96

- Наконец в своём собственном доме я могу хоть пару дней чувствовать себя свободно. До чего же этот тип мерзкий, - Сергей Дмитриевич уселся в кресло, вытянул длинные ноги.
Александра Ильинична с интересом взглянула на любовника. Не часто он показывал истинные чувства.
- Вы о докторе? Разве он уехал?
- Убрался восвояси. Так будет точнее.
- Танечке лучше?
- Кажется, да. Но убрался он ещё и по другой причине. Если не путаю, какая-то крестьянка не может разродиться. А впрочем, я не очень вникал. Но пару дней его точно не будет. И я смогу вздохнуть полной грудью. Вам не кажется, что в его присутствии даже в самом воздухе витает… как бы точнее определить?.. что-то мерзкое.
Александра удивилась.
- Мне ещё раньше показалось, что вы недолюбливаете Ивана Алексеевича, но теперь поняла, насколько я недооценила ваше чувство.
- Омерзительный хлыщ.
- Хлыщ? Уж не ревнуете ли вы?
Но Сергей Дмитриевич уже взял себя в руки.
- Разумеется, нет. И мои, может быть, излишние душевные волнения – следствие того облегчения, которое я испытываю, вновь оказавшись единовластным хозяином дома. А потому, моя дорогая, вы должны сегодня восполнить всё то, что я недополучил, пока рядом шатался этот докторишка.
- А Лидия?
- Ожидал этот вопрос. Лидия будет спать. Она тоже безмерно устала за это время.

- Ты в темноте дорогу найдёшь? – шепнул Митька.
Ему было страшно отпускать Марусю одну в помещичий сад. Даже, если этот сад не совсем чужой для неё.
И только что ещё в голову пришло. Если Маруся крепостная, а скорее всего это так – какая же ещё? - то её могут больше никуда не отпустить. Если попадётся на глаза своему хозяину, она будет в его власти.
Но бойся – не бойся, а жизнь – она такая штука, что, если нужно идти навстречу страху, сцепи зубы и иди.
- Найду… Вон, видишь, чуть светится окошко?
- А сторож? Или садовник? Вдруг здесь кто-то караулит?
- Может, и караулит. Только я тихо, как мышка.
- Ну давай, - с неохотой согласился Митька.
Маруся робко двинулась от забора. Ей тоже было не по себе. Вспомнилась ещё более страшная ночь, когда Лидия Ивановна сунула ей за пазуху бумаги, открыла окно и велела бежать.
А ведь окно было на втором этаже. И карниз, на который она ступила, и все выступы в стене, за которые цеплялась руками, были мокрыми и скользкими. А молнии сверкали, и гром грохотал так, словно они вместе хотели её сбросить вниз.
Но это там, в городе.
Здесь другое окно. Гораздо ниже. И другие выступы. Долго стоять на них неудобно, но прошлым летом девочки часто поддерживали друг друга.
Теперь Маруся одна. Забралась на выступ, прижалась животом к стене и стала пальчиками свободной руки быстро передвигаться вдоль деревянной рамы. Где-то тут должен быть гнутый гвоздик. Его нужно чуть сдвинуть, и тогда окно можно открыть снаружи. Это был для девочек короткий путь из сада в детскую комнату. И обратно. Когда мадмуазель не видела.
Если, конечно, окно изнутри не было заперто на крючок. Но мадмуазель его редко запирала.
Под пальцы ничего не попадалось. Маруся почувствовала разочарование – неужели за год здесь всё изменилось? Может, Танюша теперь не лазит в окно? Может, гвоздик кто-то вытащил? Тогда придётся тихо стучать.
Вот он! Маруся, оказывается, двигалась не по той деревяшке.
Девочка потянула за выпирающую часть рамы. Это был самый сложный момент. Пальцы гнулись и, казалось, вот-вот переломаются напополам.
Рама скрипнула и поддалась. Всё… Теперь можно лезть. И главная проблема впереди – не запутаться в шторе.
Через минуту Маруся оглядывала комнату. Всё, как и год назад.
Танечка спала. Комната слабо освещалась лампадой. Больше никого.
Маруся тихо подошла к изголовью. Сердечко застучало сильно-сильно от предвкушения обоюдной радости.
