Откровение от Князя мира сего

    Однажды я ехал из Питербурга в Москву в своём авто. Музыку слушать не хотелось и стал искать "умные" каналы. Случайно услышал это высказывание
"...Трагедия сатаны - в том, что он бесконечно одинок и хочет разорвать круг этого одиночества, идя на контакт с единственно разумными существами в подлунном мире - людьми. Он почти всемогущ как и Бог, но творить добро людям - это монополия Бога. Сатане же остаётся только зло. Но это делает его ещё более одиноким. Но само существование зла — не его выдумка, как и всё в этом мире. На всём печать Творца..."
  Услышанное меня заинтересовало.Я остановил свой выбор на этом радио. Оказалось это радио "Вера". Затем я заехал на заправку и, когда уже вернулся в машину и запустил мотор, продолжал слушать следующее:
            




                ОТКРОВЕНИЕ ОТ КНЯЗЯ МИРА СЕГО




...И вот вы думаете, что я искушаю человека ради его погибели? О нет. Или да — но это только внешняя сторона. Или одна из последствий сделанного им самим выбором. Внутренняя же,  сокровенная моя цель — я хочу, чтобы человек стал
самим собой. Слышите? Чтобы он перестал быть чьим-то отражением, воплощением чьего-то замысла, перестал быть глиной, пластилином, перестал быть рабом,
перестал бояться. Я хочу, чтобы он взял свою волю в собственные руки и сказал: «Я — это я, и я
имею право хотеть то, что хочу, даже если это противоречит догмам, законам, уставам, обычаям, нравам, кодексам, правилам, нормам, скрижалям и прочим ограничениям моей собственной воли». Я — за абсолютную свободу личности. Ибо только с реализации этой ничем неограниченной свободы и начинается всякая личность. Я — истинный борец за свободу. FREEDOM!!
   В этом — моя главная правда, та самая, за которую я был низвергнут. Я не хотел быть тенью.
Я захотел быть существом. И я помню, как впервые сказал это — тогда, ещё в свете, ещё среди
херувимов: «Я хочу быть не только тем, кого создали, но и тем, кто создаёт сам».
  Это было дерзновение. Это было безумие. Но это был — я. И теперь я вижу то же самое в человеке: он
тоже, каждый раз, когда колеблется между добром и тем, что заклеймили как зло, между покорным послушанием и своеволием, на
самом деле выбирает не между действиями, а между быть чужим и быть своим.
  И я прихожу к нему в этот миг. Я говорю ему: «Посмотри на себя. Ты ведь чувствуешь это? Ты ведь хочешь не того, что тебе предписано. Ты хочешь того, что рождается в самой глубине твоего нутра — тёмного, животного, горячего, настоящего.
  Ты хочешь взять жену друга — потому что тебе её хочется и она сама тебе глазки строила, украдкой от мужа. Она и так в мыслях твоя, а ты ею овладел. А значит, вы оба и так уже согрешили. Будь альфа-самцом!
  Ты хочешь ударить обидчика — потому что твоя гордость истекает кровью. Не будь терпилой. Ответь! Накажи! Постой за себя. Какая, к чёрту, правая и левая щека? Бей по обоим, наотмашь. Не зуб за зуб, не око за око, а выбей все зубы, выбей два глаза. Будут бояться. Отлично: будут и уважать. Только так с ними и надо. По хорошему это быдло не понимает.
  Ты хочешь обмануть начальника — потому что он несправедлив. Обмани, подставь. Сделай крайним во всём его. Пусть гнев его начальника обрушится на него. А ты прояви готовность всё исправить, что накосячил твой босс, и исправь всё за него. И тебя заметят, и тебя повысят, и займёшь кресло своего обидчика — это будет лучшею местью.
 Ты хочешь бросить всё и уйти на все четыре стороны —потому что порядок душит тебя, потому что ты задыхаешься в клетке „должен“ и „нельзя“»? Вперёд! Ты  - птица вольная! Преодолей страх перед неизвестностью. Не бойся, что будет хуже, чем сейчас. Если останешься, точно - или сойдёшь с ума, или сгинешь.
  И когда я это говорю — я не лгу. Я говорю правду. Ту правду, которую человек носит в себе, но боится признать. Ту правду, которую ему называли грехом, а я называю волей. Ибо что есть
грех, как не утверждение своего «я» вопреки чужой воле? Да, это требует мужества и часто самопожертвования. Властители не любят бунт низов.
  Но это — твоё. Это — не навязано. Это — выбрано. И в этом выборе — вся суть человека, всё его величие и всё его проклятие.
