Крыша

Крыша
(кое-что о современниках)


У меня на веранде потекла крыша. Она и не могла не потечь, учитывая, что крыл её Ахмет и сотоварищи по своему азербайджанскому стандарту, то есть, тяп-ляп. Предупреждал меня приятель, бывший одноклассник Колька (недавно скоропостижно и безвременно ушедший) не связываться с этой бригадой бракоделов. Но я его ослушался. И потом несколько лет во время дождя подставлял тазики под потолком веранды.

Сын озаботился проблемой. Решил не латать крышу, а всю переделать заново. Он парень рукастый. На его «боевом счету» уже три полностью отремонтированные квартиры, от электропроводки до сантехники.

Фронт работ встал большой. Одному не осилить. Сын пригласил трёх своих товарищей. С меня толку – как с козла молока. Плохо работает левая рука (спасибо уроду в ржавых Жигулях, сбившему меня на пешеходном перекрёстке), разболелась неизвестно по какой причине правая нога (хожу с палкой). Возможно, это возрастное, ибо мне уже под восемьдесят. Да и с практическими навыками у меня дело швах. Я - гнилой интеллигент, переводчик. Гвоздь толком забить не умею. Забью туда и так, откуда никто и никак его не вытащит. А ремонт крыши - процедура сложная, это вам не японский патент по офтальмологии перевести. Короче, не рассчитывая на мою подмогу, сын вызвал трёх своих товарищей.

Три молодых и очень разных человека. Виктор Савушкин, невысокий бритоголовый крепыш с окладистой чёрной бородкой, рыжий весельчак Миша и Лёнька Воробьёв, длинный, тощий малый в очках, ну, вылитый ботаник, только чуток постарше. 

Транспортные средства, на которых прибыла троица, тоже очень разные. Виктор приехал в почти новой белой Toyota Camry. Лёнька в недавно купленном огромном чёрном Haval, Миша – на мотоцикле Suzuki со слегка поцарапанным бензобаком (где-то нечаянно зацепил).

Кажется, здесь их различия кончаются. Всё остальное у них очень схоже.

Им всем по сорок с небольшим. Все с высшим образованием. Все женаты. У Виктора три дочери, у Миши два сына. У Лёньки один сын (родился с трудом, после чего он решил с женой процесс деторождения остановить). Все – небедные ребята, квалифицированные специалисты с хорошей зарплатой. Все разбираются в финансах и термины  типа депозит, дебет, акция и облигация им хорошо знакомы. Все с компьютером на «ты». (Лёнька – программист экстра-класса). Все за рулём. Естественно, никто не пьёт и вредных привычек не имеет. Все имеют свои увлечения, так называемое хобби. Виктор обожает велосипедные туры, у него парк велосипедов на каждое время года и на особый случай. (Было дело, объехал на велосипеде всю Норвегию с юга на север). Лёнька ходит в одиночные походы на байдарке. Миша бренчит на гитаре. Все обеспечены жильём. Виктор недавно купил трёшку. Лёнька – построил дом за городом. Про Мишу не знаю, но квартирный вопрос перед ним не стоит.

С сыном они дружны давно. Знаются ещё с института, вместе в походы ходили.
В случае чего – помогают друг другу. Когда сын строил гараж, прибыла вся троица, плюс другие ребята – нужно было заволакивать наверх тяжеленные железные балки. Обошлись без подъёмного крана. В свою очередь, когда Лёнька строился, сын ходил к нему на стройку помогать.

Тук-тук – стучат молотки на крыше. Доносятся обрывки фраз. «Подтяни на себя. Ещё, ещё. Мы туда брус вобьём. Так будет лучше держаться».

Странное дело. В перекличке строительной бригады я не слышу русского мата. Это так же неестественно, как пытаться есть суп вилкой. Ведь, как известно, в строительной работе крепкое словцо часто скрепляет конструкцию крепче любого цементного раствора.

Я смотрю и думаю – вот они современные молодые мужики. Наше мутное капиталистическое время и падение нравов породили множество аферистов, жуликов всех мастей, бездельников, алкашей и даже наркоманов, но вот глаза мои видят другой типаж.

Можно сказать, что эти ребята – становой хребет России. Они молоды и здоровы. И они – первейшие кандидаты на так называемую специальную военную операцию, которую Россия проводит пятый год в соседнем государстве. Страна замерла в тревожном ожидании мобилизации на войну, с которой эти ребята с высокой вероятностью могут вернуться в гробу или инвалидами. Это будет не только неизбывное горе для родителей, жён и детей. Это будет потеря драгоценного человеческого капитала и разящий удар по демографии.

