Накладки

– Ну и на кой ты их сюда притащила? Я ж тебя как разумную просил…
– Как разумную? Ты меня просил, а у меня план потом горит? Ну ж нет. Лучше я с тобой три раза рассорюсь, чем себя подставлю.
– Да пропади твой план пропадом! Гореть ему белым пламенем! Тут реальные проблемы, а не твои циферки!
– Во-первых, моя работа ничем не отличается по важности от твоей!
– Ну да, пришла и бросила, плыви, мол, как угодно!
– Во-вторых, и не смей меня перебивать, мои планы и мои отчёты мне тоже важны. У меня, знаешь ли, бонус от них! и это твои проблемы, что в план не попадаешь. А если не попадаешь, то надо говорить. Где ты был на квартальном утверждении?
– А то ты сама не знаешь как у нас утверждают!
– И, наконец, в третьих… я просила не перебивать, напоминаю! В-третьих, я отчёты подаю не только в циферках, как ты изволил мне тут выразиться, но ещё и в буквах.
– И чёрточках?!
– Нет, но в кружочках. И треугольниках.
Спор подутих. Поставленная «партия» – та самая, лишняя, из-за которой и сцепились двое в коридоре, ничем не пытаясь заглушить свой скандал, да и было бы перед кем! – зашевелилась, почувствовав некое послабление и мир.
– А ну тихо! Кто там осмелел? – но та тень, что притащила их сюда, притащила самым грубым образом, дожидаясь, пока не соберутся все, подталкивающая самых нерасторопных так, что те чуть не падали, порыва к свободе не оценила. – Ну всё, давайте уже тише, недо вас сейчас!
– Серьёзно? – тот самый Распорядитель, которого так звала тень, пришедшая сюда со своей партией, не обратил на ту самую партию внимания.
– Что?
– В кружочках? В треугольниках?
– Серьёзно, – буркнула тень. – До того, как появилась письменность и речь, до того, как вообще появилось хоть что-то, похожее на книгу учёта, мы так и считали. Кружочки и треугольники.
– А сейчас зачем? – не понимал Распорядитель. – У тебя же база покруче моей. Да намного круче! Ты всех видишь от и до!
– Традиции. Перекраивать и отказываться от отчёта сложнее, чем заполнять лишнюю форму, – неохотно призналась тень.
Здоровый хохот прозвучал здесь глухо, но это не вызвало у «партии» никакого удивления, здесь всё было как бы более приглушённым:
– Ой, не могу… ты же Смерть, и треугольники в отчётах! Да тебе самую лучшую прошивку сделали, у тебя программное обеспечение такое, что у призраков шерсть дыбом встаёт!
– Помолчи, – бросила означенная Смертью тень. – У меня и работа другая, а кому и как отчитываюсь, не твоё дело, Арго!
Впервые она произнесла имя. Значит, и правда была взбешена.
– Прости-прости, – занервничал Арго, тоже поймавший этот момент. – Просто неожиданно. Ты же шестого рода, а тут… ну, сама понимаешь!
– Да ладно, прожили и умерли, – отмахнулась Смерть, метнув внимательный взгляд на забившуюся и притихшую партию. – Мне-то ничего, я хоть шестого рода, у меня программа и база. Двенадцатый на счётах всё. Тоже традиция, поди, переспорь! В мире Смертей традиции умирают медленно, уж прости за каламбур.
– Да мир, мир, – согласился Арго, – ты мне только скажи, что мне-то делать? По накладной смотрю, что у тебя дюжина. Пересчитывать надо?
– У меня всё как в банке!
– Не обижайся, знаю. Просто не знаю, куда и деть. Ну честно, я же не из каприза! Лезут и лезут, тянут! – в голосе Арго засквозило неприкрытое отчаяние. – Шестые все чётко делают, хоть накладные есть, отгрузить можно. Третьи оборзели совсем, бланки пустые приносят, уже две партии так катают. Девятые тоже – маху дали! Говорят о шести, привозят семь, а поди, найди ошибку. А я-то, я, на минуточку, один!
– Совсем плохо? – спросила Смерть безо всякого любопытства.
– Совсем! У меня ж простоя не должно быть вовсе, не предназначено для душонок-то склада, а же третий день простой! Ни транспорта, ни гидов – все охамели, работать совершенно не хотят! Вон, ждут…
Только сейчас из глубин коридора, скрытых чернотой и дымкой, донесся тонкий всхлип, который скрылся за приглушенным звуком пространства и… звоном цепей.
