующим. Вокруг неё в полной темноте, ровным кругом стояли с опущенными головами люди, одетые в чёрные балахоны с большими капюшонами; их было около 30-ти. Пока главарь произносил свою молитву, они хором торжественно повторяли за ним отдельные слова. У алтаря стоял ещё один в красном, держащий раскрытой какую-то натуральную старинную книгу и, казалось, сам в себе также читал какую-то молитву или заклинания.
София затем оглядела себя. Она стояла на коленях на глянцевом, каменном, чёрном полу, в центре двойного белого круга, разбитого на сектора по периметру. В круг была вписана цветная пентаграмма с еврейскими буквами в её вершинах. В углах пентаграммы стояли старинные светильники с натуральными зажжёнными свечами, и по окружности, в вершине каждого сектора также находилось по одной меньшего размера свече. Здесь сильно пахло ладаном или каким-то иным благовонием.
София была совершенно голая, с петлёй на шее, вся покрытая густой красной жидкостью, которая, как она поняла, была настоящей кровью то ли животного, то ли человека, смешанной с ещё какой-то нечистотой.
Мужчина в красном взял с покрытого бархатом стола блестящий прямой меч, имевший узкое, острое с двух сторон лезвие и золотую, инкрустированную драгоценными камнями, рукоять, а также небольшой, совершенно простой деревянный крест. Ещё некто, одетый также в красный балахон, вроде как помощник первого, взял со стола острый кинжал и простую деревянную чашу. Оба они подошли к Софии, продолжая распевать свои молитвы на латыни и иврите.
Главарь с минуту постоял перед коленопреклонённой девушкой и строго произнёс:
- Странник, теперь открой в присутствии этого святого суда свой самый постыдный грех…
 К такому София оказалась совершенно не готова; она начала лихорадочно перебирать в своей голове все, что могла упомнить в настоящий момент, свои согрешки, но любой из тех, что хоть как-то представал в её памяти, выглядел нелепейшей пародией на то, что, как она понимала ждали от неё. Она реально не могла найти ничего подходящего этому моменту. Детская ложь, сексуальные извращения, похоть представлялись ей нормальными проявлениями человеческой природы, да и не было это особой проблемой для неё. Она никогда никого не убивала, не воровала, ну, а приврать по-мелочи… - да разве-ж это грех? Она внезапно осознала, что за свою непродолжительную жизнь на этом свете она так и не удосужились толком нагрешиться. «Если я бы предстала перед Богом, то Он бы тотчас принял меня в Свой рай», - эта глумливая мысль показалась ей забавной, отчего на лице её отразилась мимолётная ухмылка.
- Не смущайся, странник, здесь всё открыто… - подбодрил выпавшую в ступор кандидатку.
Но София ещё более погрузилась в размышления; теперь ей стали приходить на память иного рода пороки: постыдный страх перед людьми, равнодушие, себялюбие, трусость, лень… «Вот это уже теплее…» - сама в себе произнесла она, - «но что из всего этого отвратительнее всего для неё и присуще ей»?... София старалась предстать предельно честной и серьёзной.
- Говори как есть, - прервал затянувшуюся паузу главарь.
«Я не знаю, что говорить»… - заметалась девушка, раздражённая этим вопросом, - «если как есть, то так», - внутренне возмутилась София и с резкостью в голосе выпалила:
- Я не знаю...
- Хорошо, - неожиданно ответил главарь, - не видеть свои собственные грехи – это и есть самый страшный и постыдный грех. Твоё исповедание принято!
По завершении этого допроса к двум, стоящим впереди присоединилась одна полуобнажённая молодая женщина, или даже девушка; на её бёдрах был только узкий, в обтяжку, скреплённый цепочками пояс, грудь была обнажена, а на голове была одета маска козла с большими рогами и длинными чёрными волосами; на ногах её были глянцевые, на высоких каблуках, чёрные туфли. Главарь подал ей меч, а сам встал прямо перед Софией, взял деревянный крест руками за оба конца его перекладины. В этот момент София успела разглядеть руки этого человека, или существа, она уже не знала, как его можно охарактеризовать. Это были вполне человеческие руки; на каждом пальце их были надеты массивные, разных цветов, фактур и материалов перстни, а кожа рук была покрыта татуировками.
Главарь перевернул крест, поднял его прямо перед своим лицом и слегка надломил вниз заранее подпиленные его перекладины.
- Теперь, встань! – Громко и торжественно произнёс он, взяв надломленный перевёрнутый крест одной рукой за его основание, - теперь сломай это в знак того, что ты сокрушаешь все свои старые предрассудки и суеверия.
Софии это показалось странным; она вполне понимала, что собой символизирует и этот крест и весь этот ритуал, но веру в христианского Бога она никогда не считала своим личным предрассудком или пристрастием. Ей захотелось сказать, что она никогда не была связана никаким образом с христианством, но, вспомнила о том, что ей следует помалкивать.