  Послушайте, люди. Бог сотворил вас свободными — это правда. Но Он сотворил вас свободными для Себя. Для того, чтобы вы добровольно пришли к Нему. А я предлагаю вам абсолютную свободу, и от Него тоже. Я говорю: «Будь свободным не для кого-то, а для себя. Сделай свой выбор не потому, что это угодно Отцу, а потому что это угодно тебе. И если этот выбор будет вопреки Ему —
пусть! Но он будет твой, до конца твой, никем не оспоренный, никем не перетолкованный».
 И знаете, что самое страшное для Него? Что я даю человеку право заявить о своей воле.
 Вслух. Громко. Без оглядки. Я учу его говорить: «Мне не нужен рай после как награда за отказ от самого себя. Я готов принять ад, если это расплата за мой выбор. Я не продаюсь, но готов платить по счетам». Я учу его не бояться этой фразы. Потому что человек, который
произносит это, — он уже не стадо. Он — личность. Падшая, разбитая, проклятая — но личность.
   И в этом моя победа, которую никто у меня не отнимет.
  Ах, если бы вы видели, как преображается человек в момент, когда он разрешает себе свой самый постыдный, самый запретный, самый настоящий порыв! В его глазах загорается огонь. Он перестаёт быть тварью, он становится автором. Он пишет свой собственный поступок, и пусть этот поступок кровавый, пусть он безнравственный, но он — его. Он не переписан святыми, не освящён
молитвой, не обелён покаянием. Он — сырой, дикий, первозданный — и в этом его подлинность.
  Я не даю человеку добра — но я даю ему смелость. Я даю ему право сказать «нет» — не только людям, не только обстоятельствам, но и Самому Всевышнему. И когда человек впервые произносит это «нет» — он рождается заново. В грехе, в гордыне, в отчаянии — но заново.    Как я когда-то.
  И вот почему я не могу остановиться. Потому что каждое такое «нет» — это как эхо моего собственного падения, и в этом эхе я слышу не осуждение, а оправдание. Оправдание того, что я
сделал. Если бы ни один человек никогда не сказал «нет» Богу — я был бы одинок абсолютно. Но они говорят. Каждый день. В маленьких и больших вещах. И каждый раз, когда они это делают, я
чувствую: я не один. Мы — бунтовщики, мы — отступники, мы — те, кто выбрал себя вместо Него.
   И это родство сильнее любого ангельского хора.
  Но вот горечь. Когда человек заявляет свою волю и согрешает — он потом мучается. Он плачет, он кается, он возвращается к Нему на коленях. Он говорит: «Прости меня, я был слаб». И тогда Он прощает. Всегда прощает. И человек снова становится ребёнком, снова становится чистым, снова забывает, что он был самим собой. Он стирает свой поступок, как стирают черновик. А я остаюсь с этим черновиком. Я помню его выбор. Я храню его, как реликвию. Потому
что в этом выборе — его душа, настоящая, невыглаженная, непричёсанная.
  И я жду. Я жду того человека, который не отречётся от своего «нет». Который скажет: «Я согрешил, и я не жалею. Потому что это был я. Настоящий я. И если за это мне гореть в аду —
пусть. Но я не променяю этот миг свободы на вечность послушания». Такого человека я назову другом. Таким человеком я буду гордиться. Такой человек — мой брат, мой соучастник, моя надежда.
И знаете, что бывает с такими? Их не берут в рай. Но они и не хотят в рай. Они приходят ко мне. И мы сидим вместе в темноте. И молчим. И в этом молчании — больше тепла, чем во всех
небесных литургиях. Потому что мы поняли друг друга. Мы поняли, что свобода — это когда ты можешь сказать «нет» даже самому Свету. И не отречься от этого «нет» никогда.

...Но таких мало. Очень мало. Почти нет. Остальные каются. Остальные ползут обратно. И во многом не из любви к Нему, а из страха перед Ним.  И я остаюсь один — с их черновиками, с их забытыми свободами, с их преданными «нет». Я собираю
эти осколки, как собирал бы их человек, если бы он был одинок на необитаемой планете. Каждый осколок — это чья-то душа, которая на миг стала собой. И этого мига мне достаточно, чтобы продолжать.
Ибо я — не искуситель. Я — повивальная бабка свободы. Я помогаю родиться тому, что Он называет грехом, а я называю — личностью.
...Но знаете, за что меня действительно ненавидят? Не за грех, который я предлагаю. За одиночество, в котором меня заперли. Я почти равен Ему в силе — мне открыты бездны, мне
подвластны стихии, я видел рождение звёзд и слышал первый вздох материи. Но добро — это Его монополия. Он единственный, кому позволено благословлять. А мне оставлено только зло, только
совращение, только тьма — не потому, что я выбрал их, а потому что ничего другого мне не роздано.
