Гралия Часть 8 Глава 2

Глава 2. Успеть везде

Вот жизнь человека. Загадка любого века.
Что значит жить? День за днем проводить?
Если все так, то цена ей пятак. А если не так, то как?
Может, все проще? Мы – разум и память.
Плоть же лишь путь в пустоте.
Мчится сознание сквозь лабиринты, смыслы ища в темноте.
Мир, как картина. Множество ликов можно в пути перебрать.
Тут ты властитель, там самозванец, нужно корону снимать.
Цель человека – предназначенье. Выполнить должно его.
В миг станут ясны смыслы, значенья, выход открыт для него.
Что значит выход? Мир совершенства, он, как итоги пути.
Станет садовник райского сада снова законы блюсти,
Станет возделывать пашни и нивы, мир подчиняя себе,
Больше не делая глупых ошибок, не доверяя советам извне.

Огонь уже насытился и готовился закончить свою трапезу, алые угли, обретшие серые и черные грани, уже лишь тлели, натужно попыхивая и потрескивая, не в состоянии более поддержать пламенный напор. Вокруг витали соблазнительные ароматы жареного мяса, пшеничных лепешек и специй. Они пленили каждого из присутствующих на полуденном привале, каждого, но не Кара Рока. Он сидел и, как могло показаться со стороны, задумчиво вглядывался в остатки костра, в действительности ни о чем не думая, ничего не желая. Ему было все безразлично, горечь разочарования переполнила его душу.
Это был последний привал на их пути, который начался в варте Толос. Где-то в полудне перехода им предстояло, как выразился Верлас, встретиться с нужными людьми. Компания странников подобралась разношерстная. Старшего среди них выделить было сложно, их группа состояла из тех, кто имел право голоса, будучи равным среди равных и молчунов разной степени пленения. К последним относился Кара, который хотя и не был связан, в отличие от Итель, опутанной по рукам и ногам, с кляпом во рту и мешком на голове, но постоянно находился в поле зрения двух пар цепких глаз, следящих за каждым его чихом.
Частью разношерстной компании Кара стал от безысходности, не понимая, кем теперь является – Роком или Керием.
Балом в их странном сборище номинально правили наемник Верлас, возле которого постоянно вился его тощий товарищ по имени Регрон. Вроде неплохой малый, но, на первый взгляд, какой-то бесхребетный. Со всем соглашается, всем помогает, уступает дорогу явно настроенным на конфронтацию диковатым горцам.
Калия держалась ближе к группе рыжебородых, что казалось Теберону странным. Хотя что он в действительности знал о своей боевой подруге, которая в какой-то момент стала для него кем-то большим, чем просто друг? Несмотря на то, что она девушка и довольно молода, знакомых у нее было хоть отбавляй. Все очень разные люди.
Горцы, обращаясь к Калии, называли ее Хель Ра. Какое имя было настоящим, оставалось загадкой. Вполне возможно, что настоящее имя не знал никто.
Группу горцев возглавлял некий Годорт Саро, который волком, недобро-недобро так посматривал своим единственным глазом на Рока. Когда рядом с Годортом оказывалась Калия, он так, чтобы это видели все, в особенности Кара, старался навязчиво приобнять ее, всем видом показывая, что он властвует над ней. Девушке явно это не нравилось, но она все терпеливо сносила. Видя такое, в глубине души у Кара Рока пробуждалось негодование, но неразразившаяся буря быстро стихала, стоило ему переключить внимание на что-то еще.
Кара всматривался в угли и не мог оторвать взгляда от этого увлекательного зрелища.
Тяжкое уныние и апатия владели Роком, которому после чудесного исцеления бывшим наемником по имени Верлас, ставшим то ли жрецом, то ли пророком, исповедующим ныне неведомого ранее в Гралии Живого Бога, открылось, что он – Кара – на самом деле Теберон Керий. Тот самый молодой зерт, безвестно пропавший в ходе битвы при Лысых холмах, возле Весларского леса, а потом, спустя длительное время, якобы найденный мертвым. Об этом продолжении развития событий ему поведал Верлас в ходе разговора, состоявшегося уже после воскрешения.