– Ну хоть ты в моё положение войди, а? я ж не просто так тут сижу! – Арго снова сделался слезливым. Не поборов Смерть в открытом противостоянии, он перешёл на жалость. – Ну тебе списком больше или меньше, а мне хоть без новичков надо, покуда этих не сплавлю куда следует… ну чего тебе стоит, а? я же не сижу. Я на приёмы хожу, телефон оборвал, призраков-гонцов посылаю, все отмалчиваются, точно мне одному здесь всё надо! Ну я добью их, ты не сомневайся. Вот только новеньких пока придержи у себя, ну чего тебе стоит? Часом больше, днём…
Арго осёкся, потому что видел в черноте глазниц отказ. Он его предчувствовал, но не мог не попытаться – отчаяние владело им.
– Приду по списку, – предостерегла Смерть, – хоть кого-то на пороге увижу, или решишь меня не пускать – пожалеешь, такую жалобу подам – не отмоешься, сам в бездну прыгнешь!
Арго промолчал. Он так и знал. Не сказал и слова, пока Смерть, снова взглянув на партию, покинула его бедное несчастное пространство. Только когда она была далеко, не сдержался:
– Дрянь! Нет бы в положение пойти, ай! Костяшка горделивая, чего с нею взять!
Рассудив так, Арго повернулся к партии. Пора было решать хоть что-то, а то шестая принципиальная – придёт в нужный срок и исполнит то, что обещала, а кляузы никому не нужны, начальство-то разбирать не станет по чьей вине простойка вышла! Начальству подавай результат.
Партия, впрочем, не порадовала. Слишком она была напуганная, полная глупости и страха, да что хуже – примитивных душ, которых цена исчисляется на килограмм. По весу – Арго точно помнил, как при последней проверке Верховный особенно возмущался, что все склады укомплектованы сверх меры.
– Господин… – пискнул кто-то из дальнего угла, набравшись храбрости, – что будет дальше?
Дальше… дальше Арго пойдёт домой. Нет, закончит смену, перед этим переговорив ещё с парой-тройкой обязательных личностей, попытается решить проблему, а если не решит, то решит всё завтра. Но лучше бы, конечно, решить, потому что пополнение приходит и приходит, и ладно ещё Арго, а вот сменщику его – Брэму – каково? Прийти в захламлённое душонками место, да всю ночь напролёт принимать новые поставки! С ума ж сойдёшь. Хотя, Арго так и начал сходить – и смену он начал ровно также, как должен был начать Брэм, в случае если Арго постигнет неудача, а Арго подозревал, что только неудача его и ждёт – вот и всё печальное дальше!
– Ничего не будет! – огрызнулся Арго. У него не было ни одной причины злиться на эту душонку, в которой растворились уже и имя, и человеческие черты, и память – осталось что-то обрывочное, что заносится в душу долгими годами, формируется и не успевает истлеть до конца в смерти.
Душонки зашевелились. Им явно требовалось обсудить эту страшную новость и жуткий ответ между собой. Забавно, в жизни они бы не пообщались бы даже, а тут, испугавшись, готовы делиться друг с другом всем.
– Как это, ничего? – это уже другая душонка подала голосок, и даже приблизилась в своём закутке к Арго, рассчитывая, видимо, на больший контакт и большую эмоциональность в ответе Арго.
Но Арго был уставшим. У Арго не происходила отгрузка душ. Смерть шестого рода всегда пунктуальна, она придёт с новой партией, а он эту деть никуда не может, так до разговоров ли ему с теми, кто для него не имеет никакого значения?
– А вот так! Ничего не будет. Ничего вас не ждёт. Никого из вас! – Арго рявкнул на всю испуганную партию, надеясь, что этот рык заставит их всех замолчать и не мешать ему. Это и в самом деле помогло. Довольно обведя всех взглядом и убедившись в полной покладистой тишине прибывших, Арго потянулся к рычагу внутренней связи, набрал номер.
– Что ещё? – быстро и решительно отозвалась Мэла, словно только и ждала сигнала. Впрочем, она всегда так отвечала, у Арго не было на памяти ни одного дня, когда Мэла была бы занята, может быть, она вовсе не отходила от рабочего места?
– У меня новая партия, а старых некуда девать, – напомнил Арго. – Весь коридор в душах.
– А я что сделаю? – спросила Мэла. – В свой коридор их переселю?
– Вы начальник смены, – Арго чувствовал, как слегка заискивает его голос, как становится тоньше и ненавидел себя за это, – я довожу до вашего сведения проблему.
– Я помню про тебя. Не надо мне напоминать об этом каждые пять минут! – Мэла заговорила ещё быстрее, и это было верным знаком того, что она в гневе. – Не надо меня отрывать по пустякам. Сказала, что знаю, значит я знаю!
Связь оборвалась. Мэла, не решив вопроса, ничем не поспособствовав его решению, просто отключилась.
– Гадина! – с чувством произнёс Арго. Ничего иного он сказать не мог. В иное время он бы даже понял её, посочувствовал. Но сейчас никто не сочувствовал и не помогал ему, а значит и он не считал себя обязанным помогать и сочувствовать.