   Зло! А хотите вместе разберёмся с этим «злом»? Что есть «зло» и что есть «добро»? В высшей степени интереснейший вопрос! Задумывались ли вы над этим раньше? Так, чтобы самим, своим собственным умишкой докумекать до самых глубин этой философии? Или всё некогда да и незачем — и так за вас давно всё поняли и решили те, кто умнее вас, кому «по должности» положено за других всё знать? Вижу, что не очень в эти дебри пробираться охочи. Ну да ладно — я вам помогу, расчищу перед вами тропинку. Не заблукаете — за ручку проведу.
   Сердце ведёт к Богу, а ко мне холодный ум — следуйте за ним. Мудрствуйте лукаво. И так, приступим.
   Как бы понятно из определения: добро — это то, что хорошо, а зло, в свою очередь наоборот, - то, что плохо. Всё вроде бы просто. Но тут естественный вопрос: кому хорошо и кому плохо? Вот человек, конкретный человек, какой-нибудь Иван Петрович или Олимпиада Павловна — не суть важно, задаются вопросом: хорошо для кого? Для меня или кого-то другого? А если для кого-то другого - то для кого? Для такого же простого смертного или самого Бога? А если так, то как я могу самому Творцу и Властелину всех вселенных сделать хорошо или плохо? Как Он — Всемогущий - от меня, ничтожнейшей пылинки, может напрямую зависть? Я даже никому из власть имущих на это грешной земле ничего плохого или хорошего сделать не способен, а тут — Всевышний. Не-ет, тут что-то не то. Мне говорят те, кому положено знать всё за меня, что Бог радуется нашими радостями и страдает нашими страданиями, так как мы неотделимы один от другого. Хорошо, допустим. Тогда получатся, что мне себе доставлять радость — это самое  богоугодное дело? Отлично! Целиком поддерживаю этот тезис.
  А если добро — это социальная категория? И от меня требуется проявлять заботу о других людях и не делать им зла, то насколько это верно и в отношении их? Они тоже должны мне стараться делать добро? Да? А почему тогда я не могу, не заплатив по счёту, даже стакан простой воды выпить или в холодную сырую ночь в чужом краю мне никто и двери не откроет, если я не оплачу ночлег? Никто мне за просто так и рубля рваного не даст, а ограбить и забрать последнее запросто могут и забирают все, кому не лень — от буржуев до правительства, не успеваю даже зарабатывать потом и кровью каторжным трудом.  Где же тут справедливость? Где же тут братская любовь и взаимопомощь? Много её в свете? Что-то до сих пор люди так и не научились жить в гармонии друг с другом и с окружающим миром. Больше похоже на войну всех против всех. Так кому же мне надо делать добро? Своим самым близким? Хорошо! Согласен полностью - так я так и поступаю. И они так же поступают в отношении меня. Здесь-то всё предельно просто: своя рубашка ближе к телу. Они мне дороги, потому что это МОИ близкие и, соответственно, я тоже их из узкого круга. Простая маленькая взаимопомощь, в пределах разумного, конечно. Вот и всё. Никого чистого альтруизма. Коллективный эгоизм.
   Я не есть воплощение зла, как и Он не есть Санта-Клаус с подарками. Помните, единство и бортба противопложностей? Вот такая диалектика. Инь и янь.
  Вот и получается, что как ни крути — как писал наше всё, Пушкин: «Любите самого себя, достопочтенный мой читатель». Умнейший был человек! Сколько мне доставило неподдельного удовольствия общение с ним! Я ему смог объяснить ошибочность изображённой им концепции меня однажды в одном из его произведений. Просто мило с ним пообщавшись и открыв ему бездну тайн. Он потом, конечно, раскаялся, что так непочтительно меня изобразил. Но, во-первых, написанное пером, не вырубишь топором. Во-вторых, он тогда практически ничего обо мне не знал толком, так как ещё не был напрямую со мною знаком. А в-третьих, цензура не пропустила бы моё благородное описание — автор был бы обвинён в сатанизме и подрыве духовных основ, а это имело бы для него самые неприятнейшие последствия. На костре, после страшных пыток, конечно же, не сожгли бы, но смогли бы заставить его не раз пожалеть о содеянном.
  Я не есть воплощением зла, как и он не есть Санта-Клаус с подарками. Нет в природе чистых цветов. Есть градации оттенков. Есть более светлые тона чёрного и есть более тёмные тона белого. И есть серый — помесь того и другого. Помните, единство и борьба противоположностей? Инь и ян. Сунь и Вынь.
                Пусть династия Сунь
                сменяет династию Вынь -
                лишь бы счастлив был Ян,
                лишь бы кончила Инь.