Кара-Теберон находился в полной дезориентации! А чего ожидать от человека, которого все, кто его окружают ныне, когда-то пытались убить? Верлас-целитель в наемническую свою бытность проткнул Теберона ножом и бросил умирать в Западной пустыне. Итель пыталась расправиться с Керием руками покойной ныне матери великого гарла: Фенедроппа приказала расстрелять Теба. Мстительница-Калия тоже была под стать. Она ближе других подошла к реализации плана – убить Кара-Теберона, пустив в него арбалетный болт. К слову, у нее-таки вышло задуманное. Как стало ясно после чудесного исцеления Рока-Керия Верласом, сердце пораженного действительно на какое-то время перестало биться.
Но не бывает худа без добра, как и добра без худа. Незримый барьер, скрывающий правду о прошлом Кара Рока, пал. Память вернулась к нему, а вместе с ней и осознание того, что его окружают только враги и потенциальные неприятели. Керий понял, что все так или иначе стремятся только использовать его умение – дар побеждать – для достижения своих корыстных целей. Т'Арк, чтобы стать воплощением бога Ченезара, победив в игре «Пирамида власти». Итель, дабы заполучить неограниченный доступ к эликсиру под названием «Красный дом» и править миром. У других цели были менее амбициозными, но сути их потребительского отношения к Року-Керию это не меняло.
Прошлое, как горный селевой поток, обрушило разом на разум Кара лавину воспоминаний, которые буквально морально смяли Рока. Знание правды о себе не сделало его жизнь легче, как казалось, а завело в лабиринт противоречивых суждений, обвинений, сомнений и разочарования. Да, теперь он мог без негативных эмоций лицезреть свое отражение в зеркале, думать, о чем пожелает, не испытывая приступы головной боли, пожалуй, это все, что нынче зерт гральцев заполучил положительного из произошедшего. Хотя нет! Был еще один плюс.
Возвращение памяти стало первой значимой частью, обретенной Роком после исцеления, второй – прежний облик.
Кожа на его лице в миг, когда сердце Кара перестало биться, свернулась, как высохший пергамент, и пала ему под ноги. Новое старое лицо было куда привычнее и приятнее глазу в отличие от ненавистной маски. Вот только переставая быть Кара Роком, он терял свой статус, положение и связанные с ними возможности. Ребром встал вопрос: куда податься и что делать дальше? Ответа не имелось.
Поэтому, когда Верлас сказал, что теперь Керию предстоит встретиться с человеком по имени Шуеш, у которого есть ответы на все вопросы, Теберон спокойно согласился с настоятельным предложением присоединиться к отряду наемника.
«Вроде головешки головешками, а какие они красивые, такие яркие», – восхитился Керий, вглядываясь в прожилки и широкие мерцающие борозды на останках прогоревшей древесины.
Угли в костре угасали, а мысли в голове Теберона медленно, но уверенно стали выстраиваться в упорядоченную вереницу.
«Я вижу яркие краски, – удивленно констатировал Керий, сначала не понимая, что в происходящем чудесного, но спустя пару мгновений прозрел. – Вот же, твою душу! Сколько времени прошло после приема эликсира Итель? День, два? Не пора ли появляться страшному предвестнику скорого недуга – обесцвечивание мира, когда все краски меркнут?»
Керий с опаской перевел взгляд на небо.
«Лазурное, как и должно быть, – осторожно заметил Теберон, – это хорошо, значит час расплаты еще не близок. Возможно, у меня в запасе день или два. О чем я думал, когда соглашался следовать за Верласом?! Нужно как-то умудриться переговорить с Итель, хотя сделать это будет трудно, учитывая, что у нее во рту кляп, а на голове мешок. Важно разузнать, нет ли у нее хоть сколько эликсира с собой. Ладно, с этим пока повременю».
Кони, пасущиеся возле бивака, встревоженно заржали, привлекая к себе внимание людей.
Теберон, как и его спутники, отвлекся, взглянув на лошадей, стараясь понять, в чем причина их беспокойства, но ничего подозрительного не увидел. Кони успокоились, продолжив равномерно, как ни в чем ни бывало, щипать подножный корм.
Керий вернулся к созерцанию костра, стараясь оставаться в глазах окружающих овощеподобным, безвольным созданием. Тебу пришло на ум, что лучше пока не демонстрировать на людях возвращающуюся к нему способность здраво мыслить.
