Максим, Феликс, Иван, Дарья. Глава 15

День начинался как самый обычный. Николай проснулся, потянулся, отметил про себя: голова ясная, в груди спокойно, пружина не сжимается. Хороший знак. Он надел тёплый свитер — осень уже забирала тепло, даже днём воздух был прохладным, — и пошёл на кухню ставить чайник.

Всё шло по привычной рутине: достать кружку, положить чайный пакетик, налить кипяток. Только в этот раз рука чуть дрогнула. Не от приступа, не от накатившей волны — просто неловко повернулся, задел ручку чайника, и кипяток хлынул на ногу.

— Ай! — Николай отпрыгнул, выронил чайник, тот глухо ударился о пол, но не разбился. Боль обожгла кожу, в глазах на секунду потемнело, а в голове привычно зашумело: «Что делать, надо срочно, сейчас будет плохо…»

Но на этот раз знакомый страх не успел превратиться в панику. Николай замер, сделал один медленный вдох, потом второй.

«Это не приступ, — пронеслось в голове. — Это просто ожог. С этим можно справиться».

Он быстро стянул носок, поставил ногу под прохладную воду, поморщился, но не отдёрнул — знал, что так надо. И только потом потянулся к телефону.

Серёжа ответил почти сразу.

— Коля? Что случилось?

Голос у друга был бодрый, обычный, и от этого обычного голоса становилось чуть легче.

— Я… кипяток пролил. На ногу. Сейчас держу под водой. Но, кажется, сильно.

— Не двигайся. Я уже выхожу. И вызываю скорую, если надо. Держи ногу под водой, слышишь? Не мажь ничем, не заматывай. Просто вода.

Николай кивнул, хотя Серёжа его не видел.

— Слышу.

Пока он держал ногу под струёй, в дверь уже звонили. Это был не Серёжа — это Виктор, который как раз шёл мимо двора с утреннего обхода. Услышал шум, увидел открытую дверь, понял: что-то не так.

— Коля, ты как? — Виктор шагнул внутрь, сразу оценил ситуацию: мокрый пол, чайник на полу, Николай у раковины, лицо бледное, но глаза ясные.

— Ожог, — коротко выдохнул Николай. — Сейчас под водой держу. Серёжа скорую вызывает.

Виктор не стал метаться, не стал причитать. Он просто взял дело в свои руки: аккуратно пододвинул стул, чтобы Николай мог сесть, не отпуская ногу из-под воды, достал чистое полотенце, положил рядом, чтобы, когда придёт время, просто промокнуть, не тереть.

— Молодец, что не растерялся, — спокойно сказал он. — Самое правильное сейчас — охлаждать. И не паниковать.

Через несколько минут примчался Серёжа, а следом за ним — тётя Маша. Она ворвалась в квартиру, как шторм, но в этом шторме была только забота.

— Ну-ка, показывай ногу! — скомандовала она, снимая пальто и закатывая рукава. — Чего стоите? Виктор, подставь ему ещё один стул, пусть сядет нормально. Серёж, проверь, где скорая.

Скорая приехала быстро. Фельдшер осмотрел ожог, покачал головой, но без осуждения — просто профессионально оценил степень.

— Вторая степень, придётся полечиться. Сейчас обработаем, перевяжем, дадим рекомендации. И лучше показаться хирургу через пару дней.

Пока фельдшер делал своё дело, Николай вдруг поймал себя на мысли, что ему не страшно. Не потому что боли не было — она была, и ещё какая. А потому что вокруг были люди, которые знали, что делать. Они не смотрели на него с подозрением, не думали: «Опять что-то натворил». Они просто помогали.

Когда врачи уехали, тётя Маша осталась, чтобы прибраться на кухне. Виктор остался, чтобы просто посидеть рядом, пока Николай приходил в себя. Серёжа заварил чай — не в спешке, а так, будто это был самый важный чай в его жизни.

— Знаешь, — тихо сказал Николай, глядя на перевязанную ногу, — раньше, если бы такое случилось, я бы, наверное, сорвался. Или убежал куда-нибудь, лишь бы никто не видел, как мне больно и стыдно. А сейчас… я просто позвонил. И вы пришли.

Серёжа хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки.

— А мы и должны приходить. Ты бы для нас тоже пришёл.

Тётя Маша поставила перед ним тарелку с тёплыми оладьями — теми самыми, которые всегда делали всё чуть лучше.

— Ешь. Силы нужны. И не вздумай сегодня один оставаться. Пусть кто-нибудь посидит с тобой.

Николай улыбнулся. Слабо, но искренне.

— Пусть Серёжа посидит. Или Виктор. Или вы. Мне всё равно. Главное, что не один.

И это было правдой.

Дни после этого пошли по-новому. Николай ходил на перевязки, нога заживала медленно, но верно, а вместе с ней будто заживало и что-то внутри. Он учился различать: вот это — обычная беда, с которой можно справиться, если позвать на помощь. А вот это — тот самый приступ, когда реальность начинает плыть. И для каждого случая у него теперь был свой план.

На очередном приёме врач посмотрела на его записи, на график приступов, на историю с ожогом.

— Вы учитесь не только справляться с приступами, но и жить обычной жизнью, — сказала она. — А обычная жизнь — это не только про спокойствие. Это и про ожоги, и про пролитый чай, и про сломанные ручки. И про то, чтобы не бояться просить о помощи, когда она нужна.

Николай кивнул.

— Теперь не боюсь.

А вечером, когда солнце садилось, он сидел у тёти Маши, нога на табуретке, рядом — Серёжа и Виктор. Тётя Маша рассказывала какую-то длинную, немного нелепую историю про соседку и кота, все смеялись, и Николай смеялся вместе с ними. Не громко, не на весь двор, а тихо, от души.

Кошка запрыгнула ему на здоровое колено, осторожно, будто понимала: тут надо быть аккуратнее. Потёрлась о руку, зажмурилась.

И Николай подумал: пусть впереди ещё будут и тяжёлые дни, и обычные беды. Теперь он знал: он не один. И этого было достаточно, чтобы идти вперёд. Спокойно. Честно. Вместе.