зной

«Всё самое важное человек делает неспеша. Потому что торопиться - как правило - не за чем.

Я пошла в сарай, принесла охапку дров. Растопила щепой печь в гостиной, положила первую порцию берёзовых.

Затем, напевая что-то под нос - не помню что. Достала из бюро письма, их оказалось много. Деловито сняла ленту, такую розово-пошлую. Уже обтёрханную, с проплешинами. Письма разлетелись голубями по полу. Собрала, уже просто в кучку. И отнесла в подоле к топке.

Клала по одному и горстью на полешки. Они занимались споро - старая бумага хорошо горит..

Пока не исчерпалось принесённое, глядела бездумно в огонь. Смотрела, как сворачиваются обрывки и огарки старой моей жизни в колечки и трубочки. Как рассыпаются после, с искрами.

Окончив дело, прислонила ладони к боку печи. «Не нагрелась. Мало ей..» - думала как-то раздражённо.

И полезла за фотографиями.

Зря говорят, что ничего в беде не помогает. Мол, только время и лечит. Неправда! Помогает уничтожение всего, что боль причинило.

Фоток было с пара десятков. В основном ведь люди в цифре теперь хранят. Но с цифрой я покончила давно. И лишь эти раритеты пылились в коробке из-под обуви.

Коробку извлекла из нижнего ящика комода. «Кто её сюда..» - бурчала, вытаскивая. Увлеклась определением - и что же за обувь такая была? Оказалось кроссовки, сбоку всё ещё имелась наклейка. «Вот ведь. Кроссовки износились, забылось и цвета какого были. Жизнь износилась - что там кроссовки! А наклейка жива..» - вертелось в голове.

Отделила «зёрна от плевел» - хорошие фоты от негодных. Стопочкой держала в руке, целила куда положу в печке. Прямо на верх, сбочку пристрою. Или стану рвать и крошить куда попало.

Они корчились дольше линованных страниц и истрёпанных конвертов. Всё же - импорт бумага!

Да и корёжило их по-другому. С синим отсветом и скрипом.

Но и это дельце спроворила..

Остались подарки мелкие, в печь влезут. И воспоминания..

Подарки сваалила чохом. Горели весело. А воспоминания истлели уж лет двадцать семь-восемь тому назад.

Встала. Отряхнула подол. Прикрыла дверцу для лучшей тяги, оставив щель узкую. Снова потрогала боковину кирпичную. Она исходила жаром и покоем.

«Ну вот и всё..» - выдыхнула. И отправилась спать.

Ночью встану, закрою заслонки. Как угольки покроются пеплом, изойдя до нутра дерева алым пламенем. И весь накопленный и собранный зной отдаст добром и благом. Все мучения, долги долгие и время. Которое не исчезает. А только превращается в иное..»