Чёрная-белая дыра. Часть 1. Глава 17

Глава 17
Посещение небес

София некоторое время находилась в полном шоке, после чего она открыла свои глаза и начала осматриваться вокруг. Сначала она не видела ничего, кроме яркого белого света. Этот свет был столь мирным и столь прекрасным сам по себе, что это не поддаётся никакому описанию. София оглядела себя; на ней был всё тот же белый халат, она смогла даже рассмотреть рану от недавнего пореза на своей ладони.
Постепенно глаза её стали привыкать к этому свету, и она начала среди плотной белизны различать какие-то формы и силуэты и даже некоторое движение. София находилась как бы на природе; под ногами была мягкая невысокая трава; цвет этой травы описать весьма трудно, да, пожалуй, такого цвета и не существует в земной реальности. Это был какой-то прозрачный, нежно-зелёный цвет, и в то же самое время насыщенный, и как бы это объяснить: наполненный жизнью, что ли? Да и во всём здесь преизбыточествовала жизнь, свежесть и мир.
София почувствовала лёгкое дуновение ветра, и её слух наполнился прекрасными звуками: пением птиц, весёлым жужжанием каких-то насекомых, шелестом травы и листвы, журчанием воды, урчанием, похрюкиванием и причмокиванием невидимых существ, топотом их ног и хлопаньем крыльев.
София вдруг различила среди тумана этого чудного света рядом с собой лицо небесной коровы; да, именно лицо; «мордой» его назвать язык не повернётся. Эти глаза, столь умные и выразительные, посмотрели на Софию с такой глубиной мудрости, доброжелательности и простоты, что, казалось, что это существо во всём превосходило самого гениального и достойного человека, которого София могла только вообразить себе. Животное как будто улыбнулось ей и смешными, но по-своему изящными движениями снова окунулось в этот густой свет, скрывший его из области зрения Софии.
Лёгкие девушки переполнял насыщенный свежестью и ароматами природы воздух, какого не существует на земле. Это воздух запахом своим отдалённо напоминал аромат хвойного леса; но был гораздо более нежным и чистым. От каждого вздоха её тело как бы наполнялось силой, а разум прояснился.
«Это какой-то сон», - подумала она, и в этот самый миг услышала довольно-таки строгий голос, но, вместе с тем, до боли знакомый и, как будто, самый родной, резко контрастировавший с этим окружением, обращённый к ней: «ты не должна здесь находиться, следуй за мной».
«За кем следовать»? – произнесла про себя София, потому что не видела того, кому это голос принадлежал. Она некоторое время стояла на месте, пока не различила впереди себя, на расстоянии шагов десяти, силуэт или форму как бы человека, светящегося как молния. Казалось, что он состоял из этого переливающегося света и энергии, которая искрилась и клокотала внутри него. Эта сила была совершенно несоразмерна с объёмом вполне человеческого тела, принадлежащего этому существу; по крайней мере, силуэт был вполне себе человеческий, и рост его был вполне человеческий, но возникало такое чувство, что внутри этого существа заключена сила и энергия целого Солнца.
Этот «человек» находился на достаточном расстоянии от девушки, но его голос она слышала совсем рядом с собой, и это показалось ей весьма странным.
«Кто ты», - спросила София, не трогаясь с места. Ответа не последовало, но только София увидела, как силуэт повернулся и начал движение прочь от неё. Девушка поняла, что она должна следовать за ним. Ускорив свой шаг, она почти догнала своего провожатого, но побоялась приближаться к нему слишком близко, потому что подумала, что если она посмела бы прикоснуться к нему, то сила, находящаяся внутри него и окружавшая его, во мгновение просто расщепила бы её на атомы.
В этот момент она ощущала внутри себя не то, что страх, но какой-то невероятный, возвышенный, благоговейный трепет, который, всё же, сковывал её движения и заставлял Софию хорошенько обдумывать все свои действия.