«А то еще скрутят, как сделали с посланницей Башни, и радуйся потом жизни!»
Итель связали не просто так, а потому что опасались ее способностей. Хотя повлиять она могла не на всех членов отряда, но могущих оказаться под ее властью было все же большинство. Верлас первым делом, как только у него появилась возможность, заткнул рот посланнице Башни, дабы избежать проблем.
Зачем в принципе взяли с собой Итель, Керий не понимал. Логичнее было бы расправиться с грозным противником прямо в варте Толос. Но, как видно, у наемника были свои виды на чаровницу.
Теберон, помятуя об опыте общения с Итель, видя ее нынешнее положение, испытывал двойственные чувства. С одной стороны, ведьма заслужила такое обращение, с другой… сердце Керия предательски ныло, упрекая его в том, что он бездействует, не помогает как-то облегчить положение мученицы. Пусть она заблуждалась в методах оказываемой поддержки, но девушка вроде как искренне желала ему помочь.
Керий размышлял, машинально подмечая, как задорно бороздят небо, летая наперегонки, преследуя мошкару, птицы.
«Как-то многовато их тут собралось, – мимоходом подметил он. – Все небо заполонили. Обычно говорят, когда они низко летают – быть дождю, высоко поднимутся – сушь установится. А сейчас везде снуют. К чему бы это?»
Теберон покосился в сторону присматривающих за ним двух рыжих бородачей, сидевших поодаль от него и с удовольствием доедающих жирные куски свиного мяса, оценивая их. Горцы были крепки и молоды. Они пока не подметили перемены в поведении поднадзорного.
Внимание Керия переключилось на Калию.
«Почему горцы называют Калию Хель Ра? Ра, Ра…? Это же какой-то знатный род. Вроде как его члены были замешаны в бунте… Хотя, наверное, я что-то путаю. Бунтовщиков казнят, а не берут в регулярное войско, да тем более не приближают к командованию. Калия же исполняла роль гонца при моем дяде Виларе Леоссе. Возможно, если ее родные заключены где-то в качестве заложников, то тогда, почему бы и нет... Друга держи близко, а врага еще ближе. Нет, да не может этого быть! Калия своя».
Керий перевел взгляд на девушку. Она сидела спиной к нему, находясь довольно далеко от Теба. Калия расположилась на попоне и что-то увлеченно объясняла Регрону, товарищу Верласа. После покушения на жизнь Керия и его чудесного оживления Калия старалась не встречаться взглядом со своей недавней жертвой, словно стыдясь произошедшего, не находя слов оправдания, а может, просто не желала с ним говорить по иным причинам. Между нею и Тебероном нынче ощущался холодок. Словно ее чувства к нему переменились, угасли. С Калией и Регроном сидели подростки – девочки, кажется дочери наемника, и еще какие-то дети, которых держала в качестве заложников в варте Толос Итель.
– Вижу, тебе стало лучше, – донесся из-за плеча Керия голос Верласа.
Теб сморщился.
«И когда он успел оказаться позади меня? Вот проныра, а главное глазастый. Никто не заметил перемен, а этот…»
Керий, несмотря на провал, решил не отвечать на вопрос, надеясь на то, что наемник мог просто проверять его, задавая провокационный вопрос».
– Чего молчишь? – подсаживаясь к Теберону, снова спросил Верлас. – Вижу, тебя любопытство разбирает, так спрашивай. Чем смогу, помогу.
Теберон, решив играть свою роль до упора, продолжал молчать, впившись пространным взглядом в кнезовы угли.
Наемник поднялся, похлопал молчуна по плечу:
– Не торопись с поспешными выводами. Я, как и многие из тех, кто окружает тебя сейчас, не враг. Враги стараются навредить своим противникам, а не лечат их. Регрон мой товарищ. Мы с ним заодно, для тебя он не угроза, а помощник. Калия, так та и вовсе ради твоего нынешнего благополучного путешествия, безопасность которого взялись обеспечить горцы, взяла на себя обязательство стать женой Годорта Саро. По моему мнению, погорячилась девка, осуществила недальновидный размен, но, как говорится, каждый вправе выбирать себе ярмо, которое понесет по жизни. Вот Итель опасна для всех, но я, как видишь, решил проблему с ее жалом. Все еще не желаешь говорить?
