Максим, Феликс, Иван, Дарья. Глава 5

День набирал обороты. Николай и Серёжа шли по двору, и с каждым шагом нелепость прошедшей ночи будто становилась чуть легче — не исчезала совсем, но переставала давить на плечи.

— Знаешь, — сказал вдруг Серёжа, пиная носком ботинка камешек, который звонко отскочил от асфальта, — я ведь сначала думал, что ты надо мной шутишь. Ну, выбежал, мелькнул где;то во дворе… Я за тобой, а тебя уже нет. Думал, спрятался, сейчас выскочит и рассмеётся: «Попался!» А потом понял — не смешно.

Николай кивнул. Ему не хотелось оправдываться, но хотелось, чтобы друг понял.

— Я и сам себя не узнавал, — тихо ответил он. — Как будто кто;то другой в меня вселился и дёргал за ниточки. И самое страшное — я понимал, что делаю что;то дикое, но не мог остановиться.

Серёжа покосился на него, потом решительно взял под локоть — не грубо, а так, будто хотел этим жестом удержать, если вдруг снова начнёт уносить.

— Теперь ты не один, — сказал он просто. — Идём к врачу, разберёмся. А дверь… Дверь — это дело поправимое. Главное, чтобы с тобой всё было в порядке.

В поликлинике было привычно шумно: кто;то кашлял в углу, кто;то листал старый журнал, регистраторша устало отвечала на одни и те же вопросы. Но для Николая этот обычный гул больницы звучал почти как музыка: всё было знакомо, предсказуемо, безопасно.

Терапевт — женщина лет пятидесяти с внимательными глазами и спокойной улыбкой — выслушала Николая, не перебивая, лишь изредка кивая. Серёжа сидел рядом, будто боялся, что если отвернётся хоть на секунду, Николай снова исчезнет.

Когда Николай закончил свой сбивчивый рассказ, врач чуть наклонила голову.

— То, что вы описываете, — это очень серьёзно, — сказала она мягко, но твёрдо. — Такие приступы, потеря контроля, ощущение, что тело не слушается, — всё это нельзя оставлять без внимания. Я выпишу вам направления на обследования, и нужно будет обязательно проконсультироваться с неврологом. Возможно, понадобится ещё и консультация психотерапевта — но не пугайтесь этого слова. Это не клеймо, это помощь.

Николай сжал в пальцах бумажки с направлениями, будто они были якорем, который не давал ему снова сорваться в ту странную, пугающую пустоту.

— Хорошо, — прошептал он. — Я всё пройду. Честно.

Врач посмотрела на Серёжу.

— И вам спасибо, что привели. В таких случаях очень важно, чтобы рядом был кто;то, кто не даст спрятаться от проблемы.

На улице воздух пах летом — пылью, нагретым асфальтом, далёкой грозой. Серёжа снова хлопнул Николая по плечу, но теперь в этом жесте не было ни напряжения, ни тревоги — только простое, надёжное «я тут».

— Ну что, — сказал он, — сначала в магазин за замком для Петровых, потом по всем этим кабинетам. И не вздумай говорить «потом». Сейчас. Пока не передумал.

Николай улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без усилия.

— Ладно, — кивнул он. — Сейчас.

Они шли по улице, и город жил своей обычной жизнью: мимо проносились машины, из ларька доносился запах свежего хлеба, старушка медленно вела по тротуару маленькую собачку. И в этой обыденности было что;то очень правильное — как будто сама жизнь шептала: «Всё будет хорошо. Ты не один. Просто делай шаг за шагом».

А вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая окна в тёплый золотой цвет, они снова поднялись к тёте Маше. На этот раз без спешки, без страха, без мокрых следов на полу.

Тётя Маша открыла дверь, посмотрела на них, будто проверяя, всё ли на месте, и кивнула, словно убедившись в чём;то важном.

— Ну, рассказывайте, — сказала она, ставя на стол ещё одну тарелку — на всякий случай, вдруг проголодаются.

И они рассказали. Про врача, про направления, про замок, который уже купили и который завтра помогут поставить. И про то, что Николай теперь не будет прятать свою беду, а будет с ней разбираться — шаг за шагом, с помощью тех, кто рядом.

Тётя Маша слушала, кивала, иногда вздыхала, а потом просто сказала:

— Вот и правильно. Не надо одному с таким справляться. А замок мы завтра вместе и поставим. Двор у нас свой, мы своих не бросаем.

За окном догорал закат, в комнате становилось темнее, но внутри было светло. Не от лампы, а от чего;то другого — от того, что рядом есть люди, которым не всё равно.

И эта ночь, в отличие от прошлой, обещала быть спокойной.