- А ты не такая как другие, - снова прозвучал это голос. Обычно при виде меня люди падают, как мёртвые. «Не бойся меня», - сказал ангел и сам прикоснулся к Софии, положив ей руку на плечо, после чего девушка по-настоящему ощутила глубину и суть той силы, которой был преисполнен её поводырь.
«Вау-у-у-у-ф-ф», - нечто подобное вырвалось из её уст. Её аж немного скрутило как бы от мощного электрического разряда, пронзившего всё её существо после этого прикосновения. Её тело задрожало. Вопреки всяким опасениям эта энергия не расщепила её на атомы, но напротив, как будто вновь создала её. Эта сила несла в себе полноту жизни, восстановление и укрепление, и при этом насыщала внутренность не поддающимся объяснению миром и покоем. Никогда в жизни София не ощущала себя столь сильной, столь полной жизни. Её разум как будто прояснился, и она лучше смогла рассмотреть своего спутника.
София ещё не видела его лица, потому что оно продолжало излучать очень яркий свет, но она различила в его очертаниях что-то «до боли» знакомое. Девушка начала постепенно распознавать одежду на нём, которая, как будто тоже сама по себе преображалась в непонятном, хаотическом, на первый взгляд, движении.
София побоялась повторно спрашивать его о том, кто он такой? Внутри этого существа как будто была заключена вся любовь и доброта её матери, при этом как бы внешне эта личность была столь строгой и суровой, что шутить с ней совершенно пропадало всякое желание.
Область зрения Софии всё более расширялась, но она по-прежнему видела вокруг себя в основном пелену светящегося тумана, когда они начали спускаться как бы с широкого плато, на котором София обнаружила себя, по пологой тропинке куда-то вниз, где девушка различила блеск, то ли бликов морских волн, то ли какого-то стекла. Блеск этот напоминал сверкание драгоценных камней и бриллиантов, но он распространялся на такую широту и был столь ровным, что можно было бы подумать, что перед ними раскинулось бриллиантовое море. Однако София различала только этот блеск и ничего более.
- Что это за место? – Решилась спросить девушка.
- Я не уполномочен отвечать на твои вопросы, - строго ответил её спутник, - единственное, что я могу сказать тебе, так это то, что всё, что ты здесь видишь, является откровением.
- Я видела только необычную корову, - воодушевилась продолжением разговора София.
- Объясни ей, - сказал ангел кому-то, о присутствии которого рядом София совершенно не подозревала.
Из облака вышел человек, который держал в своих руках кодекс и трость для письма.
- «Корова» означает полноту жизни, - сказал тот, улыбнулся и ушёл прочь.
- А это кто такой был? – снова обратилась с вопросом к своему проводнику София, потому что в той ситуации ей было просто не к кому больше обратиться.
- Довольно уже с тебя, не спрашивай меня более, - по-прежнему строго отвечал ангел.
«Где же я его видела»? – Не могла успокоиться София, когда вид её спутника начинал всё более приобретать простые человеческие черты. Сверкающие молнии на его одежде переплелись и сформировались во вполне обычную одежду. Это был простой спортивный костюм. На ногах его были кроссовки.
«Вы же…», - София не могла вспомнить имени: «…наш школьный учитель физкультуры… Да это вы», - после продолжительной паузы выпалила девушка, узнав в собеседнике того строгого преподавателя из своего детства, которого ей никогда и не хотелось вспоминать, потому что с ним ассоциировались все негативные впечатления от школы, которые сохранились в её душе. София испытывала к нему настоящее отвращение. Однажды они вместе с Дианой запустили ему в учительскую мадагаскарских тараканов, чтобы подшутить над ним. Они почитали его дураком, потому что он заставлял их выполнять трудные упражнения и предъявлял к ученикам очень высокие, «невыполнимые» требования.
- Но как это можете быть вы? – София настолько удивилась происходящему, что забыла о запрете со стороны своего проводника, - Это же было десять лет назад, и вы ничуть не изменились? И как вы здесь оказались? Каким образом вообще нам довелось так встретиться? Вы что, прикидывались человеком всё то время? Как такое возможно?
