Июль-макушка лета-11. Крапивное заговенье

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Июль-макушка лета
Глава 11. Крапивное заговенье

День, когда солнце грело до самого сердца
День выдался такой жаркий, что даже тени будто прятались поглубже в траву, не желая лежать на раскалённой земле. С утра солнце уже стояло высоко, прогревало землю так, что от лугов поднималось влажное испарение — лёгкой дымкой плыло над травой, будто само лето выдыхало тепло.
Бабушка Варвара повязала платок потуже, взяла плетёную корзину и сказала девочкам:
— Пора за травами. Крапиву нынче надо брать, пока она сочная, да и другие травы не ждут: солнце сушит, а нам на зиму запасать.
Рая тут же схватила свою маленькую корзинку, а заодно и Карлушу позвала:
— Пойдёшь с нами? Ты уже такой взрослый, будешь дорогу сторожить!
Карлуша, и правда, подрос: перья у него стали гладкими, чёрными, как лакированные, и летал он теперь не как раньше — не кувыркался, а ровно скользил над землёй, будто проверял, всё ли в порядке в лесу. Он сел Рае на плечо, важно нахохлился и ей показалось, что воронёнок проскрипел:
— Я с тобой. Я всё вижу.
И они пошли: бабушка Варвара впереди, уверенно, зная каждую тропинку, Саша рядом с ней, а Рая чуть позади, чтобы не упустить ни одного шороха, ни одного движения в траве. Карлуша то взлетал на ветку, то снова садился Рае на плечо, будто говорил: «Я тут. Всё хорошо».

В лесу: крапива и её сила
В лесу было прохладнее: деревья стояли стеной, и солнце пробивалось сквозь листву золотыми полосками. Бабушка показывала, какую крапиву брать: только молодые верхушки, самые нежные, где лист ещё не загрубел.
— Крапива — она как характер, — говорила бабушка, аккуратно срывая побеги через тряпицу. — Колючая, если грубо к ней подойти. А если с уважением — она тебе всю силу отдаст.
Они собирали не только крапиву: тут и зверобой, и душица, и мята, и чабрец. Каждый пучок бабушка связывала бечёвкой и укладывала в корзину так бережно, будто это были не травы, а маленькие сокровища.
Рая смотрела на всё это и думала: как же много у земли секретов, и как важно уметь их слушать.

Прощание с Карлушей
Когда корзины наполнились, а солнце уже перевалило за полдень, Карлуша вдруг взлетел на высокую сосну и сел на ветку. Он посидел там, оглядывая лес, потом склонил голову, посмотрел на Раю, и ей показалось, что воронёнок в этот миг проскрипел не громко, а как-то по-особенному тихо:
— Мне порр-ра. Тут мой дом.
Рая почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она подошла к дереву, подняла руки, и Карлуша сам скользнул вниз, сел ей на плечо в последний раз. Рая прижала его к себе, вдохнула запах перьев, леса и лета — и слёзы сами покатились по щекам. Но это были не только слёзы печали. В них была и радость: ведь он вырос, стал сильным, и теперь сможет сам летать над полями, сторожить тропы, быть свободным.
— Ты всегда будешь моим другом, — тихо сказала она. — Даже если мы не каждый день будем вместе.
Карлуша клюнул её в ладонь, будто поцеловал, потом взмахнул крыльями, поднялся выше и полетел над лесом, становясь всё меньше и меньше, пока не превратился в чёрную точку на фоне синего неба.
Саша обняла Раю за плечи:
— Он не улетает навсегда. Он просто становится частью этого леса. И когда ты будешь идти по тропинке и услышишь его крик, ты поймёшь: он помнит.
Рая вытерла слёзы, улыбнулась сквозь них и кивнула.

