Форма воды

Ивы, ивушки, их кроны свисают до воды. Их называют ивой плакучей. О чем плачешь, ивушка, расскажи. Высокие берега бурлящей реки, волны колышут прибрежную траву, склоняя, нагибая растения, как в поклоне. Кланяется воде ивушка тоже, шепчет о чем-то. Смотришь — не можешь наглядеться. Завораживает. Где в глубине плещется сазан, играет, зазывает рыбаков порыбачить. Уху сварить ароматную, пахучую, с лаврушкой, с черным перцем. Ну и, как водится, чарку водочки плеснут в нее для особого вкуса. Не принято было сети ставить, на удочку все ловили. Удилище длинное — берег-то высокий. Почти не видно, как клюет. На интуиции рыбаки тянули сазана. Огромный, увесистый, жирный, прикормленный, да нагуляный. Жирком запасся. Глаза желтые пучит, вырывается. Камни, валуны лежат. Присядь, отдохни — говорят, приглашают. Мимо не пройдешь. Сядешь, слушаешь: речка быстрая бурлит, переливается водичка через камушки, журчит. И все со смыслом — в природе все отлажено. Залюбуешься. Вдоль дороги тоже ивы печально стоят, прислушиваются, где-то фазан выскочит. А то бывало, и кабан выбегал, клыки огромные. Ходят козы местные, от кустов отрывают листья. Вечер медленно опускается, и все потихоньку замирает, наслаждается прохладой. Ветерок все больше вступает в свои права, колышет листочки у деревьев, а они словно сворачиваются от ночной прохлады. Лунным светом залился простор. Загадочная тишина опустилась завесой, даже речка притихла, приглушила свой плач. Все затихло, наступила ночь. Взяла свои права, тут уже ночные обитатели появились: филин ухнет, ночные птицы издадут звук свой особый. Шорох в кустах, листья шумят. Неповторимые мгновенья в ночном лесу. Тайна…