Спутник Софии снова строго посмотрел на неё. «Не многовато ли вопросов»? – прозвучало в ответ на её лепет с полным выражением, что её проводник не собирается ни в чём уступать ей и будет верен своему характеру и своим принципам.
При всей схожести внешнего вида его со старым учителем Софии, голос его всё же сильно отличался от голоса того человека. Софии стало неприятно идти рядом с ним; как бы она ни старалась, но она не могла пробудить в себе добрые чувства к нему, к тому же она начинала испытывать рядом с ним чувство вины и стыда за своё прежнее и нынешнее отношение к нему.
Преображения в образе её спутника не прекратились. Его одежда и его лицо снова изменились, и снова – в нечто знакомое Софии. Она узнала в нём одного юношу, бывшего в одном потоке с ней в университете. Он был невзрачным и молчаливым, таким нелюдимым, что однажды София лично сильно унизила его перед однокашниками, потому что он, вроде бы, сделал что-то не так, она уже не могла вспомнить, что именно. «Ну да», - вспомнила наконец София, - он ещё дружил с этой стервой Марвелл, пока её не отчислили со второго курса; и он после этого куда-то исчез. О, не-е-е-т».
- Ну хватит уже, - рассердилась девушка, - я поняла ваши намёки, можете не продолжать.
Ангел снова преобразился. На сей раз она узнала в нём ту самую женщину, встретившую их у дверей ковена и инструктировавшую Софию на счёт обряда её посвящения.
- Что? – вырвалось у Софии, и это были вы? Но как? Это же… Немыслимо»! София каким-то образом понимала, что между обрядом посвящения в колдовство и этим святым ангелом не может быть совершенно ничего общего.
Наконец её спутник заговорил с ней:
- Не удивляйся и не смущайся; я был послан только для того, чтобы присматривать за тобой.
- Присматривать за мной глазами этого, Виктора? – София вспомнила имя того своего однокурсника, в образе которого предстал ангел предыдущий раз. – Но как, вы можете даже в женщину преобразиться? Последний образ, в котором предстоял ангел в этот момент, заставил Софию вспомнить о том, где она должна находиться на самом деле сейчас. Парадоксальность этой ситуации сильно напугала её. Она почувствовала, что вот-вот снова проснётся от этого своего сна, но ей этого очень и очень не хотелось. Однако «сон» этот не прекращался. София решила ущипнуть себя, но и это не помогло ей. Это место казалось ей более реальным, чем тот мир, из которого она когда-то пришла, и который она здесь с большим трудом уже и вспоминала.
- Ну вот мы и пришли, - сказал ангел. София поняла, что они спустились в долину и впереди них раскинулось то бриллиантовое море, которого она по-прежнему не видела. Всё окружение оставалось скрытым от неё в этом облаке светящегося тумана.
- Почему я не вижу дальше? – Не унималась София, продолжая своими вопросами одолевать своего проводника. На сей раз он дал ей свой ответ:
- Это потому, что ты поражена духовной слепотой.
- Но почему…? Но как…? Может быть от этой «слепоты» есть какое-то исцеление?
– Это зависит только от тебя самой. Имеющий глаза да видит. Да и зачем тебе видеть дальше, если ты полностью игнорируешь то, что рядом с тобой? На самом деле ты видишь гораздо больше, чем подавляющее большинство людей видит; вам, людям, так много дано, но вы довольствуетесь столь малым, - с печалью сказал проводник и продолжил: - ну, тебе пора.
Ангел пристально посмотрел на Софию, будто что-то очень ожидая от неё, в то время, как внутри неё самой как будто всё опустилось от его слов.
- Я не хочу отсюда уходить, - взмолилась она, - я хочу узнать больше, я хочу увидеть Его!
