Игрок Глава 10

          Женька сидел, скрыв карты в левой руке так, что оставался только маленький просвет, чтобы заглядывать в них, да и то, если смотреть в карты несколько сбоку. Пальцами правой руки изредка и мягко слегка постукивал по столешнице. Исподлобья он изучал своих оппонентов, окидывая их сквозь дерзкий, чуть насмешливый прищур глаз. Впрочем, это выражение лица было присуще ему в те молодые годы.

      «Вот средних лет мужичок, одет неплохо, аккуратно подстриженные ногти и волосы тщательно уложены. Смотрит на всех сверху, всем своим видом показывая, что решительно настроен на выигрыш. Он практически новичок, уповающий на удачу, совершенно не учитывающий, что среди игроков может затесаться катала. Он ещё не знает, что с такими людьми шутки плохи. Для них игра – это профессия, мастерство, которое обеспечивает их существование, и, которое за годы вознеслось до волшебства. А если бы работа выполнялась плохо, то каталой он не стал бы никогда. Но новичку это пока неизвестно. Он опрометчиво верит в свою удачу. Играет жёстко.  Пугает, тумана напустить пытается, надеясь на фарт. Значит, ничего весомого у него на руках нет…

      А этот мужчинка с солидным брюшком, наоборот, играет мягко. Ведёт себя, как барский кот: ласковый и себе на уме. Вот здесь надо быть очень внимательным, у него явно что-то крупное. Может, флеш или стрит, а может и «полный дом», то есть фул хаус. Но, пока это только догадки.

     Вот этот совсем юный игрок, такой «мальчик из порядочной семьи», едва ли 17-ти лет. Его-то что сюда занесло? Я в его возрасте фокусы учился показывать и даже не знал ничего о катранах. Видно, что неопытный совсем, «сырой», наверное, наслушался «сказок» о том, что новичкам всегда везёт и уговорил провести его в клуб. Взгляд растерянный, даже испуганный. У него точно ничего на руках нет. Эх, пацан, тут тебе не ребятня на щелбаны играет, а солидные дяденьки и, заметь, с немалыми денюжками, которые за «просто так» не раздают. Им тебя «придушить» - раз плюнуть. Для катал и шулеров нет ничего слаще лоха. Здесь твой оптимизм не поможет.  Обаятельно разденут тебя, юноша, будь уверен. До трусов. Такие они – сочинские бойцы, махровые профи. Точно разденут! Они отличные психологи. Где-то рявкнут, где надо – пошутят, а где-то и сами посмеются, в общем, обаятельные, «в доску свои парни». Им надо, чтобы ты проигрывал легко, даже с удовольствием. Чтобы у тебя сложилось впечатление, что в этот раз просто не повезло, но вполне может повезти в следующий. А сейчас … Ну, что ж. За удовольствие платить надо!

      А это… Он, тот самый Профи. Лет сорока. Солидный, респектабельный, уверенный в себе, как Перстень с яхты, чтобы ему пусто было! Смотрит урывками, тяжело, и, в основном, только в карты или на бабло. Кинет взгляд, как ядро из пушки, и снова отдыхает. Это настоящий противник и с ним нельзя расслабиться даже на секунду. Вот тут может подстерегать любая неожиданность. Карты, видимо, неплохие у него. Но, что там? Что? Хотя и у меня расклад не слабый, однако, в первой игре, думаю, не стоит выпендриваться, пусть покажет себя, что за гусь?» – так думал Женька, прощупывая своих противников взглядом, удовлетворённо отмечая, что люди за столом подобрались молчаливые.

      Женька не переносил болтунов, которые слишком надоедали своими подначками, замечаниями, советами и прочим шумом. Сильно раздражали они его, иногда так, что он еле сдерживался, чтобы не врезать «говоруну». И ещё одного не терпел Женька, когда, выиграв, начинали бахвалиться, демонстрировать добытую сумму и гордиться этим.
Не раз убеждался он, что деньги от игры уходят поразительно быстро, как вода сквозь пальцы. Рестораны, проститутки, иногда помощь тому, кому «просто край», а помочь некому, ну, и ненужные траты, конечно…Вот и денежки тю-тю. «По доходам и расходы», кажется, так говорят? Деньги есть – гуляем, денег нет – лапу сосём.

