Крик

«Крик»
1.
Мы — пыль на ветру, мы — искры в глухой темноте,
А мир — величавый, холодный, чужой в красоте.
Стоим на планете, как тени средь тысяч дорог,
И каждый свой путь проклинает, и каждый не смог.

Общество шепчет: «Будь тихим, не рвись за предел,
Вливайся в поток, чтоб тебя этот вихрь не стер».
Оно расставляет ловушки из слов и имён,
Рисует границы, где воздух и тот отравлён.

Где свет наших душ? Он прячется в тихих словах,
В руках, что согреют, в глазах, что не лгут впотьмах.
Доброта — не мода, не повод казаться иным,
Она — как рассвет над холодным, усталым миром.

Но почему же бардак на планете живёт,
Почему доброта всё реже сквозь шум прорастёт?
Почему мало счастья, тепла и простых чудес,
А власть имущим всё мало — всё тянет их в мрак небес?

Им мало богатства, им мало высот и корон,
Они строят стены из страха и звонких монет.
А мы всё гадаем: «Им правда так страшно внизу?
Или жадность — их вера, их бог, их святая гроза?»

Кто знает, как правильно жить? Кто уверен в пути?
Ведь каждый ответ — лишь осколок, что трудно найти.
Мы ищем законы, мы ищем святых и судей,
А истина прячется в шепоте наших людей.

Мы — узлы в сети, мы — импульсы, вспышки и сны,
Но в нас ещё живы забытые древние сны.
Не только инстинкты, не только холодный расчёт —
В нас память о свете, что где-то внутри живёт.

Пусть древний ген диктует: «Выживай любой ценой»,
Но сердце твердит: «Оставайся живым, будь собой».
Совесть и воля — вот наш единственный, честный заряд,
А не холодный расчёт и чужой, безликий парад.

Так пусть этот крик разорвёт тишину и обман,
Пусть станет ответом на тысячи горьких "Ха" вокруг.
Как жить, как строить, как развиваться?
Просто оставаться людьми — и всё получится всегда.

Ведь истинная сила — не в башнях из гордых идей,
А в том, чтобы просто не стать холодней и злей.
В том, чтобы в потоке, где все забывают себя,
Суметь прошептать: «Я всё помню. Я здесь. Я — я».

Кто тестирует нас? Кто рисует судьбу на лету?
Быть может, мы сами — и в этом вся наша мечта.
Не боги, не высшие силы, а мы, день за днём,
Своим выбором пишем историю под дождём.

И если хоть кто-то услышит мой тихий крик,
Пусть он станет эхом, что мир хоть на миг озарит.
Не ради победы, не ради пустых наград —
А чтобы напомнить: мы люди. И в этом наш вклад.
Чтоб каждый мог себе сказать: - я Человек, вот так...

2.
«Крик»

Мы — пыль на ветру, мы — искры в глухой темноте,
А мир — величавый, холодный, чужой в красоте.
Стоим на планете, как тени средь тысяч дорог,
И каждый свой путь проклинает, и каждый не смог.

Общество шепчет: «Будь тихим, не рвись за предел,
Вливайся в поток, чтоб тебя этот вихрь не стёр».
Оно расставляет ловушки из слов и имён,
Рисует границы, где воздух и тот отравлён.

Где свет наших душ? Он прячется в тихих словах,
В руках, что согреют, в глазах, что не лгут впотьмах.
Доброта — не мода, не повод казаться иным,
Она — как рассвет над холодным, усталым миром.

Но почему же бардак на планете живёт,
Почему доброта всё реже сквозь шум прорастёт?
Почему мало счастья, тепла и простых чудес,
А власть имущим всё мало — всё тянет их в мрак небес?

Им мало богатства, им мало высот и корон,
Они строят стены из страха и звонких монет.
А мы всё гадаем: «Им правда так страшно внизу?
Или жадность — их вера, их бог, их святая гроза?»

Кто знает, как правильно жить? Кто уверен в пути?
Ведь каждый ответ — лишь осколок, что трудно найти.
Мы ищем законы, мы ищем святых и судей,
А истина прячется в шёпоте наших людей.

