100 казнённых еретиков. Боярыня Морозова

12 ноября 1675 года

Боровск, Русское царство

Феодосия Прокофьевна Морозова (в девичестве Соковнина, в иночестве Феодора) была казнена необычным и весьма жестоким даже для Московской Руси способом. Она была сослана в город Боровск (ныне это райцентр Калужской области) и помещена в земляную яму, в которой по приказу царя Алексея Михайловича была уморена голодом вместе со своей сестрой.

Однако это была вовсе не садистская выходка царя-танатофила (в отличие от своего сына, Тишайший не был ни садистом, ни танатофилом, хотя был жесток весьма). Феодосия Морозова была казнена по принципу «подобное подобным» … в некотором роде «око за око» – ибо именно такими способами (закапыванием живьём и уморением голодом) её единоверцы, фанатики-старообрядцы, совершали массовые убийства (подробное об этом в главе Слуги Антихриста).

Но обо всём по порядку. Феодосия Соковнина родилась в Москве 31 мая 1632 года в семье окольничего (второй чин после боярина) Прокофия Фёдоровича Соковнина. Окольничие возглавляли приказы, полки, назначались в дипломатические миссии… поэтому её отец имел, грубо говоря, гражданский чин, эквивалентный армейскому полковнику. Статского советника, если по Табели о рангах Российской империи.

В 17 лет она вышла замуж за Глеба Ивановича Морозова, представителя рода Морозовых, родственников правящей семьи Романовых, царского спальника и дядьку царевича, владельца усадьбы Зюзино под Москвой. Спальники дежурили в комнате государя, раздевали и одевали его, сопровождали во время поездок. Обычно спальниками становились молодые люди знатного происхождения.

Должность спальника обеспечивала благоприятные условия для придворной карьеры. Спальники из аристократических родов получали от царя пожалование в бояре, а из менее знатных семей — в окольничие. Бывшие спальники пользовались особой близостью к государю, их называли комнатными или ближними боярами.

Брат Глеба Ивановича, Борис Иванович Морозов, владелец огромного состояния, умер бездетным в 1662 году, оставив наследство Глебу Морозову. В декабре 1963 года умирает и Глеб Иванович, и совокупное состояние обоих братьев номинально достаётся малолетнему сыну Глеба и Феодосии Морозовых — Ивану Глебовичу. Распоряжается состоянием, понятное дело, Морозова.

В одном из многочисленных имений Морозовых — подмосковном селе Зюзино, была обустроена по западному образцу одной из первых в России роскошная усадьба. При царском дворце Феодосия занимала чин верховой боярыни (статс-дамы или фрейлины), была приближённой царя Алексея Михайловича.

По воспоминаниям современников, «Дома прислуживало ей человек с триста. Крестьян было 8000; ездила она в дорогой карете, устроенной мозаикою и серебром, в шесть или двенадцать лошадей с гремячими цепями; за нею шло слуг, рабов и рабынь человек сто, оберегая её честь и здоровье…»

Вопреки распространённому заблуждению, деньги (даже огромные деньги), сами по себе ни хорошие и не плохие – они нейтральные… хотя и не совсем. Не совсем потому, что они являются усилителем. И грехов, и добродетелей… и психических заболеваний. У Феодосии явно были серьёзные психические проблемы, которые усилились после обретения огромного состояния.

Явно экзальтированная дамочка ударилась в религию… типично русское помешательство (в намного более рациональных и здравых западных странах такое встречается несравнимо реже).

Боярыня Морозова была противницей реформ патриарха Никона, тесно общалась с апологетом старообрядчества — протопопом Аввакумом. Она занималась благотворительностью, принимала у себя в доме странников, нищих и юродивых (типично русское явление, практически неизвестное на Западе).

Оставшись в тридцать лет вдовой, она «усмиряла плоть», нося власяницу. Неудивительно, что с такими заморочками и тараканами в голове (размером с тираннозавра) он подпала под влияние протопопа Аввакума (см. ниже).

Который по менталитету и поведению был типичным лидером тоталитарной секты… коими и были старообрядцы. Он быстро подчинил своему влиянию явно ещё и сабмиссивную молодую вдову и попрекал её, что она недостаточно «смиряет» свою плоть. Он писал ей: «Глупая, безумная, безобразная, выколи глазища те свои челноком, что и Мастридия».

Тем самым призывая её поступить по примеру безумной даже по нехилым меркам христианских мучеников преподобной Мастридии (выколоть себе глаза, чтобы избавиться от любовных соблазнов). Которые с точки зрения здравого смысла несопоставимо менее греховны, чем религиозный фанатизм.

Как сказал один из германских королей, изгнавший «охотников на ведьм и еретиков» со своей территории, «бабу трахать надо, а не жечь… будь она хоть трижды ведьма и еретичка».

Это некоторое преувеличение, но примеры массовой истерии во Время Огня (не только в приснопамятном Бамберге), убедительно доказывает, что блуд (даже самый затейливый) всяко лучше религиозного фанатизма (любого).

