Жил-был я. Кн. 3 Искупление Гл. 3

         - Ему пора. - сухо донеслось откуда-то сверху.
        Отцовы пальцы вздрогнули. Я медленно, на голос, поднял голову.
        У дерева стояла высокая стройная женщина. Возраст её - трудноопределим: толи за тридцать, толи под сорок. Длинные черные волосы были забраны в прическу и покрыты поблескивающей мелкой сеточкой. Кожа бледная. Мраморная. Черты лица тонкие и притягательные. Осанка благородной Дамы - безупречная. Движения изящны.
        На нее хотелось смотреть, не отрываясь.
        Да. Она была красива, очень красива. Но красота веяла холодом. Холодом и отчуждением. Это была нечеловеческая красота.
    Отец поднялся, инстинктивно, заслоняя меня.
        - Ну, что ж ты прячешь от меня такого мОлодца, отец? – спросила Дама, поигрывая улыбкой на тонких губах.
        Она приближалась медленно, неестественно, будто парила над землей - подол длинного платья почти не шевелился. Она плыла, вырастая в воздухе. Ее взгляд смотрел куда-то поверх нас.
        Приблизившись к нам, Дама резко повернулась ко мне:
        - А я собрала ягоды. Хочешь? - и раскрыла пальцы, собранные в кулак. На тонкой, почти прозрачной длинной ладони лежали красные, неизвестные мне, ягоды.
        - Благодарим Вас, мы сыты, - сказал Отец.
        - А ты тоже сыт? – спросила Дама.
        - Да, - неуверенно ответил я.
        - Зря, - равнодушно, произнесла Дама, пожала плечами и отправила ягоды к себе в рот. Зажмурилась от удовольствия и повторила: - Зря!
        Потом хитрО подмигнула мне: «Пойдем со мной, я покажу тебе место, где много вкусной ягоды».
       - Да. Да, Вы правы, ему действительно пора, - спохватившись, вмешался Отец.
       У Дамы мгновенно поменялся лик. Он стал хмурым, нет, не озлобленным, а серым. Я бы сказал, осенним. Она повернулась к Отцу.
       - Говоришь: «Давно пора»? – в тон ему спросила Дама, строго вглядываясь в его лицо.
       - Да, - покорно ответил Отец.
       - Кто это, Батя?
       Отец молчал, опустив голову.
       Дама сделала паузу, потом улыбнулась, притом улыбались только губы, взгляд был изучающим и пронзительным:
       - Пора. Кстати, а куда ему «пора»?
       Отец вскинул голову и сделал шаг навстречу Даме. Спокойно ответил:
       - Домой. Домой ему пора.
       Дама, не отрывая взгляда от Отца, улыбнулась, и, как ни в чем не бывало, передразнивая, обратилась ко мне:
       - Кто это? Ой – ли! А ты разве не узнал меня, мОлодец? Ведь мы с тобой встречались, - она задумалась, что-то припоминая. – Три раза.
       Потом, повернула в мою сторону мраморное лицо, мгновенно, приблизившись, ко мне, вплотную.
       - А может, останешься? Отцу будет не так скучно. Тебе понравиться. У меня. Здесь.
       - Не отвечай, - прошептал Отец. - Помни - слово вяжет.
       Холод пронзил мое сердце. Мрак, глубочайший мрак, омуты мрака в её глазах засасывали.
       - Если вспомнил бы - узнал! - с силой выдавил я.
       Ее глаза сузились: «Не дерзи. Ты не ответил на мой вопрос».
       - Нет, здесь, конечно, гостеприимно. Благодарю. Но как говориться - в гостях, оно, конечно, хорошо, но дома лучше, - зубоскалил я, уводя  разговор от опасной темы.
       - Молчи, сынок, и, с почтением, слушай Хозяйку Острова. Да и рано ему еще, - совсем буднично, закончил Отец.
       - То-то же, - не сводя с меня холодного взгляда, Хозяйка Острова подняла, свой бледный, классически очерченный, подбородок, о чем-то задумалась. Потом провела пальцем по нижней губе и медленно произнесла: «Да, еще не срок».
        Она как- то неуверенно, с сожаленьем, прочертила ладонью в воздухе:
 -Законы рока нерушимы. Но ему, - она показала пальцем на меня, - пришло время покинуть нас. Иди пока можешь.
       - Да - да, я его сейчас отвезу.
       Дама еще раз внимательно посмотрела на меня, бесстрастно, но все же мне показалось, как - то по – доброму: «Еще не срок, но помни обо мне, мОлодец».
       Она развернулась и со смехом исчезла. Она пропала, но смех ее еще звучал на полянке какое-то время. Чудеса.
       - Кто это, Батя?
       Отец не ответил, а, только бросив взгляд на то место, где только что стояла Дама, отвернулся в сторону. Я посмотрел туда и увидел мертвую жухлую траву да увядшие цветы и сам себе тихо ответил: «Не кто, а что».