Хранители порога 2. Глава 12

На вокзале было людно и шумно. Утренние поезда увозили людей в соседние города, в столицу, в другие концы страны — кто-то спешил на работу, кто-то ехал к родным. Оглушительный гул голосов смешивался с металлическим скрежетом колёс, гудками поездов и трескучими объявлениями диспетчера. В воздухе пахло мазутом, горячим асфальтом и свежей выпечкой из привокзального киоска. Антон и Милана метались между платформами, судорожно вглядываясь в лица, в спины, в каждый вагон, в каждую дверь.

— Вон она! — вдруг выкрикнула Милана, указывая на дальний перрон. Её голос дрожал, а рука, вцепившаяся в плечо Антона, была ледяной. — Четвёртый путь.

Антон резко обернулся и замер.

Вика стояла у открытых дверей поезда, готовящегося к отправлению. В одной руке она держала маленькую дорожную сумку, другой поправляла волосы, разметавшиеся по плечам. На ней было простое серое пальто, лёгкий шарф, а волосы свободно спадали на плечи. Она выглядела как самая обычная девушка, уезжающая из провинциального городка куда-то далеко. Ничего демонического, ничего пугающего. Но когда она медленно обернулась, словно почувствовав его взгляд, Антон увидел её глаза.

Тёмные. Холодные. Бездонные, как сама вечность.

Медальон на его груди резко обжёг кожу — так сильно, что он едва не вскрикнул. Жар был предупреждением, криком об опасности. Их взгляды встретились поверх мельтешащей толпы, и Антону на одно короткое, невыносимое мгновение показалось, что он слышит другой голос — не голос Гордыни, а настоящий, Викин, слабый, как шёпот: «Не иди за мной. Опасно. Прошу тебя…» Или это ему просто показалось — гул вокзала, звон в ушах, собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

Гордыня улыбнулась. Улыбка была холодной, презрительной, полной древнего, нечеловеческого превосходства. В ней не было ни капли сожаления. Ни капли страха. Затем она развернулась — резко, почти грациозно — и шагнула в вагон. Антон рванулся вперёд, расталкивая толпу, но было уже поздно.

Двери с шипением закрылись. Поезд тронулся — медленно, неумолимо набирая ход.

Антон и Милана остались стоять на опустевшем перроне, глядя вслед уходящим вагонам. Холодный осенний ветер гнал по платформе обрывки газет и сухие листья. Где-то над головой безразличный голос диктора объявлял следующий рейс.

— Мы потеряли её, — прошептала Милана. В её глазах стоял ужас пополам с отчаянием. — Она уехала. Мы не успели.

— Нет. — Антон, не отрываясь, смотрел на удаляющийся поезд, на последний вагон, который уже скрывался за поворотом. — Мы не потеряли. Мы знаем направление. Мы знаем, куда она едет. И у нас есть кое-что, чего нет у неё.

Он достал из-под рубашки медальон. Металл всё ещё был тёплым, почти горячим. Он сжал его в кулаке, чувствуя, как от этого прикосновения внутри разливается спокойная, уверенная сила.

Подойдя к кассе, и услышав, что билетов на сегодня до Москвы уже нет, Антон достал телефон и набрал номер священника. Гудок. Ещё один. Затем в трубке раздался спокойный, собранный голос:

— Да, сын мой?

— Она уехала. На поезде. В направлении Москвы. Мы не успели её остановить.

Отец Николай помолчал секунду, переваривая новость, а затем заговорил — без паники, без упрёков, спокойно и деловито:

— Это было ожидаемо. Выбор направления... Нельзя упустить ее. Вы готовы ехать за ней?

Антон посмотрел на Милану. Она стояла рядом — бледная, испуганная, но в её глазах все еще горел тот самый огонь. Она встретила его взгляд и уверенно, без тени сомнения, кивнула.

— Готовы, — сказал он в трубку. — Мы вернём её. Чего бы это ни стоило.

— Тогда с Богом, дети мои. Я буду молиться за вас. И… Антон?

— Да?

— Будьте предельно осторожны. В большом городе она станет ещё опаснее. Там — миллионы людей, миллионы потенциальных жертв и рабов для нее. Не дайте ей укорениться. Следите за ней. Пока мы не найдем наследника.

Антон сбросил вызов и повернулся к Милане.

— Собирай вещи. Завтра же выезжаем.

— А школа? А родители? — в её голосе прозвучала растерянность. — Что мы им скажем?

Антон задумался лишь на мгновение.

— Придумаем что-нибудь. Я скажу своим, что еду на конкурс… по рисованию комиксов. В Москве как раз проходит что-то такое, я читал. — Он слабо улыбнулся. — А ты… скажешь, что хочешь развеяться, съездить в столицу, погулять по музеям. В качестве продолжения терапии. Твои родители сами предлагали тебе куда-нибудь съездить?

Милана задумалась, потом неуверенно кивнула.

— Да… папа говорил что-то про курорт, про море. Но Москва, думаю, тоже сойдёт. Особенно если подать это как культурную программу. Они только обрадуются, что я хочу куда-то выбраться после всего.

— Отлично. Тогда решено. Встречаемся завтра здесь же. Утренним поездом — за ней.

Милана кивнула, и они быстро зашагали к выходу с вокзала, обсуждая на ходу детали. Антон чувствовал, как внутри, несмотря на усталость и тревогу, разгорается холодное, спокойное пламя решимости. Они не проиграли. Пока нет. И они не отступят, пока Вика не станет свободной.

Он бросил последний взгляд на опустевшие рельсы, на серое осеннее небо над головой, и подумал: «Где бы ты ни была, я найду тебя. И верну. Чего бы это ни стоило».