Пуска не будет! Диверсия вам всем

Из цикла Следственная практика.

В мае 1979 года семенной завод станицы Тбилисской Краснодарского готовился к пуску закупленной за рубежом производственной линии дражирования семян.
 
 Комплекс предназначался для приемки, предварительной сортировки, очистки и просушки семян свеклы с их последующей обработкой защитными препаратами и «упаковкой» в многослойные шаровидные капсулы из питательных веществ и стимуляторов роста.

Использование обработанного таким образом семенного материала позволяло усовершенствовать посевные технологии, значительно сократить расходы семян и повысить урожайность корнеплодов.

Проект находился на особом контроле у руководства края и Минсельхоза СССР. Однако вовлечение в этот сугубо мирный процесс органов КГБ стало неожиданностью не только для аграриев, но и для самих чекистов.

7 мая 1979 года, в выходной день накануне праздника Победы начальник цеха, войдя в производственное помещение, обнаружил картину, повергшую его в ступор.  Оборудование было варварски повреждено во многих местах Часть основных компонентов электроники отсутствовала. На их местах остались следы демонтажа, срезов или «вырывания с корнем».

На стене красовалась надпись, сделанная масляной краской: «Пуска не будет! Диверсия. @... вам всем!»

О дерзком преступлении немедленно доложили председателю КГБ СССР Ю. В. Андропову. К расследованию подключилась следственно-оперативная группа центрального аппарата, получившая личные напутствия от первого заместителя председателя КГБ Г. К. Цинева.

Прибыв в станицу 8 Мая, группа ознакомилась с накануне собранными сведениями. Они выглядели незавидно. Осмотр места происшествия, проведенный следователем прокуратуры, какой-либо информации об обстоятельствах случившегося не дал. Следственно-оперативная группа УКГБ по Краснодарскому краю, сведениями о лицах, совершивших    преступление также не располагала. 

Группе пришлось начинать всё сначала. Повторный осмотр цеха оказался сложной задачей. Выявление доказательств затруднялось значительной площадью     цеха - 3000 квадратных метров, большим количеством следов ног и рук, оставленных монтажниками (в цехе их работало более 200 человек), захламленностью помещения предметами, не имевшими отношения к производству. Это были множественные обрывки бумаги, окурки, предметы одежды и пр.

Из-за незавершенности монтажа возникли трудности в выявлении всех поврежденных преступником участков технологической линии и в установлении полного объема причиненного ущерба.

Устранять проблемы пришлось с участием привлеченных к осмотру специалистов: технолога, электронщика и шеф-монтажника, участвовавших в пуско-наладочных работах.  В ряде случаев для пояснений об обстановке на отдельных участках привлекались рабочие-монтажники.

При выдвижении версий о действиях преступника учитывалось, что завод охранялся сторожевой охраной, все десять дверей цеха в день совершения преступления -  воскресенье  -  были заперты, а их замки не имели повреждений.
Наиболее вероятными путями проникновения преступника в помещение были признаны незастекленная (прикрытая фанерой) створка окна и частично отсутствующая верхняя филенка одной из дверей.

Второй вариант первоначально расценивался как маловероятный по причине небольших размеров проема. Тем не менее детали двери были осмотрены не менее тщательно, чем окно.

 На обоих объектах обнаружились пригодные для исследования пальцевые отпечатки.
 Следуя по предполагаемому пути преступника, участники     осмотра обнаружили на запыленных участках металлических поверхностей две дорожки следов обуви. Их исследование позволяло получить информацию о направлении, последовательности и способе перемещения предполагаемого преступника, его физических характеристиках, возможных патологических особенностях и т.п. 
 
«Дорожки» были сфотографированы и перенесены на имевшуюся в цехе резиновую ленту, предварительно зашкуренную наждачной бумагой.

 На нескольких участках пола, прилегающих к поврежденному оборудованию, были найдены необычные окурки. Это были остатки сигарет «Прима», вставленных самодельные мундштуки из газетной бумаги, так называемые «козьи ножки».
 
Монтажники утверждали, что никто из работавших в цехе такими приспособлениями не пользовался. Количество окурков, шесть штук, свидетельствовало о том, что преступник, если это был он, действовал не спеша, не опасаясь быть застигнутым на месте «диверсии».

По завершении осмотра, среди прочих криминалистически значимых объектов, были изъяты концы срезанных проводов (для последующей идентификации инструментов преступника), гайки со следами от ключа и плоскогубцев, а также некоторые другие детали. Точкой над I стало обнаружение – не замеченных при первом осмотре – банки с масляной краской и малярной кисти, предположительно использованных для создания надписи на стене цеха.

В ходе следствия и оперативно-розыскных мероприятий отрабатывались несколько версий: совершение преступления с целью ослабления Советского государства; месть администрации завода, а также корыстные побуждения.

Последнее предположение допускало причастность к событию иностранных монтажников. На эту мысль следствие навели подозрительно высокие цены, запрошенные «партнерами» на поставку пропавших деталей.

Проверяя версию о мести, следователи допросили ряд свидетелей, находившихся в конфликтных отношениях с руководством завода. Однако получить какую-либо относящуюся к делу информацию не удалось.

Свидетели не только отрицали свою причастность к ЧП, но и отказывались высказать собственные предположения о возможном злоумышленнике, хотя, как оказалось, кое-кто из них имел собственные догадки.

10 мая, в результате оперативно-технических мероприятий, был зафиксирован разговор двух ранее допрошенных работников цеха. Один из них предположил, что преступление мог совершить некий приезжий, которому было отказано в приеме на работу. Его имя и фамилия свидетелям были не известны, но они знали, что он живет в доме тещи.

Этим «отвергнутым членом коллектива» оказался Михаил С., 1956 года рождения, дважды судимый, проживавший в станице без прописки. Для проверки информации сотрудник УКГБ посетил квартиру С. под прикрытием санитарного врача и побеседовал с соседями. По их словам, С. занимался частным ремонтом радиоаппаратуры, и в его комнате было замечено большое количество радиодеталей. Соседи характеризовали его как «разложившуюся личность».

11 мая 1979  года  С. неожиданно для него был доставлен из дома на допрос в качестве свидетеля. Однако в кабинете следователя чувствовал себя непринужденно и признаков нервозности не проявлял.

В ходе ознакомительной части общения, он попросил разрешения закурить. Получив согласие, свернул из обрывка газеты «козью ножку» и вставил в нее сигарету «Прима».

После этого С. приобрел процессуальный статус подозреваемого. При личном обыске в карманах его одежды нашлись похищенные из цеха компоненты электронного оборудования.

Признавшись в совершении преступления по мотивам мести администрации за отказ в приеме на работу и  корыстных  побуждениях, С.  выдал все похищенное имущество, спрятанное в трех тайниках за пределами дома.

Надпись о совершении диверсии, по словам С., он сделал в расчете  направить следствие по ложному  пути.

Наряду с  другими доказательствами факт совершения преступления С. подтверждался уликами, обнаруженными при осмотре места происшествия: отпечатками пальцев на двери и  окне цеха (оказалось, что он использовал для проникновения и выхода разные пути); дорожками  следов,  газетными мундштуками со следами слюны,   совпадавшей по заключению экспертов,  со слюной подозреваемого.

 В доме С.  были найдены плоскогубцы, ножницы для резки металла и гаечный ключ, оставившие, по заключению эксперта-трасолога, идентичные следы на срезанных проводах оборудования и многих открученных гайках.

Категорическое заключение экспертов-почерковедов свидетельствовало о том, что надпись на стене цеха была  исполнена  С.

Преступление было раскрыто за три дня.