Родовая память

Лиля умирала медленно, с каждым днем чувствуя что-то новое, сначала уши перестали нормально слышать, чуть позже появился шум в голове, ещё позже глаза начали болеть, слезиться, на шее появились папилломы, сначала маленькие, потом увеличились до таких размеров, что без шарфика нельзя было показываться на людях.

Лиля понимала, что случится сбой, но поделать ничего не могла, пустила на самотёк. Лиля ещё с детства привыкла быть удобной, покладистой. Папа-фронтовик внушил «правильное мышление». Лиля не могла перечить, отца боялась и уважала, ведь даже мама и бабушка молчали и слушали. А когда отец напивался и стучал по столу культёй от ноги, то все прятались по углам или бежали вон из дома. Пока была жива бабушка, то Лиля худо-бедно, но как-то выживала. Но бабушка внезапно ушла, когда Лиле было двенадцать, и жить стало невмоготу, поначалу пряталась в сарае, а когда минуло четырнадцать, сбежала в город. Кондуктором работала два года, спала в автобусе и была довольна жизнью. А при упоминании родителей плакала и впадала в отчаяние.

Когда Лиле стукнуло восемнадцать, она расцвела как роза, стала красивой, статной молодой девушкой. Училась в школе рабочей молодёжи, жила в общежитии, работала на заводе, посещала кружки кройки и шитья, вязания и вышивания. Смеялась и радовалась от души. У Лили появились подруги, такие же, как она, обездоленные, сироты, после детдома, морально покалеченные войной.
Но такие же хохотушки, как сама Лиля.
Жизнь стала налаживаться, токарь из соседнего цеха стал ухаживать за Лилей. Поначалу Лиля не оценила скромно идущего следом долговязого и прыщавого парня. Но потом привыкла и даже, когда однажды парень не пришёл провожать до дома Лилю, не на шутку встревожилась. А потом оказалось напрасно, парень просто задержался в цехе, выполнял стахановскую норму.

Когда поженились, то парень оказался добрым и заботливым мужем. Лиля цвела от радости и счастья. Одно но мешало жить спокойно, не было детей. Ночевки в холодном сарае сказались на женском здоровье. Но муж всё равно любил и лелеял жену. Лиля ценила очень и пыталась накормить чем-то вкусным и необычным. По всему дому разошлась молва, что Лиля очень вкусно готовит.
Если просили рецепт, то Лиля никогда не отказывала. Но всё равно у Лили было вкуснее.

Муж умер внезапно, Лиля осталась одна в пятьдесят лет, совсем одна. Поначалу держалась бодрячком, но когда вышла на пенсию, то стала угасать и к шестидесяти двум годам выглядела намного старше своих лет.

Смотреться в зеркала перестала, одежду надевала серую или чёрную, немаркую. Красивые головные уборы спрятала в шкаф, на голову надевала старый платок неопределённого цвета. Растворилась в толпе таких же пожилых бабушек, как и она сама. На кладбище к мужу ходила как на работу, её даже запомнили все сторожа.

Дни рождения стали для Лилии Андреевны тяжким испытанием. Она сознательно их забывала, а когда вспоминала, то прошло уже несколько дней и интерес был утрачен.
Казалось бы, жизнь уже прожита и самое лучшее прошло, оставалось только дожить сущий остаток. Во сне Лилия видела новую жизнь, важную, интересную, а проснувшись утром, тяжело вздыхала, поднимая с кровати тяжёлое, непослушное тело.

Часто Лилия Андреевна стояла у окна, смотрела, как женщины её возраста мило судачат на лавочке у подъезда, кто-то вяжет, кто-то вышивает, а она так не может, не может болтать о том о сём с малознакомыми людьми.

