Глава 37. Балаганчик

В июле 1905 году Блок написал стихотворение Балаганчик.

Вот открыт балаганчик
Для веселых и славных детей,
Смотрят девочка и мальчик
На дам, королей и чертей.
И звучит эта адская музыка,
Завывает унылый смычок.
Страшный черт ухватил карапузика,
И стекает клюквенный сок...

Вдруг паяц перегнулся за рампу
И кричит: «Помогите!
Истекаю я клюквенным соком!
Забинтован тряпицей!
На голове моей — картонный шлем!
А в руке — деревянный меч!»
Заплакали девочка и мальчик.
И закрылся веселый балаганчик.

В конце 1905 года секретарь журнала "Новый путь", Георгий Чулков, предложил Блоку разработать в драматическую пьесу стихотворение «Балаганчик». Блок сделанное ему предложение принял и уже 23-го января 1906 года известил письмом Чулкова, что «Балаганчик» «кончен, только не совсем отделан».

Тяжелые переживания в связи с любовной историей между его женой и Андреем Белым привели Блока к написанию этой пьесы. В ней он изобразил любовный треугольник сложившийся в его семье. Под впечатлением этих событий Блок написал пьесу «Балаганчик», где под образами Арлекина, Пьеро и Коломбины нетрудно увидеть живых героев недавней драмы: Блока, его жены и Андрея Белого. Впоследствии отношения между Блоком и Белым восстановились, хотя не совсем, их можно охарактеризовать как «дружба – вражда».

"Балаганчик" - это первая драма Блока, написанная  в  стиле символического искусства. И содержание, и форма «Балаганчика» необычны. Вместо реальных событий и действительной жизни – впечатления и символы, сказочный мир с кукольными масками, изображающими отдельные черты личности. Но на этот раз образность символистов подверглась налетом иронического переосмысления. Мы видим зыбкость и раздвоение поэтических образов. Возникала тема двойников: один — старый, а другой — юный, один — нежный и доверчивый, другой — скептик. Двойники появлялись в масках традиционных персонажей старинной народной комедии.

В этой пьесе в поэтической форме Блок рассказал о себе, о своей любви к будущей жене, о своих увлечениях, о преградах духовного порядка, и еще шире - о своем времени, о поиске подлинной жизни и любви в хаосе времени, в балагане. Какое там личное счастье? Чем хуже жизнь поэта, тем богаче его творчество...

Пьеро:
Я стоял меж двумя фонарями
И слушал их голоса,
Как шептались, закрывшись плащами,
Целовала их ночь в глаза.

И свила серебристая вьюга
Им венчальный перстень-кольцо.
И я видел сквозь ночь — подруга
Улыбнулась ему в лицо.

Ах, тогда в извозчичьи сани
Он подругу мою усадил!
Я бродил в морозном тумане,
Издали за ними следил.

Ах, сетями ее он опутал
И, смеясь, звенел бубенцом!
Но, когда он ее закутал,-
Ах, подруга свалилась ничком!

Он ее ничем не обидел,
Но подруга упала в снег!

Пьеро и Арлекин - соперники в любви, их возлюбленная, Коломбина,  при первом же появлении Арлекина покидает Пьеро и уходит с Арлекином. Однако любовь Арлекина  духовно убивает ее.

***
Первая постановка драмы произошла в театре Комиссаржевской в Петербурге.
Комиссаржевская была одной из самых знаменитых артисток Серебряного века; старшая дочь оперного певца Фёдора Петровича Комиссаржевского. Первая исполнительница (в 1896) роли Нины Заречной в пьесе Антона Чехова «Чайка». Именно она организовала и руководила «Драматическим театром» в Петербурге в 1904–1909 гг.

Комиссаржевская пригласила Всеволода Мейерхольда в свой театр. Мейерхольд был теоретиком и практиком театрального гротеска. Он переселяется в Санкт-Петербург, сближается с кругом символистов, группировавшихся вокруг Вяч. Иванова. Заинтересовался он и творчеством Александра Блока.