          А выиграть в 70-е годы можно было и полтора миллиона за день игры.  И это в то время, когда кооперативная квартира из трёх комнат в его городе стоила примерно десять - одиннадцать тысяч, а автомобиль «Волга» всего какие-то 8500 рублей. Кстати, средняя ежемесячная зарплата в то же время составляла 125 рублей. Женька очень любил цифры, и такие сведения приводили его в восторженное возбуждение. Да… выиграть то можно, а вот как эту сумму получить с проигравшего? Ведь не все же игроки министры, цеховики или сынки директоров заводов-гигантов, далеко не все располагают такими суммами. Получить выигрыш считалось особой доблестью, едва ли не престижнее, чем просто хорошо играть. Получить, а также, оплатить свой проигрыш в игре – было достойно особого уважения.

      «Да, собственно говоря, всё так и осталось, – продолжал вспоминать Евгений Георгиевич, – платёжеспособность ценится в кругу игроков очень высоко.  И уже тогда, в том Сочинском катране я знал это, молодой и обалдевший от своих возможностей. Одного я не знал – куда приведёт меня эта страсть, это непреодолимое желание играть. Я тогда был очень азартен и жил как под наркозом, в некоей прострации. Многое удивляло и даже восхищало меня, например, Бабларьян и тот же Артист».

 Поговаривали, что у Артиста в кармане почти всегда скромно лежало несколько десятков тысяч, просто так, на игру. Некоторые исполнители, кто очень трепетно относился к деньгам, считали, что наличие такого капитала говорит о том, что человек этот весьма состоятельный.  Что «ему вполне можно уже отойти от игры, купить себе таки приличную квартиру, машину и деньги ещё останутся. И не надо делать себе нервы». Основная часть игроков, тех, кто уже достиг уровня профи понимали, что такая сумма в кармане – это признак, прежде всего, надёжной платёжеспособности, а в игре это самое важное. Такой человек может оплатить любой свой проигрыш, презрительно кинув на стол крупную сумму. Это высший шик и безграничное уважение. Мысли об этом будоражили и побуждали исправить ошибки фортуны всеми доступными способами.

      Но, сейчас Жека старался не отвлекаться и думать только об игре. Уже на распасах стало ясно, кто возьмёт оставшиеся взятки.  Это было понятно всем, кто разбирался в вопросе, например тому же Профи, да и Женьке тоже, как говорится «к бабке не ходи». Жека мог бы побороться за выигрыш, но не смотря, на неплохую позицию в картах, он сделал вид, что труханул* и сдался, не открывая карт, произнеся одно слово «упал». Профи с непроницаемым лицом сгрёб денежную кучу к себе на край стола.  В его взгляде, которым он, наконец, одарил игроков, проскользнула нотка превосходства.

      Паренёк, проигравшись окончательно, вышел из-за стола с понурым видом. Видимо ему хорошо объяснили, что при игре в карты нет закона. Есть игроцкая этика. Если не можешь отдать проигрыш сразу, то ты должник выигравшего. И расписки здесь не нужны, отдать надо в самое кратчайшее время! Ибо здесь кардинально важна репутация. Лучше до этого не доводить.

«Ну, хватит, ребята, – решил про себя Жека, глядя, как дилер мечет карты на стол, – побаловались и будет».

      Игра началась, и теперь каждая партия была, как дуэль на шпагах.  Женьке нравилось именно это сравнение. Вначале игры Профи неторопливы, им не надо много говорить, молча выводят они из игры слабых, нанося внезапные молниеносные выпады. Это для неопытных игроков будущее непредсказуемо.  «Игра в любой момент может неожиданно поменяться», – думают они. Их греет вера в чудо.  И только Профи направляют руку судьбы. Исход борьбы между мечтателями и Профи очевиден. И вот в игре остаётся пара равных по силе соперников. Вот тут-то и встаёт вопрос: кто нанесёт противнику больше ударов, – смертельных уколов, кто кого обескровит раньше?

       Женьке сейчас легко и весело, кровь играет в его венах, будоражит всё его тело. Он не устал от долгого сидения за столом. В его глазах пляшут чёртики, а на губах танцует хищная ухмылка, ибо сейчас он в своей стихии. Он как будто медитирует, получает огромное удовольствие от игры, потому что всем своим естеством ощущает: эта партия его, выигрыш будет его и только его! Против него восемь игроков, но никто не видит лишней карты в его руке, так называемый «лишак». Он научился держать карту в ладони так, что её никто не замечает из игроков, сидящих с ним за одним столом.  Сейчас он скинет её, а это тоже довольно сложный и нахальный трюк. Но Женька умеет и это, он многое теперь умеет. И всё, игра будет сделана. Вот что такое «высший пилотаж».

