Неправильные люди. Глава 7

Хирург

Появился он на скорой как-то внезапно и неожиданно.

Наш коллектив был в основном постоянным. За годы работы лица менялись редко. Иногда приходили врачи из больниц — подработать после своих смен, но обычно это были временные люди. Алексей появился иначе. Казалось, он не пришёл к нам работать — он просто однажды оказался среди нас.

Раньше он ходил в море хирургом на плавбазе где-то на Дальнем Востоке.

Когда впервые его увидел, я невольно подумал: то ли это доктор, то ли человек с каким-то уголовным прошлым.

Он больше походил на пирата.

Левая половина лица у него была парализована. Когда он смеялся, одна сторона лица оставалась неподвижной. Получалась странная улыбка — немного пугающая и одновременно какая-то детская.

Но внешность часто обманывает.

За этим лицом скрывался человек, которого трудно было понять.

Характер у него был необычный. В нём удивительным образом сочетались цинизм и милосердие. Наверное, у многих медиков со временем появляется такая смесь. Это своеобразный предохранитель. Если каждый день пропускать через себя чужую боль, можно просто сгореть.

Алексей умел шутить там, где другому человеку было бы страшно. Но за этой жёсткостью всегда чувствовалось, что ему не всё равно.

С врачами отношения у него складывались непросто. Может быть, они казались ему слишком интеллигентными, слишком далёкими от той жизни, которую он видел. А вот с младшим и средним персоналом он общался легко. Среди нас он был своим.

После дежурства мог зайти в гости. Просто посидеть, выпить чаю, поговорить. Иногда чего-нибудь покрепче.

После моря Алексей приехал в наш город. Не сразу удалось устроиться с жильём. Одно время ему приходилось ночевать под открытым небом. Он рассказывал об этом спокойно, словно речь шла о ком-то другом.

Спал, зарывшись в осеннюю листву, завернувшись в дублёнку, привезённую когда-то из рейса.

Странно было это слышать от человека, который ещё недавно стоял у операционного стола и спасал людей.

Но постепенно жизнь наладилась.

Ему выделили комнату в деревянном доме.

Позже я побывал у него в гостях.

Комната удивила. По тем временам она была обставлена очень хорошо. Цветной телевизор, модный музыкальный центр, аккуратная мебель.

А в шкафу висел морской китель.

Отглаженный, с полосками на рукавах.

Алексей обязательно открывал дверцу шкафа и показывал его гостям.

— Видишь? Вот кем я был.

Он любил немного прихвастнуть своим прошлым.

Наверное, потому, что оно действительно заслуживало уважения.

Даже одевался он всегда аккуратно, как бывший моряк.

Однажды он включил оперу.

Признаться, я удивился. От него ожидал услышать всё что угодно, только не арию.

Он сидел молча, внимательно слушая.

Потом сказал:

— Знаешь... это какая трудная работа — так петь.

Он не рассуждал о музыке. Просто уважал людей, которые умели делать своё дело по-настоящему.

Однажды мы встретились возле одного из баров. Алексей, как обычно, начал рассказывать истории.

— Представляешь, недавно звонят нашему главному врачу. Жалуется кто-то: приехала бригада пьяная, а доктор вообще со стула упал.

Я сразу понял, о ком идёт речь.

Алексей усмехнулся.

— А главный отвечает: этот доктор не пьёт и не курит.

В нём действительно была какая-то тайна. Какой-то груз, который он носил в себе.

Однажды мы вышли с ним из кафе.

Невдалеке стояла компания подвыпивших. Они громко выясняли отношения. Один из них отделился и начал приставать ко мне.

Сначала мы пытались спокойно объяснить, что не хотим конфликта. Но человек не реагировал.

Ситуация накалялась.

Я вспомнил слова отца: если конфликта не избежать — бей первым.

Удар получился сильным. Мужчина оказался плотным, но от первого же удара в челюсть отлетел в сторону и ударился головой об асфальт.

