100 казнённых еретиков. Аутодафе

Вопреки распространённому антикатолическим агитпропом ныне почти поголовном заблуждению, термин аутодафе (который дословно означает акт веры), вовсе не является синонимом публичного сожжения еретиков заживо… и даже сожжения еретиков вообще.

На самом деле, аутодафе – торжество, устраиваемое инквизицией по поводу объявления приговора еретикам. Опять же вопреки распространённому заблуждению, аутодафе далеко не всегда заканчивалось сожжением еретиков, ибо смертными приговорами заканчивались 3% заведённых инквизицией дел о ереси (ещё раз – ТРИ ПРОЦЕНТА).

При этом далеко не всех еретиков сжигали живьём – гораздо чаще смертника предварительно душили, а сжигали уже мёртвое тело (убоявшись жуткой смерти на костре, еретики обычно отказывались от своих заблуждений, после чего их милосердно душили петлёй). Иногда душили и без отречения – светские власти (смертный приговор исполняли именно они) нередко были милосердны.

Практика аутодафе установилась в Испании вместе с созданием там инквизиции в конце XV века; первое аутодафе, завершившееся сожжением (шести человек одновременно), было проведено в Севилье в 1481 году. Инквизиция действовала и в испанских колониях Америки. Позже эта практика приняла впечатляющие размеры в течение XVI века, и просуществовала до конца XVIII века.

В Португалии, где инквизиция была учреждена в 1536 году, она не имела столь широкого масштаба. Аутодафе имели место в Мексике, Бразилии и Перу. Они также проводились в португальских колониях — в Гоа (Индия) после установления там инквизиции в период 1562—1563 годов. На других территориях аутодафе как-то не прижились.

Аутодафе устраивались на главной площади города при большом скоплении народа, в присутствии духовной и светской знати, иногда самого короля с семьёй, аристократии, городских магистратов, корпораций.

Осуждённых выводили в торжественной процессии с длинными свечами в руках, в «позорной» одежде, босыми. Не отрёкшимся от заблуждений затыкали рот кляпом, чтобы они не распространяли ересь.

Для аутодафе назначался особый день, к которому велась длительная подготовка (обычно аутодафе совершалось несколько раз в год по праздничным дням). Священники начинали приглашать горожан на церемонию за месяц до дня аутодафе. Приговоры объявлялись и исполнялись по целому ряду дел сразу.

За несколько дней до аутодафе сооружались деревянные трибуны и амфитеатры для знати и духовенства. Горожане украшали свои балконы флагами и коврами.

Обычно утром, после всенощных молитв проводилась католическая месса, после которой присутствующие клялись повиноваться и помогать инквизиции и участвовали в праздничном завтраке.

Затем следовало чтение приговоров, сначала лёгких, потом содержащих более или менее тяжёлые наказания для раскаявшихся еретиков — публичное покаяние грешников было важнейшей частью церемонии.

В заключение оглашались приговоры не раскаявшимся, и все приговорённые к тяжким наказаниям передавались в руки светской власти. Нераскаявшиеся еретики сжигались на кострах (обычно заживо, хотя и не всегда).

Раскаявшихся, в зависимости от тяжести преступления, либо душили перед сожжением, либо отправляли на королевские галеры… либо на официально пожизненное заключение (которое в реальности редко длилось более пяти лет).

Исполнение приговоров светской властью было сугубой формальностью, поскольку приговоры инквизиции не подлежали обжалованию и утверждению королевским судом. Поскольку смертные приговоры были редкостью, казнью заканчивалось далеко не каждое аутодафе.

Согласно Хуану Антонио Льоренте (это испанский историк Инквизиции, католический священник, доктор канонического права, секретарь инквизиционного трибунала), за 327 лет, с 1481 по 1808 годы, по приговорам инквизиции были казнены 31 912 человек по всей Испании (это чуть менее ста человек в год).

Учитывая, что в Испании тогда было более трёх десятков достаточно крупных городов, в год в испанском городе казнили (как правило, удушением) около трёх человек ежегодно. Так что смертной казнью закачивалось каждое третье-четвёртое аутодафе… остальные были просто оглашением приговора.

Накануне действа город украшался флагами и гирляндами цветов, на балконах вывешивались ковры, и проводилась генеральная репетиция праздника. По улицам проходило торжественное шествие прихожан, священников, персонала местной инквизиции с ее осведомителями-фискалами в белых балахонах, скрывающих лица. Участники шествия строили помост и «жаровню», место сожжения приговоренных, и украшали место казни. Если таковая имела место.