Ангел отлично понял, Кого это имела в виду София, говоря, что она хочет увидеть «Его», но он, тем не менее переспросил её:
- Так кого именно ты хочешь увидеть?
- Его, Иисуса, - София сама не смогла бы объяснить, почему она так захотела в этом месте встретиться именно с Ним.
- Хорошо, - сказал ангел, - Он ждёт тебя. Иди прямо по этой тропе. Сказав это, он в какой-то миг взметнул вверх, словно молния и исчез из виду.
София некоторое время стояла в полной нерешительности. «Зачем я об этом попросила», - подумала она. «Ну, ладно, нужно идти», - и с этой мыслью она медленно пошла вперёд, в указанном ей направлении. Снова она вокруг себя ничего не видела, кроме яркого света, который, тем не менее, по мере её продвижения менял свои свойства, что невозможно объяснить.
Наконец она начала более ясно видеть то «бриллиантовое» море, которое она уже заметила с вершины того плато, куда её забросило с самого начала. На неё повеял нежный морской бриз. «Это действительно море», - подумала она, когда услышала отчётливый шелест волн, лёгкое постукивание перемешиваемой водой гальки и далёкие крики каких-то птиц, по-видимому чаек.
София приблизилась к берегу и увидела на широком пляже человека, который сидел на толстом старом бревне, смотрел вдаль на море и время от времени подбирал у своих ног гальку и бросал её в воду. Он сначала как будто не обращал внимания на Софию, пока она не подошла совсем близко и не встала спереди него, между ним и морем.
В этом месте она могла видеть намного дальше. Небо было нежно розовое, как на закате, и всё здесь было окрашено таким же бархатным оттенком, как будто бы здесь наступил вечер. На небе не было видно солнца, но очень ярко светилось множество звёзд, цвета которых были хорошо распознаваемы. Здесь были золотистые звёзды, голубые, жёлтые, оранжевые, в общем – всё богатства цветов и расцветок. Звёзды создавали рисунки и невооружённым глазом было видно и понятно их движение. Эти звёзды будто бы рассказывали свою историю, которая непостижимым образом, подсознательно была понятна. Их движение объясняло законы небес, раскрывало их суть и предначертанный путь, было переполнено символизмом и глубокими откровениями.
София понимала отлично: вот - лев, он означает царя, а вот - дева – невеста царя, а вот - телец, означающий призвание и служение.
Человек поднял взгляд на девушку, и она не заметила в нём ничего особенного, кроме того, что он был одет в простую старинную тунику из грубоватой, но лёгкой, выполненной вручную, ткани, края которой были забрызганы водой. Его рукава были закатаны по локоть.
София не знала, что ей сказать и с чего начать.
- Садись здесь, рядом, нам нужно серьёзно поговорить, - сказал он и жестом указал Софии на место, рядом с собой, - ты хотела меня видеть?
- Ты - это Он? – с искренним удивлением ответила вопросом на вопрос София, переживая при этом невероятный внутренний трепет.
- Да, это Я; что тебя так смущает? – Иисус посмотрел ей в глаза, улыбнулся, а затем снова обратил свой взор к воде и продолжил своё занятие, бросая камешки в воду.
- Ну-у-у, ни-чего, - проговорила София после продолжительной паузы. Иисус снова обратил свой взор к ней; Его глаза выражали радость.
- Ну, так, садись.
София медленно присела на некотором расстоянии от Него, не понимая насколько ей позволительно приблизиться к Иисусу. Тогда Он Сам передвинулся и сел совсем рядом с ней.
- Ты хочешь пить? – спросил он, одновременно повернувшись и доставая из-под бревна какую-то котомку, которую он развернул и извлёк из неё глиняный кувшин и деревянную чашку, - на вот, это медовик, мне очень нравится, мама мне его часто готовила.
- Спасибо, - смущённо сказала София, взяла переданную ей чашку и медленно сделала пару глотков сладкого, с горчинкой, напитка.
- Люблю это место и это время, - продолжил Иисус, - здесь так мирно и хорошо, люблю размышлять и мечтать здесь.