Режиссер и актер В. Мейерхольд стремился к созданию «условного театра», опираясь на традиции античности, народного площадного театра, символизма и балагана.
Он создал систему упражнений для актёров для развития физической выразительности и овладения «инструментом» тела. Мейерхольд считал, что физическое действие первично, а эмоция следует за движениями. Он сводил к минимуму декорации и грим, разрушал жёсткую границу между сценой и залом, активно использовал элементы цирка и пантомимы. Вместе с тем Мейерхольд стремился к синтезу театра с музыкой, кино и другими медиа, прорабатывая звуковую партитуру спектаклей.

Репетиции "Балаганчика начались 10 декабря 1906 года, а уже 30 декабря состоялась премьера. Всеволод Эмильевич Мейерхольд сам сыграл роль Пьеро. Роль Коломбины исполняла Русьева, Арлекина - А.Голубев. Автора - А. Феона, три пары влюбленных- Е. Мундт и В. Закушняк, В. Веригина и М. Бецкий, Н. Волохова и А. Зонов. В постановке «Балаганчика»  Мейерхольд идёт от текста драмы. Этот спектакль стал началом «театра условности» в России.

Все было странно и необычно. У освещенного стола с сосредоточенным видом сидят мистики обоего пола — в сюртуках и модных платьях. Несколько поодаль, у окна сидит Пьеро в белом балахоне, мечтательный, расстроенный, бледный, безусый и безбровый, как все Пьеро. Перед зрителями одна за другой проходят влюблённые пары. двое, вообразившие, что они в церкви, тихо разговаривают, сидя на скамье; двое страстных влюблённых, их движения стремительны;  среди танцующих - третья пара влюбленных. Они сидят посреди сцены. Задумчиво склонившись, она следит за его движениями. Он, весь в строгих линиях, большой и задумчивый, в картонном шлеме,- чертит перед ней на полу круг огромным деревянным мечом.

Реакция зрительного зала на первом представлении «Балаганчика» была необыкновенно бурной. Разразился настоящий театральный скандал. Свист, шум, крики, стук, казалось, Зрители, казалось, были готовы перейти врукопашную... Часть публики ревела от ярости и возмущения. Другая часть аплодировала бешено, орала изо всех сил: «Браво Блок – Мейерхольд!», стараясь перекричать исступлённые вопли противной стороны. Был момент, когда, казалось, возмущённые хлынут на сцену, готовые разорвать на части и Блока, и Мейерхольда, разнести на куски и сцену, и декорации, и весь театр. Не так часто в истории театра случался такой взрыв страстей в зрительном зале.
Но авторы «Балаганчика» не убежали со сцены. Они смело предстали перед бушующей публикой, приняв на себя и её возмущение, и её восторги. Как описывал этот момент в своих воспоминаниях один из современников, «перед смятенной залой стоял лучезарный, как бы прекрасный монумент, в своем строгом чёрном сюртуке с белыми лилиями в руках, гость неведомой страны, страж заповедной двери, Александр Александрович Блок, и в посиневших глазах его были грусть и усмешка, а рядом белый Пьеро – Мейерхольд извивался, сгибался, будто бескостный, бестелесный, будто призрак, всплескивающий длинными рукавами своего балахона».

Характерно, что В. Брюсов очень высоко ее оценил в письме к Перцову 5 июня 1907 года: «Включаю после «Балаганчика» Блока в священное число семи современных поэтов».

Вообще к этому времени Блок был уже избалован успехом. У всех на слуху были его "Незнакомка", "Стихи о прекрасной даме" и "Балаганчик". Ему исполнилось всего 26 лет, а в кругу литературной молодежи он уже стал авторитетом. К нему прислушиваются, дорожат его мнением.

Но московские аргонавты отреагировали на «Балаганчик» резкими нападками на Блока, обвиняя его в кощунстве. «Он неустанно кощунствует, — писал А. Белый в 1907 году. — ... Сначала он выдвинул своих «дурачков» (в «Пузырях земли».— Л. Т.) в пику «Прекрасной даме»... Потом обругался «Балаганчиком», тут влетело и мистике, в которой поэт судит так странно, что возникает сомненье в том, имеет ли он какое-либо представление о ней. Из мистика Блок превратился в чистого лирика. Очень хорошо, лучше быть изгнанным из Иоаннова предела, чем скучать в нем без определенного дела. И у лирика есть круг обязанностей: держать высоко знамя искусства. Но он кощунствует и над лирикой».