Сталинские пытки

СТАЛИНСКИЕ ПЫТКИ

Борис Ихлов

Реферат

Возможностей у сталинистов немного, их уровень допускает лишь 4 варианта:
- либо отрицать факты вообще, не слыша доказательств,
- либо тыкать в огрехи либералов, троцкистов или западных пропагандистов, чтобы отрицать факты вообще,
- либо оправдывать сталинские зверства,
- либо списывать все сталинские зверства на Ежова, сионистов, англосаксов, троцкистов и т.п.
И самое страшное – сталинистским недочеловекам не жаль уничтоженных Сталиным невиновных.

***
Оперуполномоченная, младший лейтенант госбезопасности Шлихт (Ершова Феодосия Алексеевна), например, «…избивала арестованных резиновой палкой в 50 см, практиковала избиение арестованных пряжкой своего ремня» (ГА РФ, ф. 10035, оп. 1. Д. П35500, л.48).

В январе 1939-го Сталин специальной шифротелеграммой оповестил региональных руководителей партии и НКВД, что «применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 г. с разрешения ЦК ВКПб»: «Секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, наркомам  внутренних дел, начальникам УНКВД. Шифротелеграмма: «… физическое воздействие допускается, как исключение, и притом в отношении лишь таких явных врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, стараются затормозить разоблачение оставшихся на воле заговорщиков, - следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме. Опыт показывает, что такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа. … все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата, притом применяют его в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманной в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь… № 1/с, 2/с, №26/ш. СЕКРЕТАРЬ ЦК ВКП(б) И.СТАЛИН 20.01.1939 г. (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 6. Л. 145-146. Копии посланы: Берия, Щербакову, Журавлеву, Жданову, Вышинскому, Голякову, и др. (всего 10 адресатов).

Сохранились собственноручные резолюции Сталина на поступавших к нему от Ежова протоколах допросов арестованных, в которых он требовал «бить». 13.9.1937 в письменном указании Ежову Сталин требует: «Избить Уншлихта за то, что он не выдал агентов Польши по областям (Оренбург, Новосибирск и т.п.)». 2.9.1938 на сообщении Ежова о «вредительстве в резиновой промышленности» Сталин оставляет пометку: «NB. Вальтер (немец)» и «NB (избить Вальтера)». Личные пометки Сталина зафиксированы и в его пометках «бить, бить» в опубликованных расстрельных списках.

В Особом отделе НКВД Белорусского военного округа: «Арестованных заставляли стоять столбом и на одной ноге в течение суток и больше, приседать до 1700 раз с Библией на вытянутых руках, гавкать собакой и т.д.» Следователи давали задание камерной агентуре уговаривать арестованных сознаться в несовершенных преступлениях. Когда и это не помогало — подделывали подписи арестованных под протоколами допросов.
 
Из справки секретариата НКВД УНКВД по Житомирской обл. 8.1.1939: «В результате жестокого избиения з/к крики и стоны последних были слышны на улице…» В УНКВД по Ленинградской обл. следователям был установлен лимит - за день не менее 5 «признаний». Арестованный в 1937-м в Ленинграде А. К. Тамми, которому запомнились «только садисты из садистов», писал: «…Карпов сначала молотил табуреткой, а затем душил кожаным ремнем, медленно его закручивая…»

В НКВД Грузии осужденного Михаила Дзидзигури начали избивать на глазах других осужденных, как только все они были размещены в грузовой машине, чтобы следовать к месту расстрела, его били рукоятками пистолетов и убили еще до расстрела. Также били перед расстрелом Морковина. «Парамонов во дворе внутренней тюрьмы насмерть забил осужденного Зеленцова, и в машину, следовавшую к месту расстрела, его отнесли уже мертвого. На месте расстрела уже били всех подряд: «Набрасывались на совершенно беспомощных, связанных веревками людей и нещадно избивали их рукоятками пистолетов». Указание об избиениях приговоренных им дал первый секретарь ЦК КПб Грузии Берия: «Перед тем как им идти на тот свет, набейте им морду».