Но, как же это щекочет нервы, эта опасность быть разоблачённым, этот каждодневный риск!   А обсуждение хода игры включает в себя такие трёхэтажные конструкции мата, содержащие эротические намёки, за которые его автор где-нибудь в местах лишения свободы не дожил бы до следующей сдачи.   Разборок между игроками хватает и чаще они заканчиваются плачевно. Скольких рисковых шулеров лежат под холмиками по всей России, да и за пределами её.

      Слабостью Женьки всегда были такие катраны, или квартирки, снятые для игры иногда только на одну ночь. Может быть потому, что там было не холодно и не жарко, а может потому, что очень напоминало те деревенские сеновалы, на которых и зародилась его любовь к карточным азартным играм. Чем? Разношерстной публикой. Здесь за одним столом встречались представители совершенно разных культур, бандиты финансово взаимодействовали с оптимистично настроенными интеллигентами. Здесь была особая атмосфера, где волны азарта накрывали с головой, а абсолютно искренне эмоции, выдавали настроение игроков.

Воспоминания Евгения Георгиевича услужливо предоставили картинки многочисленных злачных мест, где собирались покеристы для игры. Там можно было увидеть множество представителей разных групп общества, от совсем опустившихся маргиналов до профессоров каких-нибудь наук и высоких чинов отдельных ведомств. Были даже работники правоохранительных органов, тоже попавшие в сети игровой зависимости. Позже, после окончания института, он будет удивляться сколько есть мест, где играют в карты, о которых он раньше и не подозревал.
Это не только студенческие общежития, но и кафедры институтов и университетов, где играют с профессорами и ассистентами прямо там на кафедре, или в классах и кабинетах школы после окончания уроков с учителями и даже с завучем. Оппонентом в игре может быть любой раб лудомании – грузчик, шофёр, спортивный тренер. актёр, комбайнёр или строитель, мент, если он не на службе, и пассажир на вокзале или автостанции. Да кто угодно!
      И места для игры могли быть совершенно неожиданными, например. на остановке троллейбуса или в очереди за дефицитом, не говоря уже о парках и скверах, поездах и прогулочных судах. Главное было бы желание играть, да ещё карты и кошелёк с деньгами.

Как-то плотно поужинав в знакомом кафе, парни топали домой. Лёвка завёл разговор.

          – Ну, ладно, это лето вроде бы нормально началось: обжились тут чуток, контакты кое-какие наладили, работа неплохо идёт, причём с морем рядом, «мани» копятся, всё как будто ОК. А дальше? Лето закончится, опять на учёбу надо будет ехать. Тебе то хорошо, ещё четыре года в студентах будешь числиться, а я?

          – А что, ты? – заинтересовался Женька, не понимая куда клонит Лёвчик.

          – Я-то последний курс буду заканчивать. А дальше работать где-то придётся, на жалкие 120 рублей существовать. Прямо заплакать хочется.

          – А ты не работай! Будем так же ездить на юг, зарабатывать здесь.

          – Кто же мне это позволит? Уволиться? У нас в стране тунеядство строго карается, вплоть до…– он показал решётку из пальцев, тараща через неё глаз.

Женька удивлённо уставился на приятеля, об этой стороне своего увлечения он никогда не задумывался.

          – А делать-то чего тогда?

          – Чего-чего… В студентах надо немного задержаться. Вот чего.

          – Как задержаться? – уставился на Лёвчика Евгений.

          – «Академ» на год надо оформить. Ну, академический отпуск по болезни.

          – Да кто же тебе его даст? Ты же здоров, как бык.

           – Вот-вот.  Чем бы таким «заболеть»? – задумался Лёвчик, – Придумать надо, придумать…

          – Может голова или сердце, давление? – решил проявить эрудицию в этом вопросе Женька.

          – Нет. Это любой начинающий врач сразу рассекретит. Ведь их тоже чему-то в «медах» учат. Надо что-то такое, что не видно, но болит, и чтобы не сильно сложное было.  Придумал! – вдруг вскрикнул он, – Это будет перелом ноги!

          – Ты что, ногу специально сломаешь? –вытаращился на подельника Евгений.

          – С ума сошёл?  Нет, конечно. Только сделаю вид, что ногу ломал, похромаю для достоверности или на костылях попрыгаю.  Да, на костылях лучше!

          – Так ведь на снимки пошлют.

          – Ерунда! Договорюсь, сделают снимки. Бабло же есть. Оформят как сложный перелом, госпитализация, растяжки, гипс и всё такое.  А месяца через два или три я на костыли и… свободен, как птица! Можно в любую сторону лететь. Только всё это надо в последние дни лета делать.

          – Ну, ты и башка, Лёва! А расходы какие? – с восторгом смотрел на него Женька.