– Господин, – его снова обеспокоили душонки, нет, им определенно не хватало разумности. Может быть при жизни они и были умны, а тут лезли под горячую руку.
Арго повернулся к ним в бешенстве. Строго говоря, никто не заставлял его отвечать, иной раз он расходился в гневе до того, что даже применял силу против тех, кто зарвался и лез под руку, но сейчас ему было не до этого и он не желал отвлекаться более на вопросы и замечания, а потому следовало всё прояснить.
– Что? – спросил он самым недружелюбным голосом.
– А как же господь? – спросили его из партии прибывших. – Почему его тут нет?
Арго был зол. Он мог бы сказать, что Господь когда-то, ну хорошо, не сам, но один из его прихвостней, подписал приказ о назначении Арго на бессрочную службу сюда для искупления грехов земных, но для этого надо было раскрыть правду про себя. Мог бы он сказать и то, что в Канцелярии Господней что-то напутали с закупками и отгрузками, вот и случилась накладка, и теперь бесприютным душам куковать здесь пока не появятся новые силы, новые разгрузки.
– А его нигде нет! – Арго чувствовал настоящую злорадную власть над ними и ликовал, что эти душонки были напуганы больше, чем он своей беспомощностью и простоем. – Нигде, поняли? Вы его не увидите!
Душонки зашумели, завозились, и это подняло Арго настроение. Нет, им явно хуже. Он-то точно знает, что господь есть. Он знает, что тот незрим, но всегда осязаем.
– Никого нет! Одна пустота! – только теперь Арго унялся. Он был доволен произведенным эффектом. Пусть боятся! Пусть знают что ничего не изменится и ничего не произойдёт для них, пусть не ждут счастливой вечности.
Как он не ждёт её для себя.
Арго вернулся к работе, снова набрал внутренний номер, на этот раз не Мэлы, какой от неё толк? Нет, Арго знал, что нельзя нарушать верховенство власти и раз Мэла была его начальником, то и идти он должен был к ней и только к ней, но, с другой стороны – она ему не помогала и не могла решить проблему, а у него копились души… и эти, новенькие, возились с шумом, мешали и отвлекали его сознания своим раздражающим испугом.
– Арго? Если ты по накладкам своим, то я знаю, – Рэндо не тратил времени, хотя и был поглощён в такую же вечность как и Арго, на приветствие. – Вот честно, ничем помочь не могу. Уже сделал заявку, но заявка только день регистрируется, ещё два дня на отправку… короче, сам всё понимаешь!
Арго понимал. Он всегда всё понимал.
– А мне что прикажешь делать? – спросил Арго. – У меня тут полон коридор! Коридор, Рэндо! Мне их в склад уже не впихнуть. Я  жду ваших телег и коробок!
– Работаем, – коротко ответил Рэндо. – Чего ещё?
Арго понял – бесполезно. Конечно, для них его крик о помощи, это всего лишь очередная заявка в синем журнале, а для него это трагедия, неудобство и неисполнение обязательств. И никто не хочет ему помочь – ни смерти, ни Мэла, ни Рэндо.
– господин… – душонки, до которых Арго не было дела, снова подали голос. И чего не успокаивались?
– Не до вас!
– Но, господин, вы не должны быть так жестокосердны к тем, кто не имеет никакой надежды! – его попытались упрекнуть, кто-то из этих испуганных, но осмелившихся на протест душонок.
Арго даже стало смешно. Не должен быть жестокосерден? Какая прелесть! А как бы он мог назвать тогда свою участь? Где милосердие для него?
– Потому и молчу, – усмехнулся Арго. – Молчу для вашего же милосердия.
Теперь им стало ещё страшнее. Но Арго был избавлен от неприятного испуга душонок – внутренняя связь звала его, ждала присутствия.
– Да? – спросил Арго.
– Ты чего панику разводишь? – Мэла зазвучало бешено и быстро, – Рэндо звонил, его беспокоил! Как ты посмел? Я же тебе сказала, что я занимаюсь твоим вопросом! Сказала? Сказала! Так чего ты попусту…
– А вы на моё место встаньте! – впервые Арго не стал слушать её, перебил, позволил себе перебить. Он ненавидел свою трусость и свою наглость, но он что-то должен был сделать и сделал. – Встаньте на моё место! У меня тут в каждом углу души плачут, вопросы задают, а отгрузка не производится!
– Я тебе говорила…
– заминка, накладка, нет закупок! – Арго не желал останавливаться в своём гневе. – Мне ваши отговорки не нужны, мне нужен результат! Мне нужен пустой коридор!
Теперь он сам отключился. Это было непрофессионально, но он не желал оправдываться за это. В конце концов, профессиональным не было и возмущение за один только факт того, что он посмел спросить, чем кончится его история.