В ночь, когда Лилии должно было исполниться шестьдесят три года, случилось нечто, приснился сон, который перевернул обычный уклад жизни.
Лилия заснула, как всегда, в десять вечера и увидела во сне отца, он был, как обычно, в отстранённом состоянии, махал руками и нёс очередную ахинею. Не успела Лилия испугаться, как появилась мама и на татарском языке стала что-то быстро говорить. Лилия постаралась услышать, но это было непросто, мама на татарском почти не говорила, а папа говорил только на русском. Но всё же несколько слов разобрала, мама извинялась и говорила, что не надо жизнь свою губить заживо, ты на нас не смотри, мы жили в тяжёлое время. А ещё просила на могилу принести новые носки, ей там очень холодно.
Лилия Андреевна проснулась в холодном поту, долго пила воду и дышала у открытого окна. Утро ещё не наступило, а спать Лилии не хотелось совсем. Сон ушёл, а пришло само по себе чувство решимости. Лилия смело открыла старый шифоньер и достала сапоги на платформе, пальто из шерсти и шляпку, которую не надевала после смерти мужа ни разу.
Волосы сложила в высокую причёску, оделась как женщина за сорок и решительно вышла из дома. Начиналось только светать, птицы пели громко, перебивая гул от недалеко расположенного машиностроительного завода. Всё вокруг будто было с Лилией Андреевной заодно. Её будто выталкивало из дома и влекло в неведомую даль.
Очнулась Лилия Андреевна, когда покупала билет в поезд, в собственном паспорте она увидела дату рождения, которую вот уже больше десяти лет пыталась забыть. В буфете купила пирожное и бутылку газировки, решила в поезде отметить свой день рождения.
В родной посёлок Лилия Андреевна прибыла только к вечеру следующего дня. Много лет Лилия пыталась забыть о многом, о маме, о доме, о бабушке. Вычёркивала из памяти, но совсем вычеркнуть не удавалось, оно как шлейфом следовало и порой омрачало настроение. Но именно сегодня Лилия решила, что хватит ей руководить, она сама должна строить свою жизнь без оглядки назад.

Родной дом нашла сразу, хотя уже темнело и много лет прошло с того побега в город, без малого пятьдесят лет. Дом стоял, покосился правда, но стоял. У калитки задержалась, не сразу открыла, в окне слабо светил абажур. Постучала. Собака, которая должна была нести охранную деятельность, молчала, но наблюдала. Видимо, в гражданке городской на высокой платформе угрозу не увидела. Дверь открылась, и на пороге появилась сухонькая старушка в цветном платке и ситцевом халатике.

- Мама? - спросила Лилия Андреевна.
Старушка удивлённо уставилась на красивую даму в шляпке.
- Проходите в дом, что на пороге стоять, - сказала старушка.
В доме было уютно, тепло и пахло очень вкусно, по-домашнему.

Старушка оказалась младшей сестрой мамы, тётей Лилии Андреевны. Лилия не помнила про сестру и была удивлена. Мама умерла десять лет назад, папа намного раньше. А сестра немного скрасила последние годы жизни мамы Лилии. А жизнь была не простая. Всю жизнь мама думала, что её дочь сгинула, и винила себя в загубленной жизни дочери. Часто плакала, смотрела в оконце и надеялась, что дочь приедет. Но так и не дождалась.

Лилия слушала и вытирала слёзы, которые и не думали заканчиваться, всё текли и текли, будто хотели за все годы выйти наконец.

На кладбище было спокойно. Бабушка, мама и папа лежали в одном семейном захоронении. Полевые цветы, что нарвала Лилия, легли на ухоженные могилы. Лилия Андреевна сама не понимала, как так получилось, что ей стало легко, прямо на кладбище её душа цвела и радовалась.
Лилия оставила немного денег, поблагодарила за чистоту на могилах. Пообещала ещё приехать.

Дома было хорошо, как-то спокойно. Лилия пошла в магазин, а на обратном пути увидела маленького котёнка, который чуть не попал под колеса грузовика. Лилия еще вчера бы прошла мимо, но сегодня бросилась и спасла маленького рыжего котёнка. У подъезда её остановили соседки и стали спрашивать про котёнка, который беспрестанно мяукал. Лилия быстро рассказала про найденыша и хотела было скорее уйти, но ей не дали, одна бабушка взяла на руки малыша и завернула в свой шарфик, другая принесла из дома корм, третья наполнитель для туалета. Лилия чуть не расплакалась.
"Боже, какие они милые, как же я раньше не замечала", - думала Лилия.
Соседки теперь стали лучшими друзьями, а посиделки у подъезда - главной атрибутикой. Лилия наконец-то научилась вязать, девочки научили. Девочки, стала называть их Лилия Андреевна, а раньше они были бабками у подъезда. Бублик скрашивал время  днем, вечером девочки. Раз в два месяца Лилия Андреевна ездила к тёте и была счастлива. И даже не было времени задуматься, остановиться, понять, почему всё изменилось враз? Наверное, надо было дожить до шестидесяти трех лет, прожить одной дюжину лет, исстрадаться и измучиться, чтобы получить такой шикарный бонус.

Но Лилия об этом не задумывалась, не было ни минуты лишнего времени, она торопилась жить, утром помочь в церкви, девочки помогли найти по душе занятие, потом в магазин, Бублик ведь голодный, потом готовка, уборка, вечером на лавочку к девочкам, а если холодно, то к Никитичне на первый этаж, она вахтером работает, и там повязать и посудачить. Ни минуты, ни секунды свободной нет, прям беда.
Конец.