Свет на троих. 11 глава

11 глава
Рассказ Маргариты

— Как-то, с полгода тому назад, — начала свой рассказ Маргарита, — я шла домой с прогулки. Это было днём. Собираясь открыть дверь подъезда, я вдруг увидела чью-то руку в красивой тёмно-коричневой перчатке, лежавшую на дверной ручке. Эта рука учтиво отворила мне дверь со словами: «Прошу вас, Маргарита». Конечно же, я сильно испугалась и обернулась. Сзади меня стоял молодой мужчина в шляпе и чёрном осеннем пальто. Стоял и улыбался приятной улыбкой; мне даже показалось, что это была улыбка сострадания. Я тихонько спросила:
— Разве мы знакомы?
— Нет, увы, — последовал ответ молодого человека, — но у меня к вам дело.
Я была в напряжении, и, что греха таить, мне стало страшновато. А он продолжил:
— Давайте присядем, — и указал на лавочку возле подъезда.
— Что-то серьёзное случилось?
— Ну, не совсем, хотя — да, но это не страшно, вы не переживайте! У меня просто для вас маленькая посылка. Ну, как маленькая? — он посмотрел себе под ноги. На земле стоял ящик, обёрнутый бумагой. — Это вам. От него. Помочь занести?
— Тут-то у меня всё перевернулось внутри. Я опустилась на скамейку, — продолжила рассказ Маргарита (было видно, что её до сих пор тревожит всё то, что там произошло), — и смотрела то на посылку, то на него.
— А от кого посылка? — вмешался в повествование Артём.
— Я не рассказывала тебе, Артём, — печально начала она, — да и мы с тобой ещё не так близко знакомы, не обижайся. Всё не так просто, и если я расскажу, может, ты мне и не поверишь... Вы не поверите, — посмотрев и на Дениса, и на Артёма, говорила она, — всё это немного потустороннее…
Маргарита замолчала. Видно было, как ей тяжело начать повествование о чём-то тайном, сокрытом от множества глаз и ушей. Опустив голову, она начала растирать виски кончиками безымянных пальцев. Но всё же решилась:
— Очень давно я любила одного мужчину. Он меня любил. Многое было, всего за раз и не расскажешь: жизнь насыщенная была, хоть роман пиши. Ну, если коротко: мы с ним как бы исчезли для окружающих, и долгое время нам было очень хорошо вдвоём — только вдвоём. А тот, кто нам помогал, кто устроил нам этот, так сказать, «побег», немного не договорил о нашем новом месте обитания. Слукавил. Конечно же: тишина, идиллия, чудесная природа, свой домик. Поначалу я просто не могла поверить своему счастью, тем более после всего, что случилось с нами, — после всех страданий мы заслужили этот благодатный уголок.
— А что с вами случилось? — настал черёд Дениса прервать повествование.
— Денис, как-нибудь позже я расскажу подробнее, это долгая история. Долгая и грустная. Так вот, пребывая в блаженстве, мы начали замечать, что чего-то не хватает. И поняли: мы были здесь одни, не считая старого слуги, который больше дремал, чем прислуживал. Но он нам не мешал, да и, наверное, никому уже не мешал — всё чаще молчал, протирал пыль с мебели и доспехов, прятался от глаз, спал в кресле, укрываясь пледом. Больше он походил на призрак, чем на человека.
— Слуга? Доспехи? А где же вы были? — выпучив глаза, спросил Артём.
— Ну вот, я и боялась, что вы мне не поверите.
— Да не-е-е, Маргарита, просто удивительно! Ну, это, наверное, где-то в Европе, в маленькой деревушке, где сильны традиции, устои?
— Ну, не совсем. Это, как бы сказать, не совсем… — Маргарита явно подбирала слова. — Я позже расскажу, а пока — о главном. Значит, о чём я? Ага, о слуге. Вот: мы были одни. И поняли — день за днём всё происходило одинаково, как будто из жизни изъяли самое главное, сердцевину, смысл. И потом стало ясно, что это и не было жизнью.
Тишина повисла в комнате. Никто не решался нарушать её. Маргарита подошла и поправила свечи: догоревшие вытащила из подсвечников и вставила новые. Пламя свечей дрогнуло, отбрасывая на стены длинные пляшущие тени, которые казались сейчас куда более реальными, чем всё, что происходило в этой комнате. Артём смотрел на её руки — тонкие, уверенные, привыкшие к странным ритуалам, — и чувствовал, как внутри него растёт почти осязаемое беспокойство.
— Ты хочешь сказать, что время там… застыло? — тихо спросил он, хотя вопрос прозвучал скорее как попытка ухватиться за привычную логику вещей.
Маргарита вернулась на место. Она медленно разгладила салфетку на столе, словно пытаясь стереть с неё невидимые следы того самого «безвременья».