«Размышлять и мечтать»? – подумала про себя София. Иисус как будто прочёл её мысли:
- Что тебя в этом смущает?
- Ну, Ты же знаешь всё, зачем Тебе мечтать? – София немного осмелела.
- Да-с-с! У вас такое стереотипное представление обо Мне! Интересно, кто его вам внушил? – сказал Иисус и снова посмотрел куда-то вдаль, и бросил гладкий голыш далеко в воду.
- Ты этого не знаешь? – Поинтересовалась София.
- Я? Кто я, по-твоему? Ты сама сказала, что я знаю всё, - Иисус снова пристально посмотрел в глаза Софии и продолжил, - посмотри на меня, кого ты видишь?
- Вижу молодого человека.
- Человека, человека, - медленно и задумчиво повторил Иисус, - знаешь, София, мне принадлежит вся слава небес, всё их богатство, но я стал простым человеком, родился на земле, как человек, жил среди людей, и, знаешь, это нисколько не умалило моего достоинства. Напротив, я вижу великую честь в том, чтобы быть человеком, и, поверь, по этой причине мне свойственно всё то, что свойственно любому человеку. Ты же не удивляешься тому, когда простой человек рассказывает о своих мечтах?
Сказав это, Иисус смахнул рукой комара от своего лица. В этот момент другой комар больно укусил Софию в ногу.
- Что? Откуда здесь этот гнус? – возмутилась София, хлопнув себя по ноге и растирая ужаленное место.
- О, их в это время здесь много, и они очень злые, - ответил Иисус.
- Да, как же? Ведь… Почему? Что это за место вообще? Где мы? – поражённая этим откровением, София вскочила на ноги.
- Почему я не повелел всему этому гнусу исчезнуть в одно мгновенье? – Сказав это, Иисус рассмеялся.
- Ну, это было бы неплохо, -София, увидев его реакцию также, неожиданно для себя самой, засмеялась. Тут началась «цепная реакция»; они хохотали и хохотали, и это продолжалось некоторое время.
- Знаешь, София, я честно скажу тебе, что по сравнению с полнотой жизни в вечной небесной славе, пребывание в немощном человеческом теле доставляет некий дискомфорт, - через смех продолжил Иисус, - но я и ещё скажу тебе: только тогда, когда я стал человеком, я познал настоящее счастье, и без этого я не мог иметь полноты жизни, и поэтому мне нравиться быть простым человеком, приходить сюда, отдыхать здесь, размышлять и мечтать. Особо мне нравиться приходить сюда уставшим после дневной работы.
- Ты что, работаешь? – Все мыслимые представления о жизни у Софии рухнули до самого их основания.
- Конечно, я очень люблю работать у себя в саду; однажды я тебе покажу мой сад, если ты захочешь.
- Хочу, конечно, покажи мне, - речь Софии заискрилась в своей простоте, как у ребёнка.
- Сейчас это, к сожалению, невозможно, - сказал Иисус, - у меня имеется к тебе очень серьёзный разговор. Подойди, сядь здесь, рядом…
Дальнейшая беседа Иисуса с Софией носила столь интимный характер, что нет никакой возможности воспроизвести её здесь. Они разговаривали долго, но даже у самой Софии впоследствии полностью были стёрты её воспоминания об этой беседе с Иисусом. Даже большая часть того, что было воспроизведено в известной читателю хронике, она с большим трудом могла восстановить в памяти, как сон, растворившийся при пробуждении. София ясно помнила сам факт этого разговора, а также она оставалась уверенной в том, что всё сказанное сохранено где-то глубоко в её сердце, и что однажды она вспомнит всё до мельчайших подробностей.
Она хорошо запомнила только один фрагмент той беседы с Иисусом:
- Иисус, но всё же, где мы сейчас находимся? – спросила она его снова.
- Как же это тебе объяснить? – Иисус на некоторое время задумался, - ты знаешь, что такое «чёрная дыра»?
