Максим, Феликс, Иван, Дарья. Глава 3

Чайник щёлкнул, выключаясь, и этот обычный, домашний звук будто окончательно вернул всех в реальность. Тётя Маша разлила чай по кружкам — в старой посуде, с чуть потёртыми узорами, от которой сразу становилось теплее на душе.

— Держи, — протянула она кружку Николаю, строго, но без злобы. — Пей, пока горячий. И постарайся уже толком рассказать: что за бес в тебя вселился?

Николай обхватил кружку дрожащими руками, будто пытался согреться не чаем, а этим простым жестом заботы. Он сделал маленький глоток, поморщился — слишком горячо, — и наконец заговорил:

— Я ведь и правда к Серёге в гости пришёл, как обычно. Посидели, чаю попили, про работу поговорили… А потом вдруг в висках застучало, будто кто;то молотком по черепу бил. И мысль одна только осталась: надо бежать, надо куда;то мчаться, иначе… не знаю, разорвёт изнутри. Я даже слова выговорить не мог. Вскочил и выскочил в подъезд. А дальше — как в тумане. Помню только вспышки: дверь, двор, колодец, лицо этого товарища…

Рабочий, которого все так и звали теперь «этот товарищ», тихо хмыкнул и поправил на плече обрывок провода — он так и не выпустил его из рук, будто это был какой;то талисман, доказательство, что всё это ему не приснилось.

— Значит, не со зла кидал, — пробормотал он, скорее себе, чем остальным. — Просто… накрыло. Со всяким бывает. Ну, не со всяким, конечно… Но бывает.

Серёжа сидел, прижавшись плечом к стене, и смотрел на Николая так, будто видел его впервые.

— Ты мне раньше никогда такого не рассказывал, — тихо сказал он. — Что у тебя голова так болит. Я думал, ты просто устал, ну, перенервничал… А это, выходит, всерьёз.

Николай опустил глаза.

— Стыдно было говорить. Вроде взрослый мужик, а тут — бац — и будто не я сам собой управляю.

Тётя Маша покачала головой, но в её взгляде уже не было упрёка — только тихая, многолетняя мудрость человека, который на своём веку всякого навидался.

— Завтра первым делом к врачу пойдёшь, — решительно сказала она. — Не к соседу, не ко мне за советом, а к доктору. Такие штуки не шутки. А насчёт двери… С Петровыми я сама поговорю, скажу, что ты не со зла, что плохо тебе стало. Но замок, конечно, надо будет поставить новый. Это без разговоров.

Рабочий медленно кивнул.

— И мне бы тоже не помешало… ну, проверить всё. После такой ночи. Да и провода надо доделать. Только не сегодня. Сегодня я уже ни на что не годен.

Серёжа потянулся и положил руку Николаю на плечо.

— Я с тобой схожу к врачу, — сказал он просто. — Вместе спокойнее. И вообще… больше не исчезай вот так. Даже если снова начнёт накрывать — скажи хоть слово, я рядом буду.

Николай сжал пальцы вокруг кружки, и дрожь понемногу начала уходить. Он посмотрел на этих троих — на строгого, но не злого рабочего, на верного друга, на добрую, но твёрдую тётю Машу — и впервые за эту безумную ночь почувствовал, что не один.

А во дворе тем временем начало светать. Серый, прохладный рассвет потихоньку заливал улицы, стирая ночные тени и превращая вчерашний кошмар в просто очень странную, но уже почти понятную историю. И где;то вдалеке уже слышался привычный городской шум: первый автобус прогрохотал по дороге, залаяла собака, хлопнула чья;то дверь — жизнь возвращалась в своё обычное русло.

И эта ночь, какой бы дикой она ни была, тоже становилась частью этой жизни — не страшным секретом, который хочется забыть, а историей, которую теперь можно будет рассказать, когда всё наладится. Может, даже с лёгкой улыбкой.