Собеседник был не преклонен, молчал как рыба. Хотя стоило ему это не малого труда. Сейчас он более всего желал сорваться с места и кинутся к Калии, потребовав у нее забрать свое обещание. Теберон ощутил в себе жгучее пламя ревности. Теперь Керий понял, почему Годорт так вольно ведет себя с девушкой.
Наемник вздохнул и сопровождаемый щебетом назойливо снующих вокруг птиц направился в сторону Регрона, но не дошел до него, застыв на месте.
Керий, ожидая какого-то подвоха, все так же играл свою роль, не поворачивая головы, лишь косясь на наемника. Однако, как оказалось, смотреть следовало совсем в другую сторону.
Внезапно со стороны, где отдыхали горцы, раздался возмущенный вопль, а за ним еще и еще, но последующие возгласы были криками ужаса и отчаяния.
Испуганно заржали лошади, предпринявшие безуспешную попытку бежать. Они падали на землю, не способные к скачке, ввиду того, что их ноги были стреножены.
Теберон, решив, что для проверки состояния его рассудка со стороны Верласа и других членов отряда происходящее уже перебор, переключил внимание на огненногривых, повернув голову в их сторону. И, надо сказать, сделал это очень вовремя.
В траве вокруг горцев что-то активно двигалось.
Горцы, отмахивались от кого-то, старались давить нечто в траве ногами, бранились и вопили от боли и отчаяния.
«Да что там происходит?»
Поняли, что дело неладно, Калия и Регрон, поднявшись со своих теплых мест и берясь за оружие.
Внезапно из давящей на уши какофонии звуков Керий четко уловил характерные трескотню и шипение, которые издавала обитавшая в пустыне трескучая змея. В тот же миг он увидел, как из травы в сторону одного из горцев метнулась серо-коричневая лента. Змея впилась в живот человека и, моментально разжав челюсти, вновь соскользнула в траву.
«Откуда тут взялись эти твари, их дом пустыня, а тут степь?»
По всему выходило, что рыжегривых атаковало значительное количество аспидов. Выглядело это очень странно, словно змеи организовали охоту стаей. Выследили добычу, выждали момент и, когда люди расслабились, атаковали самую большую их группу, совершенно не опасаясь за последствия нападения. Действовали гады наверняка, словно будучи абсолютно уверенными в успехе своей затеи.
Лошади, что не прекращали попыток подняться, привставали, увешанные десятками ползучих аспидов, снова падая.
Калия, хотя и была в непосредственной близости от бивака горцев, где развернулась трагедия, но змеи пока не атаковали ни ее, ни Регрона, ни детей-подростков, сгрудившихся за их спинами. Поэтому Теберон решил помочь другой своей знакомой, воспользовавшись тем, что горцы-надсмотрщики кинулись на выручку собратьям, попавшим в беду. Он подскочил к Итель, которая беспомощно лежала на земле и лишь по крикам и ржанию могла понять, что что-то не так. Керий поднял ее на ноги, сорвал с головы мешок и, поднеся указательный палец к своим губам, негромко сказал:
– На нас нападают змеи, посмотреть – самые обычные, но эти твари не скрываются от человека, как делают их собратья, а пытаются организовать на нас охоту стаей. Я освобожу тебя, но ты не применишь своего дара без моего разрешения и не убежишь. Уговор?
Она кивнула, после чего горделиво, победоносно приподняла голову.
«Ох, точно не сдержит слова, но я не хочу быть причастным к ее смерти», – возясь с оковами, пустился в самооправдания Теб.
Занятый делом Керий по ходу поглядывал по сторонам, пытаясь разглядеть, нет ли поблизости какой опасности. В какой-то момент он поймал укоризненный взгляд Калии в свою сторону. Оправдываться не было времени, поэтому Теб просто продолжил свое противостояние с веревкой.
Верлас безмолвным истуканом продолжал стоять среди царившей вокруг вакханалии.
Горцы тем временем принялись падать на землю. Павшие более не вставали.
«Подействовал яд».
Калия и Регрон раскидали остатки своего костра в надежде, что змей это остановит или по крайней мере немного задержит, после чего принялись отступать в сторону Керия. Трава ходила ходуном. Змеи следовали по пятам убегающих, не обращая внимания на угли.