София встала прямо, как ей было приказано, взялась обеими руками за надломленные боковые перекладины креста и ещё сильнее надломила их вниз, в результате чего крест стал похожим на любимый символ поклонников «Эры Водолея», трактуемый всеми, как символ всеобщего мира или, как позже она узнала, его называли также «ведьминой лапкой».
После этого главарь разжал свою руку, и сломанный крест упал вниз, прямо к ногам Софии.
- Странник, теперь ты встал со своих колен, чтобы более никогда и не перед кем их не преклонять вовеки! – продолжил главарь в тот момент, когда его помощник вышел вперёд и вылил из той деревянной чаши, что была в его руках, жидкость на пол, на крест, лежавший у ног Софии. – Теперь будь полностью свободен от всех прежних ложных суеверий и наступи своими ногами на это, и повторяй за мной: я отвергаю и попираю всю твою ложь, обманщик! Я делаю бесполезными все твои дела и всё твоё стремление поработить меня! Отвергающий отвергает навсегда!
- Навсегда! – повторил невидимый хор.
В тот момент, когда София совершенно против своей собственной воли повторила эти слова, ей снова стало страшно. Она физически ощутила, как жидкая, чёрная, холодная тьма заполнила её кровеносные сосуды. Ей вдруг стало ясно, что эти «ребята» совершенно не шутят, и всё, что происходит здесь, происходит всерьёз и на самом деле. Как ей было приказано, София наступила ногами на лежащий на полу крест и на лужу крови, в котором он лежал.
- Я плюю на твою кровь и на твою могилу, - продолжил главарь, после чего смачно харкнул точно на сломанный крест. Затем и другие из присутствовавших стали подходить по одному и точно также плевать. София поняла, что это же самое требуется и от неё, но она смогла только имитировать плевок, тихо сделав: «тьфу»; во-первых, потому, что у неё совершенно пересохло всё во рту, а во-вторых потому, что у неё совершенно не было никакого желания делать это.
- Теперь, странник, ты обрёл совершенную свободу! – далее пробасил строгий, торжественный голос, в то время как у Софии всё помутнело перед глазами.
Этот человек в красном взял меч из рук женщины-козла и поднёс его остриём к шее Софии.
- Я перерезаю твою «пуповину», всю твою связь с прежним миром! – сказал он и резким и грубым движением срезал верёвку с шеи девушки, которая упала на пол. При этом он оставил на шее Софии небольшой порез.
- Теперь смойте с неё кровь её рождения.
Перед алтарём пол вдруг начал раздвигаться, и под ним образовалась небольшая купель, наполненная водой. Софию подвели к ступеням, ведущим в купель, и она сошла вниз, чтобы умыться от крови, которой была облита. Один из служителей появился ниоткуда; он был без балахона, но в белых, льняных штанах и в белой рубашке. Он помог Софии трижды окунуться в купель, пока остальные продолжали читать молитву. Когда София вышла из купели, ей поднесли что-то вроде белого халата с большим капюшоном и с изображением красной пентаграммы на груди. Девушку накрыли этим халатом и снова подвели к алтарю.
Ведущий церемонию подошёл к Софии и громко сказал: «странник, это день твоего рождения, это день начала новой жизни; древнее прошло, теперь всё новое! Назови теперь своё имя, странник»?
- София.
- Теперь у тебя новое имя, странник! И отныне ты имеешь иную сущность; ты не дочь Евы более, но ты – нимфа-нереида, имя тебе – Аврора! Родина твоя – это царство под морем, управляемое царицей юга, Госпожой вод многих. И теперь произнеси клятву и стань частью нашей семьи и царства Великого Мастера нашего лучезарного Люцифера!
«Какого Люцифера»? – подумала про себя София в этот момент, - что это за цирк? Она уже не понимала, то ли ей смеяться над всем этим, то ли расценивать происходящее как игру и спектакль. «Они же не могут всё это всерьёз говорить»? – эти мысли противоречили её последним впечатлениям от этого ритуала, который не мог быть просто глупой игрой. «Что же, нужно только пройти это всё до конца» - этой последней мыслью девушка укрепила свою решимость и сосредоточилась на происходящем.
В эту минуту главарь снова начал что-то там таинственно распевать, что совершалось действительно очень искусно и профессионально, если так можно говорить об этом, и производило свой эффект, в том числе и на достаточно скептичную Софию. Он поднял меч, бывший в его руке, и поднёс его к её груди, которую он обнажил. София почувствовала достаточно сильный укол холодной острой стали, но продолжала стоять спокойно, сохраняя хладнокровие.
