Спектакль Вий украинского театра

В 1956 году, после присоединения Крыма к Украине, город Симферополь обогатился новым театром Крымским украинским музыкально-драматическим.

По стечении обстоятельств дом, в котором поселились артисты театра, находился рядом с нашим домом. Мой отчим подружился с одним заслуженным артистом, а мама общалась с актрисами. Все они были хорошими людьми, а некоторые из них были особенно талантливые.

Новый театр разместился в бывшем клубе милиции по улице Менделеева. Она названа в честь учёного, проживавшего на ней, и в те годы был молодым преподавателем химии в мужской гимназии.

Этот театр был менее популярным по сравнению с русским, но всегда был полным. Зрителей привлекал его репертуар, состоящий из музыкальных и драматических спектаклей, исполняемых замечательными артистами. Как и следовало ожидать, язык театра был украинским, но был вполне доступным для зрителей им не владевшим.

Первым спектаклем театра, которым я посетил, назывался «Вий», поставленным по мотивам одноимённой повести Николая Гоголя. Я уверен, что её читало большинство или смотрело фильм, поэтому пересказывать не буду. Это была самая мистическая повесть писателя.

Что касается самого спектакля, то там мистикой и не пахло. А было драматизмом с вкраплением веселья, музыки и танцев. Прекрасно играли свои роли как главные исполнители, так и второстепенные. Особенно запомнились Хома Брут, Панночка, она же ведьма, Сотник и появившийся в финале Вий. Что касается всяческой нечисти, то она была страшной, но в то же время весёлой.

Самой потрясающей сценой была третья ночь испытания бедного Хомы с полётом Панночки, сидящей в гробу. Атмосфера событий накалялась до белого каления, пока на сцену не выехал в инвалидной коляске самый ужасный Вий. Задача Хомы состояла в том, чтобы не смотреть как этому чудовищу поднимают веки. Но он не удержался и всё-таки поглядел. Тогда вся нечисть, которая была в наличии, набросилась на несчастного. Когда эти бандиты разбежались, на полу церкви лежало неподвижное, помятое тело Хомы Брута, философа.

В завершение спектакля неожиданно прозвучал, вроде не к месту, марш Мендельсона. У меня осталось подозрение, что этим хотели показать, что Хома и Панночка поженились уже на том свете.

Занавес опустился, и раздался оглушительный шквал аплодисментов восторженных зрителей. Занавес поднялся, и на сцену вышли артисты как живые, так и ожившие. Аплодисменты стали такими громкими, что заложило уши, а некоторые ещё кричали «Браво!». Главные артисты получили заслуженные букеты.

Время было позднее, транспорт ходил редко, но мне сказали, что артистов из театра подвозят домой, что меня устраивало. Подождал пока они разгримируются и переоденутся. Подошёл маленький автобус, и я сел в него вместе с артистами.

После успешного спектакля они были в весёлом настроении. Много шутили и смеялись. Особенно досталось артистке Анечке как Панночке, которая ещё недавно лежала и сидела в гробу, катаясь над сценой. Свою порцию острот получил и доблестный Хома, в миру Степан Сергеевич. И что удивительно, украинские актёры говорили на чистом русском языке.

Как и в спектакле заключительное слово досталось воплощению адского зла Вию, а просто Алексею Викторовичу. С серьёзным выражением лица он произнёс:

- Бисови диты! Годи вам реготати! Давайте споём нашу украинскую песню.

После короткого совещания песня полилась:

Нiч яка мiсячна, зоряна, ясная.
Видно, хоч голки збирай.
Вийди, коханая, працею зморена, хоч на хвилиночку в гай.
Вийди, коханая, працею зморена, хоч на хвилиночку в гай…

Чудесная песня легко легла на ночь над городом звёздную, лунную и ясную. С душевным подъёмом едва слышно я тоже запел.