Сожжению предшествовало собственно аутодафе – торжественное богослужение, оглашение приговора и казнь. Осужденные находились в тюрьме и не знали о подготовленной им участи – приговор объявлялся только на аутодафе. Стража готовила их к казни: их стригли, брили, одевали в чистое белье, кормили обильным завтраком, иногда для храбрости давали стакан вина.

Затем набрасывали на шею петлю из веревки и в связанные руки вкладывали зеленую свечу (почему зелёную – то???). В таком виде осужденных выводили на улицу, где их ожидали стражники. Особо злостных еретиков сажали задом наперед на ослов и привязывали к животным.

Заключенных вели к кафедральному собору, где и формировалась процессия. В ней участвовали те же лица, что и накануне, – теперь они несли штандарты приходов, затянутые в знак траура черной материей.

Процессия, участники которой пели траурные церковные гимны, медленно направлялась к площади, где должно было состояться аутодафе. Монахи и «родственники», сопровождавшие заключенных, громко призывали их покаяться и примириться с церковью.

Горожане наблюдали за процессией из окон домов или с мостовой. Следуя указаниям церковников, многие из них осыпали заключенных бранью, однако бросать в еретиков какие-либо предметы запрещалось, так как могли пострадать священники, помощники и персонал инквизиции.

На место совершения аутодафе собирались светские и духовные власти и гости, занимавшие места на отведенных им трибунах, а также горожане, заполнявшие обычно главную площадь.

С прибытием процессии заключенных усаживали на скамьях позора, установленных на помосте, несколько ниже почетных трибун. Вслед за тем начиналась траурная месса, за ней следовала грозная проповедь инквизитора, которая заканчивалась оглашением приговоров.

Приговоры зачитывались по-латыни, и заключенные с трудом улавливали их смысл; были они длинными, начинались цитатами из Библии и из произведений Отцов церкви, читались медленно.

Если осужденных было много, то на оглашение приговоров иногда уходило несколько часов. Аутодафе заканчивалось наказаниями: одних осужденных облекали в санбенито (желтый саван с красным крестом – одежда, в которой сжигали еретиков) и шутовские колпаки; других стегали плетьми, третьих стражники и монахи волокли на «жаровню» как есть.

«Жаровня» располагалась на соседней площади, куда вслед за смертниками переходили церковные и светские руководители и рядовые горожане. На «жаровне» осужденных привязывали к столбу и обкладывали эшафот дровами и хворостом. Сопровождавшие смертников священники пытались и в эту последнюю минуту вырвать у своих жертв отречение.

О желании раскаяться осужденный мог дать знать только знаком, так как, опасаясь, что он будет проповедовать ересь, его обычно вели на казнь с кляпом во рту. Если осужденный раскаивался, то его душили, после чего сжигали мертвое тело; если же упорствовал, то его сжигали заживо (хотя не всегда).

Существует байка (основанная на легенде о сожжении Яна Гуса – тоже байке), что особо уважаемым прихожанам предоставлялось почетное право подбрасывать в огонь хворост, чем они приумножали перед церковью свои добродетели. Это байка потому, что любая казнь была тщательно отлаженным процессом, вмешательство в который посторонних не допускалось.

В большинстве случаев обуглившиеся останки разрывались палачами на мелкие части, кости дробились, и это ужасное месиво повторно предавалось огню. Затем пепел тщательно собирался и выбрасывался в ближайшую реку. Если осужденный на сожжение умирал до казни, то сжигали его труп.

Сожжению после эксгумации подвергались и останки тех, кто был осужден посмертно. В испанской и португальской инквизиции было принято сжигать на костре куклы, изображавшие осужденных (казнь in efigie).

Такой символической казни подвергались осужденные на пожизненное заключение (в реальности заключённые редко проводили за решёткой более пяти лет), а также бежавшие из тюрем или от преследований жертвы инквизиции.

Костер использовался инквизицией и для уничтожения сочинений еретиков, вероотступников, иноверцев и неугодных церкви писателей, а также предметов еретического культа.

Такое аутодафе состоялось 12 июля 1562 года в Мани (это небольшой город в Мексике, ныне в штате Юкатан). Были уничтожены многочисленные памятники культуры и литературы майя (предметы культа Дьявола, если называть вещи своими именами).

Аутодафе было проведено по приказу Диего де Ланды, главы францисканского ордена в этой церковной провинции и основателя тамошней инквизиции (были на то серьёзные основания). Это вызвало недовольство Франсиско де Тораля, тогдашнего епископа Юкатана – ибо он счёл это самоуправством.

в 1564 году Ланда пришлось отправиться в Испанию отчитываться в своей деятельности. Он был оправдан и в 1573 году назначен епископом Мериды, на смену скончавшемуся Торалю. Скончался в монастыре Сан-Франсиско в Мериде, «окружённый ореолом святости».