Кафка, Гашек и просак

    

                1. КАФКА.


     Прочитал в интернете заметку о жизни Франца Кафки и опешил. Заметка буквально раскрыла мне глаза.
     Оказывается, Кафка, этот отец абсурдизма,  столп постмодернизма, пророк экзистенциализма, вечный обитатель «нижних областей смерти»* - был ужасно спортивным парнем. Франц, этот отец, столп и пророк,  занимался гимнастикой, теннисом, плаванием, гонял на мотоцикле, а по бабам «выступал» не хуже разгильдяя Гашека. Ну, может, поменьше Гайека*, но тоже прилично.
     Сам же по себе Кафка был высок, строен, смазлив и одевался как венский франт.
     Для меня всё это было новостью, ведь в  душе я хранил совсем другой образ.
     Теперь уже не знаю почему, но, в целом, Кафка рисовался мне такой, что ли, кривой берёзкой, забившейся в щель депрессивного творчества под ударами ледяных ветров, испокон веков дующих над пражской тундрой.
     Ну, пусть не берёзкой, но всё равно, каким-то таким – чахлым, сутулым. Пенсне носит. Кашляет нехорошо. Путает отца с матерью, не спит годами – короче, гений.
     А тут какой-то дискобол под метр-девяносто. И выпить не дурак, и по борделям, между нами, читателями, говоря, с дружками прошвырнуться.
     Хотя, конечно, бордели ещё ни о чём не говорят. Вон, Ренуар вообще жил в публичном доме. То есть, не Ренуар, а этот, как его, бывший герцог… Тулуз-Лотрек! Точно, Тулуз! Бухарь-сифилитик.
     Тогда вообще все с «сифоном» ходили. Ну, не все, а через одного. Я не говорю про французов – Мопассан, Доде и так далее, с этими всё понятно, - но и другие. Ницше там, Достоевский. Странно, правда? Никогда бы на Достоевского не подумал.
     Существует даже медицинская теория, что гениальность почти всех классиков объясняется запущенным сифилисом. Там с мозгом что-то происходит и так далее. Брехня, наверно. Вон, Кафка не болел и ничего, такой гений, что лучше не надо. Чехов, Булгаков. Да много.

     *«… челн мой носится без руля и ветрил по воле ветра, дующего в нижних областях смерти.»
                (Ф. Кафка, «Охотник Гракх»).
     *Гайек – одно из шутливых прозвищ Ярослава Гашека наряду с «Ярдой», «Малышом», «Гашечком» и «Ярым Гашеком».

                2. ГАШЕК.

     С Ярым Гашеком тоже интересно вышло. Этот весельчак, хулиган и бабник, этот, как говорят самые умные из блогеров, Enfant terrible пражской богемы - воевал в Первую Мировую на восточном фронте, попал в русский плен, загремел в Сибирь вместе с  Чешским корпусом, в Гражданскую встал на сторону красных, был большевиком, комиссаром и даже одно время военным комендантом какого-то сибирского города, отбитого у белых, Бугульмы, что ли.
     Потом Гайек жил в Москве и даже женился на русской женщине, товарищу по партии.
     Но ему не суждено было сплести свою судьбу с судьбой Страны Советов, чтобы сгинуть потом в годы Большого Террора.
     Вместо этого по заданию Коминтерна Гашек вернулся в Чехию для работы с массами и устройства пролетарской революции.
     Но тут настроение у Гайека прошло, он плюнул на эту затею, снова стал пить ром, арак, коньяк, кунтушовку, сливовицу, можжевеловку; хлестать велкопоповицкое и пльзеньское пиво, а потом взял, да и написал в каком-то трактире* «Похождения бравого солдата Швейка».
     Что, безусловно, в сто раз лучше любых революций, даже пролетарских.
     Вообще, интересно было бы сравнить этих двух литературных великанов, Франца Кафку и Ярослава Гашека, родившихся и живших в одно время, ходивших по одним и тем же пражским мостовым и – разных, как только могут быть разными, люди. 
     А может, кто-то из серьёзных мастеров пера уже написал об этом книгу, а просто я не знаю? Наверное, написал. Не один же я такой умный. Должен же и ещё кто-то быть. 

     *Трактир «У чешской короны» в городе Липнице-над-Сазавой. Там Гашек жил последние годы своей жизни (в Липнице-над-Сазавой, а не в «Чешской короне»), и там им  была написана основная часть романа о Швейке.
    
     Кстати о трактирах. Всю жизнь думал, что трактира «У чаши» не существовало на самом деле, что Гашек просто выдумал его, а уже только потом, лет через пятьдесят, трактир с таким названием открыли для туристов. Так мне сказала в 1999-м году одна девушка, которая содержала кафешку в Праге, но потом  вернулась в Житомир к маме. Я же, как дурак, всем об этом рассказывал и считался у собутыльников интеллигентным, знающим пацаном. А сейчас совершенно случайно узнал, что:
     «Да, трактир «У чаши» (чеш. «U Kalicha») реально существовал в Праге во времена Ярослава Гашека и был местом, которое писатель посещал. Он расположен по адресу: ул. На Боишти, 12, и именно этот трактир стал прообразом заведения из романа «Похождения бравого солдата Швейка».
                (Google).
     Ну вот что с этим Гуглом делать? Только ноги ему целовать. А девушка хороша, нечего сказать. Я-то бабам никогда особо не доверял, но с этой «пражанкой» попал-таки впросак.

                3. … И ПРОСАК.

     К слову, о «просаке». Недавно узнал из отрывного календаря, что «просак» вовсе не участок женской промежности между анусом и влагалищем, как я полагал, а старинный станок – «канатный стан» - для сучения крепких верёвок. Станок этот состоял из крутящихся колёс и крючьев, и если в него попадала одежда или волосы «станочника», это могло закончиться для него снятым скальпом, вырванной бородой, а то и чем-то похуже. Так что «попасть в просак» оказалось далеко не таким сексуальным, как я считал и в чём меня уверило какое-то брехло лет тридцать назад.

         2025 г.