У Морозовой хватило ума не последовать требованию Аввакума (за одну такую выходку его следовало сжечь живьём), однако домашние молитвы она совершала «по древним обрядам», а её московский дом служил пристанищем для (совершенно по делу) гонимых властью староверов.

Но поддержка ею старообрядчества, по мнению Аввакума, была недостаточной (лидеру тоталитарной секты всегда мало), ибо он укорял её: «Милостыня от тебя истекает, яко от пучины морския малая капля, и то с оговором…»

Царь Алексей Михайлович, всецело поддерживавший церковные реформы, пытался повлиять на боярыню через её родственников и окружение, а также то, отбирая то возвращая поместья из её вотчины.

От решительных действий (ареста, суда и неизбежной смертной казни) царя удерживало высокое положение Морозовой и заступничество царицы Марии Ильиничны… а также то, что Феодосия Морозова неоднократно присутствовала в «новообрядной церкви» на богослужении, что старообрядцами рассматривалось как вынужденное «малое лицемерие».

Но после тайного пострига в монахини (это что-то новенькое) под именем Феодоры, состоявшегося в конце декабря 1670 года, Морозова стала удаляться от официальных церковных и светских мероприятий.

Под предлогом болезни она отказалась от участия в свадьбе царя Алексея Михайловича и Натальи Нарышкиной. Отказ вызвал гнев царя, он направил к ней боярина Троекурова с уговорами принять церковную реформу, а позднее и князя Урусова, мужа её сестры Евдокии. Морозова (к тому времени уже необратимая закоренелая староверка) обоим ответила решительным отказом.

Тем самым вынудив царя на решительные действия. В ночь на 26 ноября 1671 года в дом Морозовой по приказу царя пришли архимандрит Чудова монастыря Иоаким (впоследствии Патриарх Московский) и думный дьяк Иларион Иванов.

Они провели допрос Морозовой и её сестры (чтобы выказать своё презрение к пришедшим, они легли в постели и лёжа отвечали на вопросы). После допроса сестёр заковали в кандалы, но оставили под домашним арестом. 1

28 ноября 1671 года Феодосия была перевезена в Чудов монастырь, откуда после допросов её перевезли на подворье Псково-Печерского монастыря. Однако, несмотря на строгую стражу, Морозова продолжала поддерживать общение с внешним миром, ей передавали еду и одежду.

В заключении она получала письма от протопопа Аввакума и смогла даже причаститься у одного из верных старой вере священников — Иова Льговского. Вскоре после ареста Феодосии скончался её сын Иван. Имущество Морозовой было конфисковано в царскую казну, а двое её братьев сосланы.

Патриарх Питирим просил царя за сестёр; однако царь, называя Морозову «сумасбродной лютой» (что было чистой правдой), ответил патриарху, что «много наделала она мне трудов и неудобств показала», и предложил ему самому провести допрос боярыни.

Патриарх в присутствии духовных и гражданских властей беседовал с Морозовой в Чудовом монастыре. Решив, что она больна (боярыня не хотела стоять перед патриархом и весь допрос висела на руках стрельцов), попытался помазать её освящённым маслом, но Феодосия воспротивилась. Боярыню вернули под арест.

В конце 1674 года боярыня Морозова, её сестра Евдокия Урусова и их сподвижница жена стрелецкого полковника Мария Данилова были приведены на Ямской двор, где пытками на дыбе их пытались переубедить в верности старообрядчеству (полная глупость – пытки на фанатиков не действуют).

Согласно житию Морозовой, в это время уже был готов костёр для её сожжения, но Феодосию спасло заступничество бояр, возмущённых возможностью казни представительницы одного из шестнадцати высших аристократических семейств Московского государства. Также за Феодосию заступилась сестра царя Алексея Михайловича царевна Ирина Михайловна.

По распоряжению Алексея Михайловича она сама и её сестра, княгиня Урусова, высланы в Боровск, где были заточены в земляную тюрьму в Боровском городском остроге (в яму посажены, грубо говоря), а четырнадцать их слуг за принадлежность к старой вере в конце июня 1675 года сожгли в срубе.

Обеих сестёр по приказу царя уморили голодом в административном порядке, без суда. Евдокия Урусова скончалась 21 сентября 1675 года от полного истощения. Феодосия Морозова также была уморена голодом и, попросив перед смертью своего тюремщика вымыть в реке свою рубаху, чтобы умереть в чистой сорочке, скончалась 12 ноября 1675 года.

Почему Морозова отказалась покаяться, понятно – она была психически больной религиозной фанатичкой, чьи мозги были бесповоротно промыты лидером тоталитарной секты старообрядцев… её сестра, видимо, по аналогичной причине.

Почему их казнили? Потому, что были слишком опасны – столь влиятельные представители секты старообрядцев (не ереси, а политического движения… что делало их ещё более экзистенциальной угрозой), вполне могли довести дело чуть ли не до гражданской войны (с этих фурий станется). Поэтому в данном случае «нулевой вариант», скорее всего, был правильным и разумным решением.