— Время не застыло, Артём. Оно просто потеряло вес. Знаешь, как бывает, когда долго смотришь на бегущую воду: сначала ты видишь каждый всплеск, каждую каплю, а потом всё сливается в одно серое, гудящее полотно. Мы просыпались, ели, говорили одни и те же слова, которые уже давно не несли в себе никакой искры. Слуга… он был частью этого декора, как старый комод или трещина на потолке. Мы привыкли к его присутствию настолько, что перестали замечать, дышит ли он вообще. А потом однажды утром я посмотрела в зеркало и не увидела там себя. Только отражение комнаты, в которой ничего не менялось десятилетиями.
Она наконец посмотрела на Артёма. В её глазах, отражавших свет свечей, не было ни страха, ни грусти — лишь холодная, отстранённая ясность человека, который слишком долго смотрел в бездну и привык к её пустоте.
— Мы были как актеры, забывшие сценарий, но продолжающие играть свои роли из чистого упрямства, — продолжала она, понизив голос до шепота. — Я поняла: если мы не разрушим этот ритм, он поглотит нас без остатка. Мы стали бы просто тенями, которые даже не отбрасывают тени.
Да, жизни не было. Был просто покой, как и было обещано. Но кто же знал доподлинно, что такое по-настоящему «покой»? Мы долго искали ответы везде: в книгах, которых было очень много, в небесах, воздевая руки. Никто нам не отвечал. Была тишина, и мы двое.
Однажды мы собрались пойти куда-то очень далеко: а вдруг есть какой-то выход отсюда? Шли мы дня три, и везде одно и то же: речка, пустынные домики без обитателей, красивое небо, трава, деревья, цветы и…
— Покой, — закончил Денис, который явственно представил ужас одиночества, пусть даже и погружённый в красоту окружающего мира.
— Да, Денис, в точку... У меня развилась тоска. Мы уже не стали возвращаться в наш домик, ведь на пути у нас были десятки одинаковых пустых жилищ, мы могли бы жить в любом из них. Собственно, мы так и делали дальше, по пути к чему-то неизведанному. Надежда найти хоть что-то в нас ещё теплилась. И мы начали находить. Но это долгое повествование! — Женщина замолчала.
— Просим! Просим! — Артём по-детски захлопал в ладоши, и это развеселило всех. Друзья рассмеялись от души. Маргарита, чуть повеселев, предложила:
— Давайте-ка я приготовлю что-нибудь поесть, посущественнее сыра с ягодками.
— А как же рассказ о посылке? Что было внутри? — удивился Денис. — И про ваше путешествие.
— Ну, это, в общем-то, не было путешествием, скорее скитанием, странствием.
— Марго, стоп, — Артём задумался. — Вы шли несколько дней и ни одной живой души? А что вы ели?
Скептицизм юноши возрастал, а вернее — его неугасимое желание докопаться до самого дна и, докопавшись, начать рыть и там. Это часто приводило к тому, что его считали нудным. Но что поделаешь? У него такой характер был на тот момент: он юн, пытлив.
Маргарита опять замолчала и повесила голову, но затем резко её подняла:
— Да, собственно, чего это я? Я скажу, как было, да и всё! Поверят — хорошо. Не поверят — что ж…
Проговорив это, она продолжила:
— Хотите верьте, хотите нет, но да — за эти дни нам никто не встретился. И да, там, где были мы, всё другое: там есть еда, её можно есть, но потребности в ней, как здесь, там не существует. Пища там, скорее всего, — как наслаждение.
        Вновь тишина воцарилась среди беседующих при свечах. Денис молча налил всем вина, чувствуя себя неловко; он хотел разбавить сложившуюся ситуацию хоть чем-то, но подходящих слов в голове не находил.
Маргарита подняла бокал и продолжила:
— Я ушла в дебри, вопрос изначально же был о вине, — она виновато улыбнулась. — Просто я думала, что… неважно. В общем, этот мужчина передал мне ящик со словами: «Это вам. От него». И, конечно же, я сразу поняла, от кого. Я начала его расспрашивать... Ах да, — рассказ Марго начал путаться, — я забыла сказать главное: нас с моим спутником как бы разлучили, и вот я здесь, а он остался там; он не смог переступить грань, не смог. И вот уже много лет я всё жду его, жду, что он появится, выступит из тьмы мне навстречу. Но его нет…
Маргарита осунулась. Голос её становился всё тише. Она разглядывала бокал с вином безразличным взором.
— Я, естественно, начала расспрашивать этого, с позволения сказать, курьера о своём любимом человеке, но он так быстро начал от меня отделываться, говорить, что сильно спешит, а в какой-то момент и вовсе исчез. Взяла я этот тяжёлый ящик и приволокла домой. Долго не могла себя заставить его открыть: села рядом с ним на пол и смотрела, долго смотрела, думала и решалась. Решилась. А в нём оказались шесть запечатанных пыльных бутылок с вином, которое мы сейчас и распиваем. Ни письма, ни записки — только вино. Ящик с бутылками я убрала в кладовую и ждала момента, чтобы откупорить. Вот с Артёмом-то мы недельку назад и отведали его.
С этими словами Маргарита встала и вышла из комнаты.