- Ну, да, что-то такое проходили по астрономии, - смущаясь своего невежества и будучи в полном изумлении от того, что Иисус заговорил в том стиле, которого она от него никак не могла бы ожидать, ответила Софи.
- Дух человека, - продолжил Иисус, - подобен «чёрной дыре». Она поглощает в себя всё, скрывая это за «горизонтом событий». Внутри неё же самой полная тьма, и даже свет, попадающий в неё, навсегда исчезает внутри неё и не способен покинуть её. В самом центре «чёрной дыры» находится точка сингулярности – это место, в котором всё, относящееся к физическому миру разрушается и превращается в ничто. «Чёрная дыра» означает духовную смерть. В ней ничего нет, но она обладает такой огромной массой, что способна лишь разрушать. Не странно ли это? Пустота, обладающая невероятной массой и силой. Сказано: «вот три ненасытимых, и четыре, которые не скажут: «довольно!» Преисподняя и утроба бесплодная, земля, которая не насыщается водою, и огонь, который не говорит: «довольно!»». В этот список можно внести «черную дыру» и человеческий дух. Другим аналогом «чёрной дыры» является глаз человека, который поглощает в себя свет, но обратно света не излучает. Таков дух человека, в котором нет Бога.
У «чёрной дыры» есть антипод - «белая дыра». Она имеет те же практически характеристики, что и «чёрная дыра», но обладает противоположным свойством: ничто не способно проникнуть в неё, но она способна только испускать из себя свет и силу. Таков Дух Божий.
Ответ на твой вопрос таков: мы там, где твой дух соприкасается с Божьим Духом. И это место – самая сердцевина твоего духа, точка сингулярности.
 Путь в это место очень труден для человека, потому что ему приходится спуститься очень глубоко в кромешную тьму своего собственного сердца. Этот путь гораздо более далёкий, чем это может показаться; он сравним с тем, чтобы пересечь вдоль весь космос, всю физическую вселенную. Но ты здесь оказалась сверхъестественно, потому что вышла сейчас из своего физического мира. Очень многие пытаются найти Бога внутри себя, но для человека это невозможно, потому что он просто неспособен проделать этот путь через кромешную тьму в самую сердцевину своего духа, а также потому, что на пути этом лежит непреодолимая преграда, которую человек не способен устранить. Даже если бы люди приложили всё мыслимое усердие и старание ради этого, они бы всё равно не смогли бы достичь этого места, так глубоко оно сокрыто.
Несмотря на сложность и непостижимость сказанного София лучше всего запомнила именно эту часть разговора. И вдогонку к этому она спросила Иисуса:
- Но почему я не знала ничего о тебе?
- А давно ли ты прислушивалась к стуку своего сердца? Ты живёшь, и не обращаешь никакого внимания на то, что это происходит благодаря тому, что оно бьётся. Ты же не просыпаешься каждое утро и не приказываешь своему сердцу: «бейся», и не говоришь своей грудной клетке: «давай, начинай дышать». Люди вспоминают о стуке своего сердца зачастую только тогда, когда оно начинает болеть, или в тот момент, когда настаёт пора пересадить его клапан. Но этот стук, что звучит у тебя в груди, - это не сердце твоё бьётся, это я стучусь в него. Так я пытаюсь достучаться до каждого человека в мире, начиная с первого удара его сердца и заканчивая тем часом, когда его сердце совершает свой последний удар. Я не буду стучаться в двери человека вечно; для каждого наступает момент, когда я совершаю последний удар, и тогда его сердце совершит последний свой удар. Для того чтобы услышать мой стук, София, нужно прислушиваться к своему сердцу.
София не могла позже вспомнить, как именно завершился её разговор с Иисусом, и каким образом она снова оказалась в своём мире. Она очнулась, лёжа на холодном, каменном полу в том самом тёмном помещении, в котором проходило её посвящение. Над ней стояли люди в чёрных балахонах.