Крапива на зиму: и еда, и защита
В день Крапивного заговенья все старики в деревне тоже занимались заготовкой молодой крапивы. Вернувшись в деревню, хозяйки сразу взялись за дело. В каждом дворе пахло травами, дымом и горячим чугунком. Варили последние в сезоне зелёные щи: свежие, ароматные, с молодой крапивой, яйцом и сметаной. Делали салаты, пекли пироги с крапивной начинкой — горячие, с золотистой корочкой, от которых сразу становилось уютно, будто лето решило спрятаться в пироге, чтобы согревать зимой.
Но крапиву не только ели. Её заготавливали на долгую стужу: сушили в сараях, подвешивая пучками так, чтобы ветерок обдувал листья; солили в деревянных кадках, пересыпая солью и пряными травами; квасили, чтобы зимой добавлять в щи и похлёбки.
Девушки шептали друг другу секреты: крапивный отвар укрепляет волосы, делает их густыми и блестящими, будто шёлк; настоем протирали лицо, чтобы кожа была чистой, а веснушки не брали верх над румянцем.
А ещё крапиву использовали как оберег. Пучки вешали у дверей и окон, чтобы отпугнуть нечистую силу, не дать ей переступить порог. Семена крапивы сжигали на углях, и дымом окуривали дом: верили, что так можно избавиться от сглаза, от чужой зависти, от тяжёлых мыслей, которые иногда сами собой прилипают к человеку.
Из свежих стеблей вязали веник и подметали пол, приговаривая тихо: «Выметаю болезни, выметаю ссоры, оставляю только свет и покой». А в хлеву и амбаре развешивали пучки крапивы, чтобы защитить скот и зерно: чтобы коровы давали молоко, куры несли яйца, а хлеб не плесневел и не гнил.

Вечер у костра и поиски «петрова креста»
Когда солнце село, небо стало лиловым, а потом и вовсе потемнело, деревня не уснула. Молодёжь не ложилась спать до утра: на лугу развели костры, водили хороводы, пели песни, от которых даже деревья будто качали ветвями в такт.
Некоторые парни и девушки, в том числе и Вячеслав с Марией,  ушли в лес на поиски «петрова креста»(чешуйник) — редкого растения, которое растёт в тени, почти не показываясь на глаза. Говорили, что если найти его и вырвать с корнем, оно принесёт удачу, поможет в трудном деле, а иногда даже укажет, где спрятан клад. Но Рая слушала эти рассказы и думала: ей не нужен клад. Ей достаточно того, что сегодня она помогала собирать травы, что видела, как солнце садится за лесом, и что Карлуша теперь летает свободно.
А ещё в этот вечер было принято париться в бане с крапивными вениками. Верили, что крапива выгоняет усталость, укрепляет здоровье, защищает от недугов. После бани люди выходили на крыльцо, вдыхали прохладный ночной воздух и чувствовали, как тело становится лёгким, а мысли — чистыми.

Сказки бабушки Варвары
Когда все дела были сделаны, а деревня наконец затихла, бабушка Варвара села на лавку, укуталась в шаль, а девочки устроились рядом: Рая — с одной стороны, Саша — с другой.
— Сегодня день особенный, — начала бабушка тихо. — Крапива вбирает в себя силу солнца и земли, и если её правильно собрать, правильно заготовить, она будет беречь нас всю зиму. Но не только крапива хранит дом. Дом бережёт память. Берегут добрые дела. Берегут слова, сказанные вовремя.
Она помолчала, будто прислушиваясь к тишине, а потом рассказала:
— В старину говорили, что крапива — это страж порога. Она не пускает зло, потому что сама знает, каково быть обиженной, и потому не даёт обидеть других. А ещё говорили, что если в доме пахнет травами, значит, в нём живёт любовь. Не громкая, не крикливая, а тихая — та, что греет, как печка, даже в самый лютый мороз.
Рая слушала, прижималась к бабушке и чувствовала, как уходит усталость, как растворяется печаль от расставания с Карлушей, оставляя только светлую грусть и уверенность: всё идёт как надо.
Павлуша тихо сопел у её ног, будто тоже слушал сказку. А за окном, в тёмном небе, мерцали звёзды, и казалось, что они кивают: «Да. Ты сегодня сделала всё правильно. Ты помогала, ты слушала, ты берегла».