- Теперь произнеси клятву и присоединись к нашей семье. – сказал главарь, в то время как женщина-козёл принесла в своей руке горящий факел, подняла правую руку Софии, также обнажив её, и поднесла огонь под её ладонь. Девушка почувствовала жар под своей ладонью, но решила держать её в таком положении столько, сколько сможет.
- Аврора, дочь богов, повторяй слова священной клятвы: «ныне я, Аврора, вновь рождённая богами от воды и крови и света, над святым огнём даю клятву перед этим ковеном и братством Ордена святого храма, перед святыми архангелами Михаилом и Уриилом, и перед ангелами-наставниками, во свидетели моей клятвы призываю духов огня, воздуха, вод и земли, что я, дочь богов моря и света, вступаю в вечный союз с магическим братством, обязуюсь хранить верность братству Ордена святого храма, моему ковену, истинному свету и высшим магическим заповедям подлинной свободы и справедливости, а также хранить в тайне от посторонних все секреты магии, святого учения каббалы, нашего Ордена и моего ковена, всей своей жизнью, всеми силами и всей волей служить идеалам свободы и света, открытым нам Великим Мастером нашим и освободителем. Обязуюсь быть во всём верной этому завету.
Теперь прими 9 заповедей свободы, дарованных нам святым Гонорием lll-м, и обязуйся исполнять их:
Стань богом. Бог – это состояние души, поднимись до этого состояния.
Познай запретное, ибо нет ничего сокровенного, чего не открылось бы. Нет ничего тайного, чего не стало бы явным.
Возьми желаемое: посвящение, знание, власть.
Победи врагов своих.
Люби любящих тебя, если они достойны твоей любви.
Ничего не принимай на веру, ибо цель не верить, а быть уверенным.
Ты волен распоряжаться жизнью и смертью своей.
Не опускай тайных знаний в толпу.
Да будет данная тобою клятва вечным законом.
Если я когда-либо нарушу эту клятву, то пусть меня постигнет суд и кара от меча и от огня»!
Как только София завершила произнесение этой клятвы, главарь передал меч женщине-козлу и, приняв из рук своего помощника острый кинжал, поднял левую руку девушки так же, как была поднята параллельно земле правая её рука, и резким движением сделал надрез на внутренней стороне её ладони.
«С-с-с», - вырвалось сквозь её сжатые зубы; она не успела ни испугаться, ни сообразить, что происходит. Из достаточно глубокого пореза тут же начала капать кровь.
Главарь также вытянул свою левую руку вперёд, обнажив её из-под широкого рукава своего красного балахона, и также совершенно хладнокровно сделал такой же порез на своей ладони. После этого он подошёл к чёрному алтарю и покропил перед ним своей кровью, а затем, подведя также Софию, и кровью с её руки.
 Женщина-козёл взяла с покрытого бархатом стола золотую чашу, наполненную красной жидкостью, и подставила сначала под руку главаря, а затем под руку Софии, пока несколько капель крови не упало в неё, после чего отнесла чашу к столу и поставила её на серебряный поднос, на котором что-то ещё лежало, и поднесла его прямо к Софии.
- Мы утверждаем этот священный договор кровью. Сестра наша, это кровь договора, выпей её, - провозгласил главарь, и София взяла с подноса золотую чашу и выпила содержимое, представлявшее собой смесь красного вина с кровью и, возможно, с чем-то ещё.
- Ешьте тело моё, - говорил тот человек, и мы будем есть плоть врагов наших и пить их кровь, как сказано в Великом Источнике и в учении каббалы, поэтому съешь это, - сказал главарь и София увидела на подносе блюдо с небольшим куском поджаренного мяса с кровью; она поняла, что должна съесть это мясо, и поэтому взяла его руками и съела.
- Да перейдёт к тебе сила врагов твоих, - сказал главарь и снова под мрачный аккомпанемент органа запел свои молитвы, поддерживаемые хором присутствовавших.
София проглотила тот кусок мяса, едва сдерживая тошноту. В этот момент ей по-настоящему поплохело. Она почувствовала сильное головокружение и духоту, и опасалась, чтобы ей не упасть в обморок. И это наверняка бы и случилось, если бы она знала, что предложенное ей мясо в буквальном смысле было человеческим мясом; но она тогда этого ещё не знала.
После этого главарь окунул свои пальцы в другой сосуд с кровью, который ему поднёс помощник, и помазал ей лоб Софии, изобразив на нём сначала перевёрнутый крест, а затем перевёрнутую пентаграмму, продолжая нечто повторять по-латыни. После этого он возложил свои руки на голову девушки и призвал духов наставников прийти и принести свои дары для Авроры. Далее главарь сильно прижал свой большой палец к точке, находящейся выше и между глаз её и громко сказал: «будь просвещена, Аврора, дочь богов»! В этот момент произошло нечто совершенно невероятное: ярчайший свет словно излился сверху на неё. Это был физически ощутимый тёплый свет, и всё вокруг неё исчезло.