Тук-тук – стучат молотки на крыше...

Roof
(A Few Words About My Contemporaries)
My veranda roof started leaking. It could hardly have done otherwise, considering it had been put on by Akhmet and his crew according to their own Azerbaijani standards—that is, slapdash and shoddy. My friend Kolya, a former classmate (who passed away suddenly and far too soon), had warned me not to get involved with that crew of botchers. But I ignored him. For the next several years, every time it rained I set out basins beneath the veranda ceiling to catch the drips.
My son took the problem in hand. Rather than patch the roof, he decided to rebuild it from scratch. He's good with his hands. He already has three completely renovated apartments to his credit, everything from rewiring the electrical system to installing the plumbing.

It turned into a major project. One man couldn't handle it alone. My son invited three friends to help. As for me, I was about as much use as a chocolate teapot. My left arm has never worked properly since some idiot in a rusty Zhiguli knocked me down in a crosswalk, and for reasons unknown my right leg has started giving me trouble—I get around with a cane now. Maybe it's just old age; I'm pushing eighty. Besides, practical skills have never been my strong suit. I'm one of those hopeless intellectuals—a translator. I can't even drive a nail properly. I'll hammer it in somewhere and in such a way that nobody will ever get it back out. And reroofing a house is complicated business; it's not like translating a Japanese patent on ophthalmology. So, quite sensibly, my son didn't count on me and called in three friends.
Three young men, all very different. Viktor Savushkin, a solidly built fellow with a shaved head and a full black beard; Misha, a red-haired joker; and Lyonka Vorobyov, tall, skinny, bespectacled—the spitting image of a computer geek, just a little older.
Their vehicles were just as different. Viktor arrived in an almost-new white Toyota Camry. Lyonka drove a recently purchased black Haval SUV. Misha came on a Suzuki motorcycle with a few scratches on the gas tank (he'd clipped something somewhere).

That, however, is where the differences ended. In every important respect, they were remarkably alike.
All of them are in their early forties. All have university degrees. All are married. Viktor has three daughters, Misha two sons. Lyonka has one son, born after a difficult delivery, after which he and his wife decided not to have any more children. All of them were comfortably well off, skilled professionals earning good salaries. They all understand finance; terms like deposit, debit, stocks, and bonds are part of their everyday vocabulary. They are all completely at home with computers. (Lyonka is a top-flight software dwveloper.) All of them drive. Naturally, none of them drinks or has any bad habits. Each has a hobby. Viktor is passionate about bicycle touring and owns a whole fleet of bikes, one for every season and every purpose. At one point he even cycled the length of Norway, from south to north. Lyonka prefers solo kayaking trips. Misha strums the guitar. All of them have solved the housing problem. Viktor has recently bought a three-bedroom apartment. Lyonka has built a house outside the city. I don't know the details of Misha's situation, but housing isn’t something he has to worry about.
They've been friends with my son for years. They met in college and used to go hiking together.

Whenever one of them needs help, the others show up. When my son was building his garage, all three came, along with several other friends, because it was necessary to haul enormous steel beams up into place. They managed without a crane. Later, when Lyonka was building his house, my son returned the favor by helping him on the construction site.
Tap, tap—the hammers knock away on the roof. Fragments of conversation drift down.
"Pull it toward you. More... more. We'll drive a timber in there. It'll hold better that way."

Strange thing. Listening to this construction crew, I don't hear a single Russian obscenity. It feels as unnatural as trying to eat soup with a fork. Everyone knows that on a building site a well-placed curse often holds a structure together better than any cement mortar.
I watch them and think: these are today's young men. Our murky capitalist age and the decline in public morals have produced no shortage of swindlers, con artists, loafers, drunks, and even drug addicts. But my own eyes are looking at a very different breed.

You could say these men are the backbone of Russia. They are young. They are healthy. And they are the very first candidates to be sent to the so-called Special Military Operation that Russia has been waging for the past five years in a neighboring state. The country waits worriedly for another mobilization, knowing that men like these stand a very real chance of coming home in coffins—or as cripples. That would mean not only immeasurable grief for their parents, wives, and children. It would also mean the loss of priceless human capital and a devastating blow to the country's demographics.
Tap, tap—the hammers keep beating on the roof...

Translated from the Russian by J. McVay