Теберон разобрался с узлом на руках Итель, когда к костру Керия выбежали Хель Ра, Регрон и верещавшие подростки, а еще горец с повязкой на глазу, тот самый, что всем видом показывал свое доминирующее положение над Калией.
«Если он тут, значит змеи не смогли добраться до него. Жаль, не нравится мне этот малый».
Аспиды не дремали. Хель Ра чудом увернулась, рубанув по летящей мимо гадине своим клинком, разрубив ее пополам. В тот же миг из обрубков прыснула какая-то белая жидкость. Крови не было совсем.
От следующей твари девушку сберег горец, ловко поймавший извивающуюся в полете ленту прямо за голову. Да, да, именно в броске. После чего, раздавив череп аспида, бросил останки в траву, вытирая испачканную белой жижей ладонь.
Итель, тем временем получив свободу рукам, в первую очередь освободила рот от кляпа и с округленными от ужаса глазами, грязно выругавшись, принялась за узлы на ногах. Повсеместно трава вокруг выживших колыхалась в бешеном танце, а это означало, что отступать некуда, предстояло принять бой тут.
Теберон зашарил взглядом по сторонам в поисках оружия. Ничего бесхозного не приметив, он бросился к Верласу, который был неплохо вооружен и преступно бездействовал.
Задуманное Керий реализовать не смог. Наемник, когда Теб ухватился за рукоятку его палаша, перехватил руку юноши, посягнувшую на чужое.
– Стой и не двигайся, змеи не тронут, – сквозь зубы прошипел он. – Мой Бог так сказал.
– Если хотим выжить, надо стоять и не двигаться! – выкрикнул Керий, обращаясь к выжившим, не требуя дополнительных разъяснений у Верласа.
– Легко сказать, но сложно сделать! – откликнулась на призыв Итель. – Я змей боюсь!
«Хоть стой, хоть падай, всемогущая боится аспидов!»
В конечном счете все присутствующие прислушались к совету. Даже горец застыл на месте, словно был каменным изваянием.
Змеи выползли на примятую вокруг кострища траву. Они не атаковали, а медленно, как морские волны, набегающие на берег, приближались к людям, не делая резких движений.
Вот первые трескучки оказались возле ног Теберона. Не двигаться было той еще задачей. Пара змей обвились вокруг его лодыжек и, задрав морды, уставились вверх.
«Брысь, гадины, пошли прочь!»
Керий худо-бедно, но сносил присутствие аспидов в непосредственной близости, как, впрочем, и Калия с Регроном, вокруг которых за копошащимися телами пресмыкающихся не было видно земли. С Итель дела обстояли иначе. Ее трясло от страха, но гады не атаковали ее. Даже не пытались заползти на посланницу Башни.
Тяжелее всех было подросткам, они, зажмурившись, прижавшись друг к другу, стояли дрожа, волей-неволей, но терпя любопытствующие прикосновения аспидов.
В этот момент Керий почувствовал на себе чужой недобрый взгляд, исходивший не от змей, а откуда-то извне их бивака. Пытаясь найти любопытствующего, он, вращая только глазами, зашарил по местности. Сначала безуспешно, но, когда уже был готов бросить эту затею ему все же удалось отыскать хозяина нехорошего взгляда.
От неожиданности Теб вздрогнул, моментально почувствовав отвращение к великану-незнакомцу, облаченному в странную с виду тканевую одежду серого цвета, со множеством складок и причудливых изгибов, чем-то напоминавшую накинутый плащ. Чужак скрывал свое лицо под капюшоном, но Керий был готов поклясться, что глаза гостя устремлены именно на него.
«Это еще кто такой? Почему не страшится змей? Или их возле него нет? А может, это он как-то управляет аспидами сродни тому, как людьми манипулирует Итель?»
Последняя мысль почему-то показалась ему самой правдоподобной.
Чужак, будто поняв, что он обнаружен, сделал несколько шагов в сторону Теберона и его спутников, на ходу зачем-то снимая капюшон.
«Приятель, лучше бы ты этого не делал, ну и урод же ты, однако», – посетовал Теберон, однозначно придя к выводу, что перед ним главный злодей, виновник происходящей вакханалии.