В УНКВД по Вологодской области убивали с помощью топора и молота. Сначала били приговоренных арестованных молотом по голове, а затем клали на плаху.
Главный прокурор ВМФ направил 3.1.1940 письменную жалобу начальнику Особых отделов ГУГБ НКВД Бочкову и Прокурору СССР Панкратьеву о нарушениях закона в Особом отделе Черноморского флота. Сообщал, что на вопрос об избиениях начальник Особого отдела флота Лебедев открыто заявил прокурору: «Бил и бить буду. Я имею на сей счет директиву Берия».

Лев Шварцман, который участвовал в следствиях по делам военачальников, показал: «Физические методы воздействия применяли к Мерецкову сначала высокие должностные лица Меркулов и Влодзимирский, а затем и я со следователями Зименковым и Сорокиным. Его били резиновыми палками. На Мерецкова до ареста имелись показания свыше 40 свидетелей о том, что он является участником военного заговора».
Командующий ВВС РККА, командарм 2 ранга Локтионов Александр Дмитриевич - один из немногих, кто выдержал длительные изощренные пытки и не дал компрометирующих показаний на других людей. Расстрелян в поселке Барбыш под Куйбышевом в 1941г.»

Из показаний бывшего следователя НКВД Семенова: «Я лично видел, как зверски избивали на следствии Мерецкова и Локтионова. Они не то что стонали, а просто ревели от боли... Особенно зверски поступали со Штерном. На нем не осталось живого места. На каждом допросе он несколько раз лишался сознания... Локтионов был жестоко избит, весь в крови, его вид действовал и на Мерецкова, который его изобличал. Локтионов отказывался, и Влодзимерский, Шварцман и Родос его продолжали избивать по очереди и вместе на глазах Мерецкова, который убеждал Локтионова подписать все, что от него хотели. Локтионов ревел от боли, катался по полу, но не соглашался...»

Из допроса бывшего следователя НКВД Болховитина:  «По указанию Влодзимерского в начале июля 1941г. была проведена очная ставка Смушкевича с Рычаговым (начальники ВВС РККА в 1937-1938гг.) До очной ставки Влодзимерский прислал ко мне начальника 1-го отдела следственной части Зименкова и его зама Никитина. Никитин в порядке "подготовки" Рычагова к очной ставке зверски избил его».

Начальник отдела УГБ НКВД БССР Сотников писал в своём объяснении:
«Избиение арестованных, пытки, доходившие до садизма, стали основными методами допроса. В наркомате был сплошной стон и крик, который можно было слышать за квартал от наркомата. В этом особенно отличался следственный отдел."

К упорным арестованным применялись т.н. «стойки», «конвейерные допросы», заключение в карцер, содержание в специально оборудованных сырых, холодных или очень душных помещениях, лишение сна, пищи, воды, избиения и другого рода пытки.
Выдержка из письма заместителя командующего Забайкальским военным округом комкора Лисовского о пытках советских военачальников: «Били жестоко, со злобой. Десять суток не дали минуты сна, не прекращая истязаний. После этого послали в карцер... По 7-8 часов держали на коленях с поднятыми вверх руками или сгибали головой под стол и в таком положении я стоял также по 7-8 часов. Кожа на коленях вся слезла, и я стоял на живом мясе. Эти пытки сопровождались ударами по голове, спине».

Маршал, Герой гражданской войны, кавалер орденов Красного Знамени и Красной Звезды Василий Блюхер скончался от жестоких пыток (смерть от закупорки легочной артерии тромбом, образовавшимся в венах таза; был почти выбит глаз) в Лефортовской тюрьме НКВД 9.11.1938.
Будущий маршал Константин Рокоссовский, в его пытках c 17.8.1937 по 22.3.1940. неоднократно принимал личное участие начальник Ленинградского УНКВД Заковский. Рокоссовскому выбили несколько передних зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног. Его обвиняли в связях с польской и японской разведками, Рокоссовский не дал ложных показаний ни на себя, ни на других.
Комкор А. Я.Лапин (Лапиньш), награжденный тремя орденами Красного Знамени, 21.9.1938 покончил жизнь самоубийством в тюремной камере. В его вещах нашли записку: «Мне надоело жить, меня сильно били, поэтому я дал ложные показания и наговорил на других лиц. Я ни в чем не виновен».