Даже глухой звук раздался.

Все вокруг сразу замолчали.

Только Алексей тихо сказал:

— Вот так я когда-то убил человека.

Я сначала подумал, что он просто бросил страшную фразу.

Но он говорил совершенно серьёзно.

Оказалось, ещё во время учёбы он подрабатывал санитаром в морге.

Однажды ночью под окном морга какой-то пьяный человек шумел, кричал, пытался бить окна.

Алексей долго терпел.

Потом вышел.

Одного удара оказалось достаточно.

Только утром выяснилось, что человек умер.

— С этой ношей мне до конца жизни жить, — сказал он.

И я понял: передо мной человек, который не оправдывает себя и не ищет сочувствия.

Он просто нёс это в себе.
Алексей редко говорил о себе.

Зато любил рассказывать о других.

Среди его знакомых был и довлатовский Буш — тот самый, о котором я рассказывал в пятой главе «Неправильных людей».

Когда-то Алексей вызволял его из вытрезвителя, где тому переломали несколько рёбер.

С тех пор Буш иначе к нему не обращался.

— Хирург.

Наверное, лучшего прозвища для Алексея и придумать было нельзя.

Особенно часто он вспоминал нашего общего знакомого Александра.

При каждой встрече начинал:

— А знаешь, как Сашка пьёт?

Я уже знал этот рассказ почти наизусть.

Александр когда-то был красавцем, спортивным врачом. После командировки в Алжир его словно подменили. Начал пить и постепенно потерял прежнюю жизнь.

Родные пытались его спасти. Даже запирали в квартире, чтобы он не вышел за очередной бутылкой.

Но сосед сверху умудрялся спускать ему водку на верёвке.

Алексей рассказывал это с привычной усмешкой.

Однажды я решил его опередить.

Мы встретились, и я первым спросил:

— Ну что, Лёша, Сашка всё пьёт?

Он замолчал.

На несколько секунд повисла пауза.

— Сашка помер.

Только два слова.

И вдруг все его прежние рассказы зазвучали иначе.

Это были не просто сплетни.

Это была память о человеке.

Через некоторое время Алексей ушёл со скорой.

Начал работать вахтовиком в Тюмени, когда там строились новые предприятия.

Потом вернулся.

После выхода на пенсию устроился дворником. Взял себе сразу три участка.

Работы не боялся никогда.

Как-то рассказал о своей семье.

Женился. Родился сын.

Потом семья распалась.

А годы спустя сын стал наркоманом.

Алексей говорил об этом спокойно, но за спокойствием чувствовалась боль.

— Представляешь, копил себе на старость, прикупил хорошей одежды... А он меня обчистил.

Наверное, ему было жалко не столько вещей, сколько того, что это сделал собственный сын.

Последний раз я увидел Алексея уже спустя много лет.

Было раннее утро.

Я ехал в автобусе.

На одной из остановок вошёл Алексей.

На нём была одежда дворника. В руках — лопата и лом. На голове спортивная шапочка.

Мы немного поговорили.

Автобус подошёл к следующей остановке.

Алексей вышел.

Когда двери уже закрывались, он вдруг обернулся и посмотрел на меня.

Автобус тронулся.

Больше живым я его не видел.

Иногда я вспоминаю его.

Не человека с лицом пирата.

Не бывшего дворника.

И даже не врача скорой помощи.

Я вспоминаю Хирурга.

Человека, который когда-то ходил в море.

Который спасал людей.

Который спал, завернувшись в дублёнку, привезённую из рейса, зарывшись в осеннюю листву.

Который бережно хранил в шкафу свой морской китель.

Который любил оперу и однажды сказал:

— Знаешь... это какая трудная работа — так петь.

Он понимал цену настоящему мастерству.

Наверное, потому, что сам всю жизнь честно делал своё дело.

Таким он и остался в моей памяти.