Максим, Феликс, Иван, Дарья. Глава 17

Весна в этом году пришла бурно: снег сходил стремительно, вода в небольшой городской речушке, что текла на краю района, поднялась и бурлила, неся с собой ветки, куски льда и всякий мусор. Течение стало быстрым и злым — такое не прощает ошибок.

Николай старался держаться подальше от берега. После зимы он вообще стал внимательнее к местам, где легко можно оступиться. Но та самая троица, похоже, не забыла его. Они будто ждали момента, когда он окажется один, без привычной поддержки рядом.

В тот день Николай шёл по тропинке вдоль набережной — коротко, по делу: тётя Маша попросила забрать у соседки банку варенья, а путь лежал как раз мимо. Он шёл, смотрел под ноги, чтобы не поскользнуться на сырой глине, и не сразу заметил, как из-за кустов вышли те трое. На этот раз они не стали притворяться случайными прохожими.

— А, наш герой… — протянул один из них с ухмылкой. — Опять тут ходишь. Думаешь, раз зимой обошлось, теперь ты в безопасности?

Николай остановился. В груди привычно ёкнуло, но не от болезни, не от приступа — от обычного, ледяного страха перед несправедливой силой. Он сжал кулаки, но не для драки: он знал, что втроём им ничего не стоит его сбить с ног.

— Я просто иду мимо, — тихо, но твёрдо сказал он. — Дайте пройти.

Но они не собирались давать. Один шагнул сбоку, другой спереди, а третий резко дёрнул Николая за рукав, потянул к берегу. Земля под ногами поехала, мокрая глина скользнула, и он начал падать. Пытался удержаться, схватиться за куст, но пальцы соскальзывали. А потом его толкнули — сильно, грубо, и он рухнул вниз, прямо к кромке воды.

Течение тут же подхватило его, дёрнуло, потащило. Вода была ледяной, она обожгла, выбила воздух из лёгких, заставила сердце заколотиться так, будто оно хотело вырваться наружу. Николай пытался зацепиться за торчащий из воды корень, но его снова уносило. Он понимал: если его затянет под нависшие ветви или ударит о сваи старого мостика, он не выберется.

И тут над берегом раздался резкий, властный голос:

— Эй! Стоять!

Это был Виктор. Он шёл вдоль берега по своим рабочим делам, проверял, не подмыло ли опоры, и вдруг увидел эту сцену: как трое парней толкают человека к воде, а потом тот исчезает в бурлящем потоке. Виктор не стал тратить время на крики «остановитесь» — он рванул вниз по склону, скинул куртку, шагнул в воду, насколько хватило смелости и силы.

Он не бросился в самую середину — знал, что так и сам уйдёт под воду. Вместо этого он вытянулся, лёг на живот у самой кромки, протянул руку вперёд, туда, куда течение несло Николая.

— Держи! Хватайся! — крикнул он, и голос его звучал так твёрдо, что даже сквозь шум воды Николай его услышал.

Николай вынырнул, хватанул ртом воздух, увидел эту протянутую руку — не руку врага, а руку друга, надёжную, крепкую. Он рванулся, вытянул пальцы, и в последнюю секунду их ладони сомкнулись.

Виктор напряг все мышцы, упёрся ногами в скользкий берег, и потянул. Вода сопротивлялась, тянула Николая назад, но Виктор не отпускал. Рядом уже мелькнули другие фигуры: Серёжа, который примчался на крик, и ещё двое мужчин, проходивших мимо. Они схватили Виктора за ноги, за пояс, держали, чтобы его самого не утянуло, и вместе они вытащили Николая на берег.

Он лежал на мокрой траве, кашлял, глотал воздух, а вода стекала с него ручьями. Но он был жив. И он был не один.

А троицу, которая стояла на склоне, будто пригвождённая к месту, уже держали другие люди. Кто-то из прохожих успел позвонить в полицию, кто-то просто не дал им уйти. Они кричали, пытались вырваться, но вокруг уже собрались люди — соседи, прохожие, те, кто не мог пройти мимо чужой беды.

Когда приехала полиция, всё решилось быстро. Показания дали сразу несколько человек: Виктор, Серёжа, те двое, что помогали вытаскивать Николая. Парни пытались оправдываться, говорить, что «просто пошутили», но никто им не верил. Слишком уж серьёзным был берег, слишком быстрым — течение.

— Это не шутки, — жёстко сказал Виктор, стоя рядом с Николаем, которого укутали в сухое одеяло. — Тут и утонуть можно было.

Полицейские кивали, записывали, забирали парней. И Николай вдруг понял: на этот раз его не просто спасли. На этот раз справедливость тоже встала на его сторону.

Дома у тёти Маши было тепло, сухо и спокойно. Николай сидел, завернувшись в плед, пил горячий чай с мёдом, и дрожь понемногу уходила. Серёжа сидел рядом, будто боялся, что если отвернётся хоть на минуту, всё повторится. Виктор стоял у окна, смотрел на улицу, где уже темнело, и время от времени тихо говорил:

— Всё. Теперь всё. Их задержали. Больше они к тебе не подойдут.

Тётя Маша молча подкладывала ему ещё одну подушку, подливала чай, гладила по плечу — не сильно, просто чтобы он чувствовал: он дома, он в безопасности.

На следующий день Николай не остался лежать. Он вышел во двор, медленно, осторожно, но вышел. Вместе с Виктором они дошли до набережной. Там уже поставили временное ограждение там, где склон был особенно крутым, и повесили табличку: «Опасно. Скользко. Не подходить к краю».

— Сделаем потом постоянное, — сказал Виктор. — Чтобы никто больше не оступился. Ни по своей вине, ни по чужой.

Николай кивнул. Он смотрел на реку: вода всё ещё бурлила, но уже не казалась такой злой. Она была просто водой — сильной, неукротимой, но теперь он знал: есть вещи посильнее её. Есть дружба, есть верность, есть люди, которые не дадут упасть.

Вечером они снова сидели у тёти Маши. Кошка, как всегда, устроилась у Николая на коленях, будто хотела своим теплом добрать то, что забрала ледяная вода.

— Знаешь, — тихо сказал Серёжа, — раньше я думал, что самое страшное — это когда человек сам себе враг. Как тогда, когда ты не владел собой. А теперь понял: самое страшное — когда враги приходят снаружи. Но знаешь, что хорошо? Что мы все вместе. И мы не даём этим врагам победить.

Николай улыбнулся. Слабо, но искренне.

— Спасибо вам. За то, что вы у меня есть.

Тётя Маша махнула рукой, но глаза у неё блестели.

— Пустое. Мы же двор. А двор своих не бросает.

И Николай знал: впереди ещё будут и тяжёлые дни, и испытания, и моменты, когда будет казаться, что сил больше нет. Но теперь он точно знал: если станет тяжело, если снова потянет вниз — рядом будут те, кто протянет руку. Кто не даст упасть в воду, не даст сломаться, не даст поверить, что он один.

И этого было достаточно, чтобы дышать. Чтобы идти. Чтобы жить. Спокойно. Честно. Вместе.