Мы — узлы в сети, мы — импульсы, вспышки и сны,
Но в нас ещё живы забытые древние сны.
Не только инстинкты, не только холодный расчёт —
В нас память о свете, что где-то внутри живёт.

По Локку, наш разум — чистая доска,
Где опыт рисует узоры сквозь дни и года.
Всё, что мы знаем, приходит извне, через взгляд,
И мир нам являет свой переменчивый наряд.

А Беркли твердит: «Быть — значит быть воспринятым»,
И если не видим — то будто и не существует.
Так может, наш крик — это способ мир удержать,
Чтоб он не рассыпался, не растворился опять?

Ведь если исчезнет вниманье, исчезнет и след,
И рухнет реальность, как призрачный, хрупкий свет.
Мы держим планету дыханием, взглядом, мольбой,
Как будто бы сами творим этот мир над собой.

Но Ницше кричит: «Ты куёшь свою волю в борьбе,
Не жди оправданий, не прячься в чужой судьбе!»
Не стань лишь слепком, не будь отражением тьмы —
Создай из хаоса смысл, пусть даже ценой тишины.

Пусть древний ген диктует: «Выживай любой ценой»,
Но сердце твердит: «Оставайся живым, будь собой».
Совесть и воля — вот наш единственный, честный заряд,
А не холодный расчёт и чужой, безликий парад.

Так пусть этот крик разорвёт тишину и обман,
Пусть станет ответом на тысячи горьких изъян...
Мы можем почувствовать, всё понять...
Что оставаться людьми — для жизни хватит всегда.

Ведь истинная сила — не в башнях из гордых идей,
А в том, чтобы просто не стать холодней и злей.
В том, чтобы в потоке, где все забывают себя,
Суметь прошептать: «Я всё помню. Я здесь. Я есть — я».

Кто тестирует нас? Кто рисует судьбу на лету?
Быть может, мы сами — и в этом вся наша мечта.
Не боги, не высшие силы, а мы, день за днём,
Своим выбором пишем историю под дождём.

И если хоть кто-то услышит мой тихий крик,
Пусть он станет эхом, что мир хоть на миг озарит.
Не ради победы, не ради пустых наград —
А чтобы напомнить: мы люди. И в этом наш клад.

Мы сами — и Локка урок, и Беркли завет,
И Ницше призыв, что сквозь годы летит нам вослед:
Мир — это опыт, восприятие, воля и труд —
И только в единстве они обретают свой путь.

3.
«Крик»

Мы стоим на краю — или в центре земли?
Кто решает, где правда, а где — лишь следы?
Почему доброта исчезает в шуме дорог,
А в глазах у многих — холодный, пустой порог?

Где свет наших душ — в каждом тихом «люблю»,
Или он — лишь мираж, что растает в дыму?
Если мир — только опыт, лишь взгляд и момент,
То кто дарит нам этот мгновенный рассвет?

А если реальность живёт лишь в сознанье,
И без взгляда она рассыпается в тень и молчанье —
Тогда крик мой — не бунт, не отчаянье, не протест,
А попытка удержать этот хрупкий, неверный мир здесь.

Но если в крови — только древний, слепой закон,
Что велит выживать, забывая про свет и сон,
Где взять волю, чтоб вырваться из этих цепей,
Не сломав себя в гонке за тенью чужих идей?

Мы строим башни из слов, из гордых, пустых имён,
Но фундамент — из кости, и мир на нём тяжек и тёмн.
Кто тестирует нас? Кто расставил эти пути?
Или каждый из нас — и творец, и пленник в груди?

Сколько масок мы носим, чтоб спрятаться от себя,
Сколько раз выбирали не жизнь, а чужие края?
Где она, настоящая, чистая, алая любовь,
Что не просит наград, не торгуется вновь и вновь?

И если всё решено ещё до первого шага вперёд,
Стоит ли биться о камень, искать свой, особый восход?
А если свобода — лишь слово, придуманное для снов,
Тогда что остаётся — среди тысяч чужих голосов?

Может, смысл — не в ответах, не в знании, не в высоте,
А в том, чтобы слышать друг друга в этой глухой пустоте.
Но кто знает наверняка? Кто уверен, что видит весь путь?
И есть ли вообще тот, кто вправе об этом судить?