Как поднять настроение?

Утро выдалось хмурое, серое, будто весь мир натянул на себя старое драное пальто и не собирался его снимать. Борис Петрович встал, поёжился от сквозняка, глянул на календарь — опять понедельник. На душе скребли кошки, а в голове крутилось одно: «Ну вот, опять всё по кругу…»

Он машинально потянулся к полке, где вперемешку лежали квитанции, инструкция от чайника и пара старых открыток. И вдруг пальцы наткнулись на потрёпанную тетрадку. Борис Петрович и забыл, что когда-то записывал туда всякие хорошие слова — чтобы, если станет совсем кисло, можно было открыть и подышать чем-то светлым.

Он раскрыл тетрадку наугад — и прямо на него смотрели эти строки: про мечты, про цели, про то, как жизнь сразу смысл обретает… Про цветочки на подоконнике и запах жареной картошки.

Борис Петрович сел на табуретку, подпёр голову рукой и стал читать. Сначала тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть эти слова. Потом чуть громче. И с каждой строчкой хмурое пальто на мире будто становилось чуточку тоньше. А к строчке про тортик и конфеты он даже хмыкнул: «Ну, тортика, положим, нет… А вот картошку пожарить — это можно».

И тут будто щёлкнуло что-то внутри. Он вдруг вспомнил, как в детстве мечтал стать капитаном дальнего плавания — и как потом жизнь закрутила, и мечта куда-то спряталась, будто стеснялась мешать взрослым делам. А теперь она снова выглянула из-за угла и тихонько улыбнулась: «Я тут. Я никуда не делась».

Борис Петрович решительно встал, распахнул окно — пусть ворвётся свежий воздух, пусть унесёт прочь серость. На подоконнике и правда стояли простенькие фиалки, и их зелёные листья будто подмигнули: «Всё будет хорошо!» Он достал сковороду, налил масла, порезал картошку — и пока она шипела и золотилась, он уже строчил в заметках на телефоне: «Записаться на курсы английского — надо хотя бы базовые фразы для путешествий. И поискать круизы… Хоть самые недорогие. Хоть куда-нибудь, где море и ветер».

Когда картошка была готова, он сел за стол, положил себе порцию, налил чаю и снова глянул на тетрадку. Теперь эти строки казались не просто словами — они были как компас, который годами лежал в ящике, а сегодня наконец-то показал, куда идти.

«А ведь и правда, — подумал Борис Петрович, откусывая горячую картошку и чувствуя, как по телу разливается тепло, — жизнь начинает свой разбег. И мой разбег — прямо сейчас».

Он улыбнулся, поднял чашку с чаем и тихо сказал, будто кому-то невидимому, кто сидел напротив: «Доброе утро, мир. Я снова с тобой».