Зеркало Дианы 3. Вы часом не выпили?

 - Довольно!...Смотри на небо…Видишь там…светлая полоса..

   И в подтверждении его слов, вдруг увидели близнецы: над туманом небо посветлело, стали видны верхушки гор, будто сидевшие поверх белых облаков, и на этом фоне к ним летел Золотой Колаис, ухмыляясь во все свои алмазные зубы.

        -  Я единственный из коней, кто не знает, что такое  подковы! – услышали братья  желанный  трубный голос. - Мне они не нужны, я летаю. А раз мне не нужны подковы, они не нужны и двуногим собратьям! Они тоже летают. …Хотел сказать -  скакают…, скачут….И прискакали!

      Братья как проснулись. Они сидят в седлах, кони мерно ступают по утоптанной тропе…Позади неспешно их сопровождают  всадники, их охрана, их рать. …Лазурного  храма, где остался в саркофаге отец, - не видно; там сплошной лес, а впереди…

   Впереди высился  курган …

   На пригорке у реки, возле которой оказались  братья, - уж точно вынырнули из сплошного тумана, как из пустого забытья.
 
   Высокий курган с несколько  плоской верхушкой,  заросшей густым разнотравьем.  Кружившие над ним орлы, с тревожным клекотом разлетелись в стороны – их напугала Гаруда, приближавшаяся к «скифской бабе», которая торчала на кургане. Как и положено ориентиру на местности, филигранно выточенным лицом фигура повернута на юг; фигуру щедро освещало солнечными лучами – фигура была  из розоватого мрамора.

   Тот самый курган, сооруженный на месте гибели богини Левкиппы, матери близнецов. Именно там, не без помощи  доброго Колаиса,  мать предсказала  сыновьям рождение у них  наследников.  Наверняка, в мире диев у Небесных Старцев вымолила разрешение  подарить божествам Колаиса  возможность  соединить  кровь богов с кровью простых смертных женщин четвертого измерения….Или уже другого какого?

   Антир, будучи  материалистом, отказывался верить в чудеса, творящиеся вокруг них. Но  очень хотелось поверить в то, что  отец соскучился по матери, богине Левкиппе, да и вздумал уйти в мир диев. Одному из сыновей, допустим – Антиру, следует сделать тоже самое.

- Давай  договоримся, Тири, больше у края не стоять! Мы не знаем, что там, за облаками, какой мир  Небесный, кто им правит, какие у них по отношению к людям,  мысли и устремления?  Даже мы, дети богов, этого не знаем! Не будем судить  отца строго. Что изменится, если он пожелал уйти? А у нас – малыши… – Арианту приходилось  напрягать голос, ветер  сухой, теплый,  сдувал слова! Внезапно он осадил коня, вскрикнув , и поневоле Антир, развернув Бругруса, взглянул в ту сторону, куда указывал брат.

****************
     Где стелился туман, плотный как вата  - сияло солнце,   выбросившее первые лучики из-за горы Удайя*,  они окрасили золотом морскую рябь. Обманчивое это впечатление, что день будет таким, как  и утро;  в Тавро-Скифии погода – дама капризная, сейчас сияет горячей улыбкой и вдруг  нахмурится и хлынет дождь.

    Колаис закружил над курганом, выше поднялся, лохматя крыльями  серебристые  макушки   тисов,   и братья увидели  сидевшего отца, припавшего спиной к «скифской  бабе»…

     По всей видимости, в саркофаге находится фантом Гермеса Трисмегиста, а живой, невредимый он на кургане сидит.  Отпала необходимость  вызывать мать, богиню Левкиппу, чтобы ответила, где Трисмегист?

     Можно бесконечное число раз вопрошать себя, зачем отцу понадобилось  вновь испытывать сыновей, - вроде же всё выяснили давно, - остается только строить гипотезы, и…лучше не дергать судьбу за усы.

Братья не договаривались, как повести себя после всего случившегося, догадались – лучше промолчать. С отцом ссорится  себе  в ущерб, умолять-плакать – не поймет, у него житейские принципы жесткие.