На допросах в Сухановке театральный режиссер Мейерхольд признался в сотрудничестве с британской и японской разведкой. Дал показания на Эйзенштейна, Эренбурга, Дмитрия Шостаковича и многих других. В письмах к Председателю СНК Молотову он рассказал: «Меня здесь били — больного 65-летнего старика: клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам сверху, с большой силой... В следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-синим-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что, казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток, и я кричал и плакал от боли... Нервные ткани мои оказались расположенными совсем близко к телесному покрову… Меня били по старым синякам и кровоподтекам, так что ноги превращались в кровавое месиво. Следователь все время твердил, угрожая: не будешь писать, будем опять бить, оставив нетронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного, окровавленного мяса. И я всё подписывал». Мейерхольд и Кольцов были расстреляны 2.2.1940.
«Мы били, бьем и ни от кого не скрываем!» — любил говорить следователь Сухановки Михаил Рюмин.

Большевик-ленинец Михаил Кедров вместе с сыном Игорем и его другом (они тоже служили в НКВД) написали письмо о злоупотреблениях в органах. Все трое были немедленно арестованы. Их допросы продолжались по 22 часа и более. Первыми расстреляли молодых людей, Михаил, несмотря на пытки, не признавал себя виновным. На суде он был оправдан, но не отпущен из тюрьмы. Когда началась война, по устному приказу Берии Кедров был расстрелян без возобновления следственного дела.

Из заявления члена КПбБ, партбилет №2827390, партстаж с 1918 г., Чернушевича Митрофана Ивановича, Минск, Белорусская ул., 12 - 6. 29 сакавiка 1939 г.: «… Били меня Особоуполномоченный Перевозчиков, уполномоченный Поздняков и еще один уполномоченный из аппарата Особоуполномоченного… Били по пять суток подряд, ни на одну минуту не давая спать и отказывая в пище. Били, не давая ни одну минуту посидеть, все время я или стоял или сидел на коле (остром)».

Замнаркома НКВД Казахстана Шрейдер, убеждённый коммунист, вспоминал о пытках, применявшихся к его приятелю, Фёдору Чангули: «В течение 10 суток его не выпускали из кабинета: следователи менялись, а он от избиений неоднократно терял сознание. Садист Журавлев применял к Феде, видимо, им самим изобретённую пытку под названием "утка": Феде закидывали за спину и связывали руки и ноги, затем двое помощников разжимали Феде зубы и Журавлев мочился ему в рот».

Пытка «давить на яйца». Человека раздевали ниже пояса, охранники прижимали его руки и ноги к полу, разведя их в стороны, а следователь носком своего ботинка [или изящной туфелькой] надавливал на мошонку. Министр госбезопасности А. Абакумов говорил, что «такого не выдерживал никто, надо было только не переборщить, иначе было трудно потом выводить на процесс».
Самым страшным палачом в Ленинградском НКВД в 1937-40-х годах была некая "Сонька Золотая ножка". Эта хорошенькая 19-летняя девушка умудрялась добиться нужных показаний от любого. Она приказывала распять арестованного голым на столе, привязав его к ножкам и начинала давить ногой на половые органы. Но не щадила она и женщин, девушек, толстым железным штырем лишала девственности. Допрашивая одну 18-летнюю студентку консерватории, очень красивую, она привязала ее оголенную по пояс к стулу, уложила ее груди на доску стола, сама стала на стол и острым каблуком давила ей на груди, превратила в месиво один из сосков.

Из воспоминаний генерала Горбатова А.В.: «Когда я, мокрый, с трудом добрался до своей камеры, мои товарищи в один голос спросили: «Били? - Да, до потери сознания... После ночных "бесед" со следователем меня чаще всего приносили в камеру на носилках... Кроме следователя, в "активных" допросах принимали участие два дюжих костолома... На предпоследнем допросе следователь спросил меня: «Вашу жену зовут Нина Александровна? И какие у вас с ней взаимоотношения? Я ответил, что жили мы дружно. «Ах вот как. Ну, тогда мы ее арестуем и заставим писать на себя и на тебя...»

Лев Шварцман, который участвовал в следствиях по делам высокопоставленных военачальников, показал: «Физические методы воздействия применяли к Мерецкову сначала высокие должностные лица Меркулов и Влодзимирский, а затем и я со следователями Зименковым и Сорокиным. Его били резиновыми палками. На Мерецкова до ареста имелись показания свыше 40 свидетелей о том, что он является участником военного заговора.