          – Расходы за две, ну, три игры окуплю. Мозги же пока не хромают. А артистом поневоле станешь, когда прижмёт. И лучше позаботиться об этом заранее. Тебе бы тоже на эту тему подумать не мешало. Снова бы куда-нибудь вдвоём ломанулись. Или ты выучиться стремишься скорее, чтобы потом вкалывать за сто рублей?

          – А чего это у тебя 120, а у меня 100? – по-детски обидевшись, спросил Жека.

          – Да, это я так, в общем сказал. Пусть даже 300, а что на них купишь? На машину или на что другое, путное лет тридцать надо откладывать. А так устроили бы снова «парные выступления» где-то на Северах. Интересно, играют они в своих чумах или ярангах, а? Там же у них в тундре ни театров, ни библиотек, даже телевизоров нет.  Чем они там развлекаются? Я слышал, что у оленеводов денег не меряно, а девать их некуда. Как думаешь, надо им помочь их потратить?  Здесь-то зимой, наверное, затишье?

          – Да, кто их знает, что чукчи эти в тундре делают. Не знаю ничего про чумы. А вот на Дальнем Востоке наверняка играют. Там порты, моряки, которые по загранкам плавают или, как они говорят, «ходят». А икры, рыбы сколько деликатесной! Там денежки водятся. Можно туда скататься, – размечтался Женька.

          – Можно, только зимой, – поддержал его Лёвка, – а сейчас и здесь ещё поле непаханое. Работы полно. Тем более мы уже подписались. А если надоест, в Крым слиняем. Всё в наших руках!

      Больше месяца ребята находились в Сочи. Компании игроков полностью обновлялись почти ежедневно. Одни приезжали на отдых к морю, другие уезжали к родному дому и месту работы. Играли во всех местах, где были желающие перекинуться в картишки. Спустя некоторое время друзья открыли сберегательные счета на своих близких и часть денег положили туда. Женька оформил книжки на своих родителей, а Лёвка на бабушку. Оба хорошо понимали, что нигде деньги так быстро не меняют хозяина, как в их деле. Не положишь сегодня в заначку, завтра их уже не будет. Хитра фортуна, крутится как флюгер в ветренную погоду: то в глаза улыбается, то повернётся спиной и поделать ничего нельзя.

      Подельники обросли знакомыми, их круг общения значительно расширился. Они знали всю иерархическую структуру сочинских игроков. А за ними прочно закрепилось прозвище «Бамовцы». В основном в игре им везло, и они часто слышали такое выражение: «Любят вас карты. Везунчики вы». Играли, то в катране, то на пляже. Лохов ловил обычно Лёвка, но иногда в роли ловца выступал и Жека.

Слух о двух парнях с БАМа, прекрасно управляющихся с картами, быстро облетел сферу, в которой вращались городские шулеры, да и вообще любители игры в карты. Местные в свою кодлу их не допускали, знали, что могут, ой, как могут облапошить. Поэтому играли с приезжими, кого удавалось подсадить на крючок.

      Игры с большими ставками были на учёте, в этом случае ребята присутствовали на них в качестве зрителей. О «золотоносных» гостях Сочи местная игровая элита знала заранее и готовилась ко встрече с ними уже загодя, тщательно скрывая эти сведения от посторонних ушей. Так напряжённо ждали одного богатенького Буратино из Свердловска, надеясь «раздеть» его на знойном берегу родного Чёрного моря. Но приехал он в свой санаторий уже «голеньким», в поезде шулера постарались – приголубили сердешного на все его бабки. Очень местные расстроились.

А тут ещё одна напасть. Нарисовался один залётный откуда-то с Севера, то ли из Воркуты, то ли и вовсе с Камчатки. Замучились с ним местные, никто обыграть его не может. Пригласили Бамовцев. Весть эту принёс Лёвчик, чем очень удивил Женьку.

          – Слышал, какой-то гастролёр приехал с Северов? Никак его местные опрокинуть не могут.

          – Нет, не слышал. И что, даже Артисту не по зубам?

          – Да никому! Прямо друид, проводник волшебства. Почти как «Партизан».

          – Какой ещё партизан?

          – Рассказали мне тут, был такой по прозвищу «Партизан». Приезжал откуда-то, как мы с тобой. Тоже селился на квартире и давал объявление в газету: «Живу там то, играю во что угодно и по любой ставке».

          – Да ты что! Прям так смело?

          – Да!

          – Ну и чего?

          – Выигрывал! У всех! Представляешь? – как-то очень весело, с восхищением ответил Лёвка.

          – Ух ты! Как это?

          – Талантливый, шельма.

          – Вот это да! – восхитился в ответ Женька.

*труханул – струсил.