    Орлы, довольно любопытные птицы,  зависли  над курганом и наблюдали  диковинную сцену:  так  сильно напугавшая их Гаруда  примостилась  на макушке «скифской бабы», свесив крылья; в крохотных ручках  сжимала  все три  жезла Абсолютной власти, а  Высочайший, он же Трисмегист,  сидел в позе   с перекрещенными ногами.

   А рядом  - пес черный. Язык свесил,  повизгивает,  просит приласкаться.

 ****************

    - Тири, ты что-нибудь понимашь?

    Антир усмехнулся: пора им  привыкнуть к новой реальности, воспроизводящей самые нереальные мечты и желания, и не задавать дурацких вопросов, поэтому спешился, по своему обычаю спрыгнув с седла, не дожидаясь, покуда  алаун схватится за узду Бругруса. Спешился и Ариант.

      Правильнее будет – вид сделать, что ничего  печального не заметили, ни черной тучи, ни плотного тумана  - ничего этого не было. Просто вернулись из Сетархи, спеша к открытию Лазурного Храма. А там  и вспомнили: скоро же – день рождения Арслана, и попросили Дивноголова помочь встретиться с Дием, спросить его, а, что подарить братику?  Можно ли в три годика дарить скакуна?

*************************
     Как дети, усатые сыновья бухнулись на колени, когда конь-дракон приземлился на виду у Дия, сидевшего с  сомкнутыми  глазами, в позе йогина, державшего ладони  раскрытыми к небу. 
 
   Замялись близнецы. Тревожить погруженного в медитацию  нельзя. Больно глубокий у него  уход в себя, коль не слышит   голосов их,  собачьего повизгивания, и  шлепание крыльев коня-дракона,  да и Гаруды, а она, покружив над хозяином, уселась на  голову мраморного идола.

   Терпеливо ждали  сыновья, когда  отец соединится с аурой своего фантома, покуда  сольются оба  его мира, оба  «Я», и шепотом переговариваясь, что  им повезло. А было поверили в  кончину Дия, ведь сомати – для простых людей выглядит как смерть.

   Да и как  он может  бросить  своих детей?   Признался же, что  в беде и в радости будет рядом с ними,  до конца.  И  малыша надо вырасти, ему же только три годика, и вдруг уйти  в день его рождения? Нонсенс для Высочайшего!

       - Кого это я должен бросить? – вдруг раздался  звучный голос,  чистый по тембру и спокойный, прервавший тихий разговор близнецов.  Они  осторожно  взглянули  на   Дия, в   раскрывшиеся  его  глаза, лучившиеся  теплом откровенного чувства, которое не подделаешь, - оно от сердца.

     Антир взял на себя смелость повторить, что близится день рождения  Арслана, и было бы  грустно, если в этот день  отец ушел в сомати, бросив   своего маленького сына.

    - Он же еще младенец, -  подал робкий голос Ариант.- Наш младший брат…

    - Кто? Арслан, ребенок жрицы Фемисты? – Дий по старинке  называл  женщин Караниу жрицами. - Ваш брат, бхараты? Вы часом не выпили, такое придумать?

      Вопрос отца прозвучал несколько  грубо, не смотря на то, что глаза его улыбались. Качнувшись вперед, он  приковал  взглядом братьев, почувствовавшие смятение  в душе, - что это с  Трисмегистом? – вульгарностью от него пахнуло.

    -  Вы что, полагаете, Дия понесло в распутство? На шабаш к Фемисте?  Дурного обо мне мнения,  сынки. Кто для меня Фемиста, бывшая   твоя любовница, Антир, и твоя  вакханка, Ариант, да и для прочих в обители эротоманов, кто она для меня? - голоса Дий не повышал, но братья слышали в нем нотки раздражения – Стервоза, вот кто!   

   Колаис что-то выдал, щелкая зубами; Бипп не понял, что такое «стервоза», - залаял. Вскочив на ноги, Антир сделал вид, что обиделся и сейчас убежит, но Дий  жестом приказал ему  вернутся на  место.

     Не спускал глаз с отца Ариант.