Из показаний бывшего следователя НКВД Семенова: «Я лично видел, как зверски избивали на следствии Мерецкова и Локтионова. Они не то что стонали, а просто ревели от боли... Особенно зверски поступали со Штерном. На нем не осталось живого места. На каждом допросе он несколько раз лишался сознания... Локтионов был жестоко избит, весь в крови, его вид действовал и на Мерецкова, который его изобличал. Локтионов отказывался, и Влодзимерский, Шварцман и Родос его продолжали избивать по очереди и вместе на глазах Мерецкова, который убеждал Локтионова подписать все, что от него хотели. Локтионов ревел от боли, катался по полу, но не соглашался...

Из допроса следователя НКВД Болховитина: «… До очной ставки Влодзимерский прислал ко мне начальника 1-го отдела следственной части Зименкова и его зама Никитина. Никитин для подготовки Рычагова к очной ставке зверски избил его. Привели в кабинет Смушкевича, судя по виду, он неоднократно избивался. Дал невнятные показания о принадлежности Рычагова к военному заговору».

Начальник отдела УГБ НКВД БССР Сотников писал в своём объяснении: «Примерно с сентября месяца 1937 года всех арестованных на допросах избивали... Избиение арестованных, пытки, доходившие до садизма, стали основными методами допроса. В наркомате был сплошной стон и крик, который можно было слышать за квартал от наркомата. В этом особенно отличался следственный отдел».

23.9.1939, Нодев (нарком внутренних дел Турк. ССР); в сентябре1937 г. по его установкам работники аппарата НКВД ТуркССР начали широко применять т. н. "конвейер" и избиения арестованных. "Конвейеру" и избиениям подвергались почти все арестованные независимо от наличия их обвинительных материалов. Нодев дал установку о допросах арестованных "на яме": вместе с очередной группой осуждённых к расстрелу вели на допрос обвиняемого, на его глазах расстреливались другие осуждённые.
... Монаков требовал от сотрудников, ведущих следствие, чтобы они били арестованных так, чтобы было слышно у него в кабинете, крики избиваемых арестованных были слышны и на улицах и в домах, прилегающих к зданию наркомата. В начале1938 г. Монаковым и начальником 5-го отдела НКВД ТуркССР Пашковским был введён "массовый конвейер" или "конференция": устраивались групповые порки и пытки арестованных. Арестованных заставляли по несколько суток (иногда по 15-20) стоять на ногах или на коленях, заставляли избивать один другого и т. д.

Один из освободившихся - бывший командир дивизиона 41-го артполка капитан Д. Н. Нешин - несколько раз обращался в наркомат обороны, заявляя об физических издевательствах над ним, но там ему рекомендовали "молчать". Тогда он обратился к Мехлису, а тот переслал копии письма Ворошилову, Сталину и Берии. Нешин писал: «...Что я видел своими глазами? Били поголовно всех, стояли в положении смирно все поголовно... Некоторые вскоре умирали. Красноармеец 122 СП Терещенко умер вскоре, его били сильно о стену спиной... В кабинет следователя комендант тюремного подвала Глебов приводил овчарку - натравливать на арестованных, упорно сопротивляющихся следствию... В подвале невозможно было спать, примерно с 2 часов ночи начинались избиения арестованных на допросах, ужасные крики и призывы о помощи. Чаще всего кричали: "Сталин, заступись!"» (ВКВС РФ, Д.26484, Л.1.)

Из признаний Фриновского, заместителя Ежова: «...Следственный аппарат во всех отделах НКВД разделен на "следователей-колольщиков", "колольщиков" и рядовых следователей. "Следователи-колольщики" были подобраны в основном из заговорщиков или скомпрометированных лиц, бесконтрольно применяли избиения арестованных, в кратчайшие сроки добивались "нужных" показаний... Группа "колольщиков" вызывала арестованного и приступали к его избиению».

Из воспоминаний бывшего сотрудника «ежовца» М. Шрейдера, 20 лет проработавшего в НКВД: «...крики раздавались почти из-за всех дверей, выходящих в коридор, по которому меня вели».