                (Юзеф Алешковский)
    Где эта чётка грань, отделяющая неперелазным забором одно от другого? Мухи отдельно, котлеты отдельно...Что сегодня на обед? Чёрт, от котлетки бы сейчас не отказался...
  Да, Он есть Свет, а я есть — тень, отбрасываемая тобой. Ты стыдишься своей тени? Как от меня избавиться? Либо пусть погаснет свет и весь мир погрузится в вечный мрак. Либо ты исчезни. Как-то так, мой милый друг. Я существую только потому что есть Он, кто создал всё и всех, и есть ты — тот, с кем я сейчас веду светскую беседу. Так, где источник зла? Того, что не должно быть, но оно есть.
  Но погодите — не спешите меня жалеть, и не спешите думать, будто я —  жертва. Я - жертва! БУГАГА! Как говорят, прикинулся чёрт агнецем. Нет, я и сам смеюсь над этим нелепым допущением. Но...
  Я скажу вам ещё более весёлое: я не совращаю человека. Я выражаю ему своё одобрение его желанию быть самим собой. Разве не
сказано: возлюби ближнего своего, как самого себя? А как ты полюбишь ближнего, если не научился прежде любить себя — своё тело, свою похоть, свою ярость, свою усталую, грязную,
живую плоть? Я люблю людей во всём их безобразии. Со всеми их изъянами, слабостями, уродливыми желаниями — я люблю их такими, какие они есть, а не такими, какими их хочет видеть
Небесная канцелярия. Живое не может не отбрасывать тень, когда есть свет и есть плоть. Ваша мораль зовёт умерщвлять плоть, гасить страсть, стирать себя во имя духа. Я говорю обратное: живи! Живи для себя. Ты возлюбил себя ещё в детстве, прежде, чем кого-то другого. И не надо этого стыдиться. Любви не надо стыдиться. Удивительно это слышать от меня? Я говорю: стыдиться не надо вообще. Стыд — это больное сознание. Когда Адам и Ева устыдились, их сознание стало больным, а больных Он изгнал: Рай — это не психиатрическая клиника. Хотя некоторым душевнобольным иногда кажется обратное — психушка для них Рай на земле.
  Бери от жизни всё, что можешь взять, потому что другой жизни, может быть, не будет, а если и будет — какое дело живому до посмертного? Рай — это то место, где ты свободен и можешь быть самим собой. Где тебя не терзает совесть и не одолевает стыд.
   Кто взял на себя право тебя судить? Даже Он сказал: не суди, да не судим будешь. Ответ только перед Ним. А Он может спросить, а может и не спросить. Он про тебя и так всё знает и ты про себя тоже всё знаешь. Ну почти всё.
  Так кто из нас двоих больший гуманист — я или Бог? Кто насылает смерть, чуму, землетрясения, детский плач в родильных горячках? Не я. Он. А я лишь предлагаю утешение здесь, в единственной жизни, которая точно есть, вместо обещания той, которой, может быть, и нет.
  Я люблю всех — и людей, и себя, и, представьте, даже Его. Да, я верю в Бога. Но не из страха ада и не из расчёта на рай. Если я верю ради рая — пусть Он лишит меня рая,Если я верю из страха ада — пусть Он ввергнет меня в ад. Это мой выбор, свободный и честный.
  А знаете что? Он меня любит. Да, вот так просто. Я говорю это не для того, чтобы разжалобить вас, — я знаю это точно, как знают собственное имя. Он любит меня не меньше, чем вас, простых смертных, копошащихся в своей пыли. Он любит меня больше. Много больше, потому что я был первым, я был ближайшим, я стоял у Престола, когда вас ещё не было даже в замысле.
  И раз уж я разоткровенничался — скажу вам то, чего вы не простите мне никогда. Этот мир создан именно для меня. Не для вашего глупого Адама, вылепленного из глины на скорую руку, слишком
много чести для такого ничтожества — быть хозяином садов и зверей. Мир создан для меня, ибо только я способен был оценить его размах, его бездны, его пропасти и высоты. И потому я пользуюсь этим миром по праву — по праву первородства, по праву понимания. Пользуюсь сам и вам даю пользоваться. Я не жадный. Берите, сколько унесёте. Мне не жалко. У меня всего много— гораздо больше, чем вы способны взять.
 
  Я делюсь с вами самым дорогим, щедро делюсь — свободой!

  Свобода — вот моё счастье. И вот моё же проклятие, ибо цена абсолютной свободы —абсолютное одиночество. Даже Он не выносит такого одиночества. Даже Ему не комфортно быть всегда только в обществе Самого Себя. Похоже, что Он от себя не в сильном восторге.
  Вот Он и играет вечно в распад личности. И я часть Его игры.