Сказка про Мать;крапиву
Рая сидела рядом с бабушкой, смотрела, как луна красит небо в золотистый цвет, и думала про крапиву: и колючая, и сердитая, а сколько добра от неё людям. И сквозь свои размышления услышала тихий голос бабушки Варвары:
— Хочешь, расскажу тебе сказку про Мать;крапиву? Не про обычную, а про ту, что сама землю бережёт?
Рая кивнула, подобрала ноги, устроилась поудобнее, а Павлуша тут же улёгся у её ног, будто тоже хотел послушать. Карлуша, если бы был рядом, наверняка сел бы на перекладину и слушал, склонив голову. Но теперь Рая знала: он где;то над лесом кружит, сторожит тропы.
И бабушка начала:

Давным;давно, когда леса были выше, а реки говорили громче, жила на опушке Мать;крапива. Не просто куст, а настоящая хранительница: высокая, статная, с листьями широкими, будто ладошки, и с колючками острыми, как иголки у ежа. Но колючки эти были не для того, чтобы всех подряд жалить, а чтобы защищать.
Вокруг неё росли её детки — молодые крапивные побеги. Они были ещё робкие, тоненькие, и Мать;крапива учила их:
— Не спешите колоться. Сначала посмотрите, кто к вам идёт. Если зверь голодный — дайте ему тень, пусть отдохнёт. Если человек усталый — дайте ему силу, только пусть берёт с уважением. А если кто со злом пришёл — вот тогда и покажи свой характер.
Так и жила она: днём раскрывала листья, чтобы солнце грело её деток, ночью опускала их пониже, чтобы роса не смыла их сон. И всё время слушала землю: как она дышит, где ей больно, где радостно.
Однажды пришла беда: по лесу прошёл человек с топором. Он не злой был, просто ему дрова нужны были, но шёл он торопливо, не слушал лес, не здоровался с деревьями, не благодарил землю. И земля от его торопливости будто съёжилась.
Мать;крапива встала у него на пути — не чтобы напасть, а чтобы остановить.
— Постой, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты идёшь и не видишь, что под ногами. А тут муравейник, тут птенчик выпал из гнезда, тут корешок молодой пробивается. Остановись хоть на миг, посмотри.
Человек замер. Хотел было отмахнуться, да вдруг увидел: и правда, под ногами жизнь кипит, а он чуть не растоптал её.
Он сел на пенёк, вздохнул и сказал:
— Прости. Я спешил, не думал.
А Мать;крапива только кивнула:
— Спешка — она как ветер: всё мнёт, ничего не слышит. Посиди, подыши. Пусть сердце замедлится.
И посидел он, послушал, как дятел стучит, как ручей шепчет, как трава поёт свою тихую песню. И стало ему спокойно. А когда собрался уходить, Мать;крапива дала ему с собой пучок молодых побегов:
— Возьми. Свари себе щи. Пусть они напомнят тебе: сила не в том, чтобы всё крушить, а в том, чтобы беречь.
С тех пор человек стал ходить в лес не спеша. Здоровался с деревьями, благодарил землю, брал только то, что нужно, и всегда оставлял кусочек добра взамен.
А Мать;крапива так и осталась на опушке. Её детки подрастали, учились у неё слушать землю и видеть тех, кто нуждается в защите. И если ты придёшь в лес и увидишь большой куст крапивы, который стоит гордо, будто часовой, — знай: это она. Она не просто колючая. Она — берегиня.

Берегиня
Бабушка Варвара замолчала, поправила платок и посмотрела на Раю:
— Вот такая сказка. Крапива ведь и правда как мать: не ласковая на первый взгляд, строгая, но если разобраться — всё делает, чтобы защитить. Чтобы у деток силы было побольше, чтобы дом стоял крепко, чтобы зима не брала верх над летом.
Рая тихо сказала:
— Теперь я понимаю. Когда мы её собирали, я думала: «Ой, опять жжётся!» А она просто говорила: «Осторожно. Я тут. Я берегу».
Саша улыбнулась:
— Значит, и мы должны быть как она. Не обязательно мягкими, не обязательно тихими. Главное — чтобы рядом с нами другим было спокойно.
Бабушка кивнула:
— Именно так. Сила бывает разной. Бывает громкая, а бывает тихая, как шелест листьев. Но именно тихая сила дольше держится.
За окном уже совсем стемнело, и только звёзды светили, будто маленькие крапивные искорки — острые, но добрые. Павлуша тихонько вздохнул во сне, будто ему снилось, как он бежит по лугу, а трава ему шепчет: «Не бойся, я тебя не обижу».
А где;то высоко над лесом летел Карлуша. Он кружил над полями, смотрел вниз, видел тёплый свет в окошке Раи и думал: «Она всё поняла. Она теперь тоже берегиня».
И в эту ночь в Жеребилово было тихо, спокойно и правильно.

Продолжение следует