переход

«Тяжело шли голландские переселенцы. Они спотыкались на каждом препятствии. Давно забытый оставленный быт тянул их прочь из необитаемых диких мест. И приходилось останавливать караван, помогать этим бедолагам. Сильно испуганные, но держащиеся вместе они напоминали стаю ворон. В своих унылых одеждах, с вытянутыми лицами и при всегдашнем сумрачном настроении. Их женщины были молчаливы, дети послушны. Они не брали с собой стариков, зная точно - они не дойдут!

Говорящие на трескучем гортанном языке, слабо понимающие местные диалекты. Они были в этом мире, но не от мира сего.

Они держались особняком и тащили весь скарб прошлой жизни. Они несли на плечах и везли в повозках то, что им не пригодилось бы уже никогда. Приди они к намеченной точке или вздумай повернуть назад.

В их телегах - в ящиках и тюках - хранились изразцы, сковыренные с печей, на память. Фотографии предков, в тёмных рамках; блюда для пирогов; резные настенные полочки. Зеркала, с пятачками осыпавшейся амальгамы. Сковороды, парадные столовые приборы и комплекты постельного белья, с рюшками.

Так же, как перемещая всё нажитое и сбережённое. Они перемещали себя, семьи и надежды на лучшие судьбы. Они умирали с этими надеждами, не выпуская из рук нотные сборники для клавесина и оборки старофранцузских тканевых пышных абажуров. Всё, как они себе представляли: где-то далеко, в прекрасном краю, где нет болезней и угнетений - они найдут рай. Рушилось и утекало меж пальцев. При каждом индейском налёте, броде через обманчиво безопасные равнинные реки.

Их хоронили без гробов, заворачивая в толстые и обширные куски ткани. Гобелены, ковры, занавески, скатерти. Они готовили их для украшений будущих лет. И украшались сами, в неласковой сухой, как порох земле необжитой Америки.

Недолгая служба поминальная непонятной суровой и практичной религии. Без утешения, без слёз, без обещаний..

И - опять в путь. Не скорые, с бледной тонкой кожей они страдали от укусов летучих насекомых. Их жалили змеи, кусали ядовитые пауки. И опять - неглубокая могила, заворачивание в ткань, скупые монотонные слова. И - идём дальше.

Проводники - тоже люди. Утомившись без меры, мы назначали отдых на несколько дней. Разбивали лагерь, откармливали волов и лошадей. Спали, мылись в ручьях. Готовили сытные обеды, собирались вечером у костра. Детки жались к родителям, кони паслись недалече. И, если удавалось избежать бандитских засад и кромешного ухудшения погоды. Эти несколько дней становились кусочком той самой - долгожданной и неизвестной - жизни..

Можно было остаться из здесь - на каждой из таких остановок. Но эти земли давно уж были поделены. И чужаков тут не ждали..

Карта, на которой, впрочем, много мест было обозначено приблизительно. И ещё больше имели вид белых пятен. Выразительно показывала яростный, непрерывный процесс покорения континента. Всё - история, обычаи, долг - верстались на ходу, формировались в новую реальность. Становились культурным слоем.

Тот самый код, который много после станут называть Америкой. Над которым голову ломали многие и ещё будут ломать. Сплетался, сплачивался, спекался и из этих неуклюжих, казалось нежизнеспособных голландцев тоже.

Выйдя из родной страны. Которая ни одним признаком, гранью, чертою не похожа на эту, terra incognita. И однако же, будучи упрямыми, свободолюбивыми и дерзкими. Они, кроме абажуров, ковров и клавесинов принесут на новые земли культуру, традиции, чувства красоты, кодекс чести. Они закалятся в переходе, как и не мечтали. И те, кто живы останутся будут помнить и передавать детям подробности и детали этого похода.

А пока, я с упованиями на Всевышнего. И, зная за собой много достоинств, которые дала, да и взимает с меня моя работа. Верила, что не все останутся в прерии под кустами акаций или облезлым от вечной жары вязом. Что дойдут, обретут покой. И полюбят свою теперешнюю отчизну..»