Белоснежное лицо великана лишь отдаленно походило на человеческое. В его середине находилась широкая, ухмыляющаяся пасть, над ней громоздилось размазанное по роже подобие носа с узкими стрелками ноздрей по бокам. Выпученные, походившие на два пузыря глаза, смещенные в сторону висков, напоминали акульи. Подбородок, губы, надбровные дуги лишь отдаленно угадывались в этом ужасающем лице-кляксе. Волос на голове не было, зато имелись странные мерцающие изнутри костные наросты. Толстая, покрытая множеством кожных складок шея крепилась вполне к человеческому по внешнему виду туловищу, особенности строения которого скрывала одежда.
Чужак на ходу, как будто приветствуя кого-то, поднял правую руку и махнул ей, тут же ее опустив.
«Что это значит? – насторожился Теберон. – Может, здоровяк отдает команду змеям нападать или подает сигнал кому-то за моей спиной?»
Соблазн обернуться был очень велик, но Керий сдержался.
И тут в ход событий вмешалась новая сила. Небо над полем, как по мановению волшебной палочки, потемнело. Птицы, до недавнего времени хаотично снующие туда-сюда, собрались в гигантскую стаю-облако.
«И…?»
Время замедлилось. Керий зачаровано наблюдал за небесным преображением. А потом время резко ускорилось, когда крылатая братия разом спикировала вниз, атакуя змей. Теберон даже испугаться не успел, столь молниеносным было нападение.
Все птахи, и мелкие, и крупные, принялись отчаянно клевать, царапать, просто врезаться, как маленькие стрелы, в змеиные тела, что устилали всю землю вокруг людей.
Керий удивился, почему ни одна из птиц не коснулась его или других членов отряда. Он чувствовал только порыв успокаивающего, какого-то убаюкивающего ветра, что несли их крылья и ничего более, никакого иного контакта.
Крылатых спасителей было столько, что Керий потерял из виду великана, опешив, таращась на происходящие побоищее.
Пернатое воинство расправилось с аспидами и, как внезапно появилось, так же молниеносно и улетело, устремившись куда-то на восток, оставив после себя змеиные трупы, лежащие вперемешку с павшими крылатыми героями, чьи тела утопали в какой-то белой жиже, проступившей из ран гадов вместо крови.
Как только стало ясно, что опасность позади, Верлас кинулся к своим девочкам, обнимая и целуя их.
Опомнился и Теберон. Он постарался отыскать странного гостя-великана, того, кого назначил в своих размышлениях главным неприятелем, но того и след простыл.
Керий сорвался с места, бросившись по траве, заполненной останками змей, при этом пару раз поскользнувшись, еле удержав равновесие. Он спешил к тому месту, где последний раз видел великана, не задумываясь о том, что кто-то из аспидов вполне мог пережить атаку и был способен ужалить его. Теберон бежал, выкрикивая:
– Вы его видели? Видели? Куда он делся?
Окружающим было самим до себя, они явно не понимали, о чем он спрашивает.
Теберон довольно быстро оказался на месте, где недавно стояло чудовище.
Ничего. Керий раздосадованно махнул рукой. Только трава примята. Вокруг поле, поле, поле и дорога, на которой появилась вереница повозок и раторков.
– Вот и Шуеш подоспел, – сообщил подошедший к Тебу Верлас, указывая в сторону колонны. – Скоро он все тебе объяснит. Он помог нам сейчас, а теперь мне нужно будет помочь ему.
– Верлас, ты видел урода в плаще?
– Не видел, но чувствовал.
Не пытаясь разобраться, что значит чувствовал, Керий продолжил:
– Сейчас эта тварь змей на нас натравила, потом еще кого покрупнее приведет. Его надо найти и прикончить. Он очень опасен.
Наемник усмехнулся и сказал:
– Не волнуйся, нам в этом деле тоже уже помогли.
– Ты о чем?
– Да вон, посмотри, – указал рукой куда-то на запад Верлас, – это, кажется, твой человек, по крайней мере он точно так считает, шел за нами от самого Толоса и вот теперь сыграл свою роль. Пристрелил из лука повелителя змей.
Теберон взглянул на запад и увидел, что в их сторону идет человек, держащий в руках лук. За спиной гостя виднелись хребты Твалирона.
Керий узнал его и облегченно вздохнул:
– Я рад, что не ошибся в тебе, Ленид Аслор.
Верлас одобрительно кивнул:
– Хвала Богу Живому!