– Распорядитель! – Смерть седьмого рода уже стояла в коридоре. За её спиной толпилась новая робкая партия, ещё более робкая, чем тем, прежние.
– Нет, нет. Нет места! – Арго бросился к Смерти, размахивая руками. – Нет, даже не вздумайте! У меня нет места, слышите?
– У меня отчёт и график, – Смерть седьмого рода даже не стала препираться, просто поставила перед фактом, – и теперь это твоя проблема.
Она даже не взглянула на него чернотой провалов глазниц, просто пошла прочь – равнодушная и неотвратимая. И равнодушная к его проблеме.
– В угол! – рубанул Арго, хотя в указанном им углу уже было людно – предыдущая партия жалась там, липла друг к другу, дрожала, понемногу свыкаясь с коридором и своим раздражённым хранителем.
Душонки поторопились в указанное место без ропота. Они видели, что там нет места, видели и то, что их новый владыка, пусть и временный, раздражён, но не посмели и головы поднять, спросить.
– Проходите, – зашелестели уже душонки. Теснясь и позволяя прибывшим встроиться в их испуганную сетку потерявших значение невесомых тел. – Мы вам всё расскажем!
Арго не обратил на них внимание. Он набирал внутренний номер – какая разница, ему уже всё равно прилетело от Мэл, так пусть ещё прилетит, не может же он бездействовать? Это Брэм может. А он нет. Хотя должен быть жестокосердным, и никто этого не отметит никогда.
– Мы уже всё знаем, – торопились душонки, теснились.
Арго набирал номер.
– У меня новая партия.
Рэндо выругался. Это было понятной реакцией, но что дальше? Что было делать Арго?
– Ну я постараюсь сейчас решить, – Рэндо вздохнул, – позвоню наверх, спрошу когда сможет прибыть отгрузка. А вообще, Арго, это не дело. У тебя души не вмещаются, а ты только когда они не вмещаются сообщаешь, кто так делает?
У Арго потемнело бы в глазах, если бы он только мог удивляться. Но прежнее, ещё не отжившее, людское, на миг взяло верх:
– Я сообщил о проблеме сразу, как не пришла первая отгрузка! Сразу же!
– Ты сообщил о проблеме тогда, когда она уже случилась, а должен был заранее, – голос Рэндо потерял всякую теплоту.
– Откуда я мог знать заранее? Я не рассчитываю рейсы, я не вижу…– Арго даже охрип от волнения, он и правда не мог этого знать, это были цифры и данные, которые были ему недоступны, и он не мог подняться над ними ни при каких условиях. Но Рэндо сейчас вёл себя так, словно один Арго и был во всём виноват.
Арго совладал с собою, вспомнил, где находится и ему стало легче. Конечно, Рэндо готовит для себя отступные пути, если он позвонит наверх и поторопит, он скажет, что это вина Арго, что это он не сообщил о проблеме, прохлопал все сроки и бедный Рэндо сбился с ног…
– Разберёмся, – пообещал Рэндо и голос его снова смягчился, он уже про себя явно решил как назначит виновного, и выбрал этого виновного – тот, кто больше всех беспокоился о душонках, кто больше всех надоедал, тот и виноват. – Ну ладно-ладно, не переживай. Позвоню наверх, и что-нибудь придумаем. Может помещение дадим, может быть кто-то из филиала подгрузит твоих, разберёмся.
– Спасибо, – сказал Арго, хотя внутри у него всё ещё кипело бешенство.
– Да не переживай ты так! – хохотнул Рэндо, совсем расслабившись, – спокойно! Всё обойдётся. И потом, ну случилась накладка и случилась, что теперь страшного? А даже если и случись – кому эти-то пожалуются?
Посмеиваясь, Рэндо отключился, а Арго ещё минуту смотрел на рычаг внутренней связи, осознавая то, что должен был понять раньше. Им просто нет дела! И причина этому проста – несчастным некуда жаловаться.
Некому жаловаться!
– И Господа тоже нет, – голос какой-то из душонок из предыдущей партии просвещал партию свежеприбывших с уверенностью и знанием дела. Может быть эта душа не казалась себе ничтожна, просвещая кого-то, Арго не знал.
Его почти подбросило от таких слов. Он был при власти, маленькой и ничтожной власти, но и он ничего не стоил со своими накладками для этого мира и острая несправедливость жгла его, проступая багровым пятном на его собственной незалеченной этим искуплением душе.
– Молчи! – сказал он тихо. Но душонка дёрнулась, услышав в глухоте коридора страшное знамение. – Это ложь. Господь есть. Всё есть на этом свете. И на любом другом из трёх.
Арго обвёл глазами всех неотправленных, дожидающихся бесконечной очереди душонок и усмехнулся:
– И у всех из них, во всех мирах, даже самых великих и страшных, есть накладки.