   - Ме пати, может ты и прав, не стану спорить…Но мальчонка Фемисты похож на моего  сына, что я должен думать? Фемиста опоила меня, или брата, и  нас, бесчувственных, …

     Громкий каркающий смех Колаиса  перебил  собрата, не дал ему  грамотно оформить эротическую речь.

-   Вот и я говорю, «парна», это суть  парана - пурана…Пор, пер -

-   Перина, тупоголовый философ!- добавил с иронией Антир, и к отцу. - Арис прав, ме пати. Ее мальчишка похож на нас, или...на тебя…

   - Иди ты на свою «парну», - отмахнулся Ариант-сай, поневоле разозлившись.  В самый ответственный момент Дивноголов  изволит вмешиваться   с нелепыми  языковыми сравнилками, отвлекает, уводит  разговор в другое русло.

  Дий  никогда не терял нить разговора, ему не мешала такая игра Колаиса, отвечая,  что «парна» входит в состав слов «су парна»,  «парна с» и, скорей всего означает «воздушное  божество», Высочайший также общался с сыновьями и с Гарудой.   

   Она пищала, покашливая, что  ее воздушное естество тайну рождения ребенка Фемисты  не выдавало. И рассказала по просьбе  Дия его ошеломленным сыновьям, что Арслан – безродный  сирота, личиком похожий на Орсака, наследника царя Арианта.

*************
     День появления на свет маленького сына Фемисты установили приблизительно, приурочив его ко дню рождения Аретты, «дочки амазонки».

    Поневоле связали их судьбы сирот: Аретта рано осталась без родителей, имена и статусы которых все знали; а кто  мать и отец Арслана – неизвестно.

   Новорожденного, наверное ему месяца три-четыре было, спасла Гаруда. Подхватила  орущий сверток, лежавший на теле умершей девочки, кто, видимо, несла его. А шла девчушка в том  нескончаемом потоке детей-искателей страны Бессмертия и Алмазной Пирамиды.

    Приняла ребенка Фемиста.  Показалось ей, что личиком он похож на Орсака, хотя и говорила Вирджиния: она – ошибается. Многим дамам, бывшим жрицам, Фемиста с присвистом потерявшей разум,  путанно отвечала, да еще глазами вращая: «О, ме Кандарпа*, останемся вдвоем, еще темно…всё отдам, всё, что хранила для тебя, о тебе мечтая…» - «Леля, Лелека, милая, я припечатан к ней, не могу, не хочу…»- «У нее тебя не забираю, но изредка будь у меня, какие  неистовые были у нас ночи…» - « Леля, душа моя, пойми…не тянет к тебе». – «Она тебя околдовала!» - «Буду счастлив умереть  в тенетах ее чар…»

   Дамы тут же бежали от нее,  и больше не приставали  с расспросами, кто же отец Арслана, - уверовали, что Фемиста свихнулась, и речь у нее изменилась, и поведение со странностями: часто  носилась с ребенком, замотанным в красное одеяльце.

*******************

     Посмеиваясь, Дий добавил:
   - Я только  подрихтовал черты его лица, как? Очень просто. Руки человека – это руки бога, смогут создать невозможное. После  глаз рУки на  втором месте по своей значимости, по своему величию. Руки  лечат - руки калечат, аксиома вам знакомая. Причем, одновременно, как не прискорбно – совершая благое дело, руки эту благость  превращают в убогость… - Отец пошевелил гибкими пальцами, будто перебирая хрустальные  нити, и,  выпрямившись во весь могучий рост,  обнял  успокоившихся любимых сыновей, заодно и Биппа, передними лапами упершегося ему на грудь.

   Братья наконец сообразили, что Трисмегист просто помог своей ученице обрести желаемое.

- А завтра отметим и день рождения Арслана и Аретты…Да.да, дорогие мои, она вместе в мужем. Марком Виктором, прибудут в Караниу…Всех соберем в единый букет нашей славы и феерии! – Дий рассмеялся, по молодецки звонко и отдохновенно…Наверняка подумал, ловко же я провел за нос своих чад – перепугались, а заодно и убедились, что  любят отца пуще прежнего, как и он – их….

------------------------------------------
 Глава 4 называется "Причина спора - ревность".