Работник Омского управления НКВД Яков Нелиппа перечилсил способы пыток:
«… 1. Умертвление и воскрешение: жертве закладываются руки за спину, выгибается грудь вперед, ; и в это время наносятся со всего размаха, со всей силы удары в сердце, легкие и по голове. От этих ударов парализуется сердце, парализуется дыхание, и я в смертельных судорогах валился на пол. Применяя всевозможные средства: искусственное дыхание, нашатырный спирт и проч., вплоть до вливания камфары, меня «воскрешали», приводили в чувство и опять повторяли то же!
2. Прикреплялся электропровод к спине и к груди, затем включался ток и наносился удар его с такой силой, что я без чувств также снопом валился на пол.
3. Пытка специальными ударами в позвоночник, отчего валился в бессознательном состоянии на пол, «воскрешали» и опять повторяли.
4. Пытка путем замораживания в рубашке, облитой водой.
6. Скручивание головы с такой силой, что получался треск в позвоночнике шеи, который (треск) отдается разительным ударом боли в голову, в мозг.
7. Подкуривание тлеющей ватой, пропитанной окисями какого-то металла (сужу по запаху и вкусовым ощущениям). Этот способ поражает горло, нос, легкие, вызывая кровохаркание, кровосморкание и головные боли на несколько дней.
8. Сотрясение мозга: следователь берет одной рукой за голову в области затылка, другой рукой охватывает лоб и со всей силой обеими руками болтает голову до тех пор, пока я пластом валился на землю с табурета.
9. Специальные многократные удары в виски, причиняя жестокие боли.
10. Рубка шеи, т.е. со всей силой бьют в шею до тех пор, пока она потеряет всякую устойчивость и пока голова начнет произвольно болтаться, как швабра.
11. Сильные удары кулаками и ногами в область печени. Такие же удары в область почек, мочевого пузыря, в желудок, я вынужден лечиться в клинике.
13. Такие же удары в область мочевого пузыря, после чего два месяца шла кровь.
15. «Утюг» к голове и удары в уши с целью вызвать внутреннее кровоизлияние, вследствие чего я получил глухоту и теперь лечусь в клинике.
16. «Обвинчивание» черепа и сжимание висков с целью поражения сосудов, питающих голову, вследствие чего я лечу голову в клинике.
17. Насилование глаз, вследствие чего я получил упадок зрения, и в клинике объявили мне о необходимости оперировать один глаз.
18. Стояние на ногах по команде «смирно» 20-30 часов специально, чтобы мучить обмороками, а когда я падал в обморок, то приводили в чувство ногами, кулаками и прочими способами.
20. Сидение сутками на спецтабурете в позе проглотившего аршин, тоже до обморока…
О множестве способов избиений и издевательств в виде избиений меня пряжкой пояса, жгутом, нередко по голому телу; … 50 поклонов табурета, механизированная кукла, удары каблуками сапог по пальцам моих ног прочее… Юрлов, изводя меня муками жажды и пыткой ударов в позвоночник, довел меня до такого состояния, что я кричал от мучений и просил дать хоть несколько капель воды, тогда он брал в свой рот воды, вымыл на пол руки и под угрозой повторения пыток заставил меня слизывать языком грязную воду с пола… чтобы я оговорил себя, что был лично знаком с расстрелянным Ягодой, тогда как я его в жизни не видел и знал его лишь по портретам» (ОЦДНИ. Ф.17. Оп.5. Д.133 -Л.31-43).

Новосибирское УНКВД. В статье «Вершители судеб» В. А. Ханевич описывает пытки: «… бывший сотрудник Томского горотдела НКВД Н. С. Великанов, ставший впоследствии генералом, кроме таких обычных «мер воздействия», как удары рукояткой пистолета по голове и позвоночнику или зажим пальцев допрашиваемых дверью кабинета, имел в своем арсенале и такой эффективный способ признательных показаний - наиболее упорных садил задним проходом на ножку стула. Его коллега К. К. Пастаногов, в частности, привязывал арестованных к стулу, прикручивал к их рукам и ногам провода полевого телефона и крутил ручку генератора, наступал каблуком сапога на горло или мошонку пытаемых и т.д. Начальник дорожно-транспортного отдела ГУГБ СССР по Томской ж.д. П. Невский своих жертв пытал тем, что колол их в ягодицы шилом, накручивал на большой гвоздь пряди волос и таким образом рвал их из головы и других частей тела… … подобный опыт советских «органов» тщательно изучался и использовался нацистскими карательными службами».