- Эй, - потрясла за плечо. - Таня, я пришла.
Девочка открыла глаза. Долго смотрела, не узнавая. Испуга и удивления не было.
«Никак не проснётся», - догадалась Маруся, и щербатая улыбка сама собой расползлась чуть ли не до ушей.
- Маруся?
- Ну, а кто ещё?
Танюша села в кровати.
- Ты пришла? Откуда?
- Ой, я тебе сейчас всё-всё расскажу.
- Нет… - Таня заплакала. – Сначала я тебя обниму. Лезь ко мне.
- Я в лаптях. Пока размотаю…
Но Таня уже обхватила подружку за шею и тянула к себе на кровать.
- Это правда ты? Ты больше не уйдёшь? Ты будешь жить со мной?
Только теперь Маруся разглядела, насколько Таня похудела. Она выглядела слабой и больной. И теперь её руки скоро ослабли, соскользнули с Марусиной шеи, и она без сил откинулась на подушки.
- Ты болеешь?
- Кажется, да.
- Ты простудилась?
- Не знаю… Мир…
- Что мир?
- Он сломался… Нет, я понимаю, что он остался таким же, как был. Он сломался в моей голове. Или моя голова сломалась.
- Как это?
- Не знаю… как объяснить… Я смотрю, а все ненастоящие… Как… куклы… Они притворяются…
- И я ненастоящая? – глаза Маруси так широко распахнулись в изумлении, что Таня усмехнулась.
- Где ты была?
- О-о-о, где я только не была… Сначала я долго бежала под дождём. Потом наступило утро, и я шла и шла. Я боялась вернуться. Твоя матушка сказала, чтобы я унесла бумаги, а куда не сказала. Я поняла, что нужно, чтобы твой отец их не отобрал.
- Зачем? – теперь Таня распахнула свои глаза.
Но Маруся пожала плечами.
- Ты спроси у Лидии Ивановны, что мне с ними дальше делать.
- Хорошо… А ты? Как ты жила?
- Сначала мир тоже сломался.
- И у тебя? – Таня вновь поднялась в своей постели. – И у тебя также было? Как будто всё серое… Как будто ты видишь только кусочек под носом, - Таня не могла объяснить своё состояние, ей не хватало слов. Она не знала таких слов. Но невероятное облегчение хлынуло в душу, вытесняя остатки дурной болезни.
Оказывается, она не одна такая. Оказывается, бывает так и у других.
- Уж можешь мне поверить. – Маруся так энергично кивнула головой, что клацнула зубами. – Ой, я, кажется, язык прикусила.
Таня тихонько захихикала.
- Я таких людей видела! - продолжила Маруся. - О-о-о! И не сразу поймёшь, то ли настоящие они, то ли не пойми какие.
Девочка с жадностью смотрела на подругу.
- Рассказывай.
- Я к тебе другой раз приду… Сейчас долго не могу. Там меня Митька ждёт.
- А Митька – это кто?
- Я же нашла и бабушку, и Митьку. Он наш ровесник. Я тебя с ним познакомлю. Ты выздоравливай быстрее, и мы где-нибудь встретимся.
- А когда ты ещё придёшь? Завтра?
- Завтра не смогу. Мне ещё надо расколдовать одну девицу.
- Что-о?
- Знаешь, какая красивая! – Маруся закатила глаза, демонстрируя невероятный восторг.
Танюша в изумлении глядела на подружку. Оказывается, у неё жизнь полна приключений. А она тут в постели валяется.
- Ты главное знай, что я к тебе обязательно вернусь.
- Обещаешь?
- Обещаю. И спроси ещё у своей матушки, почему меня ищут урядники.
- Тебя? А-а-а, кажется, знаю. У нас есть один родственник, такой важный и сердитый, генерал какой-то. Мамочка его попросила, чтобы он тебя отыскал. Вот он и приказал, наверное, своим урядникам.
- Понятно… Значит, мне можно их не бояться?
- Наверное…
- Гм… Но всё равно, лучше держаться от них подальше. А то ещё потащат к генералу. А оно мне надо?
Таня снова тихонько засмеялась.
- Мне пора…
Маруся крепко обняла Таню за шею и пошла к окну.
Вернулась, вынула красную ленточку из косы.
- На… А то подумаешь, что я тебе приснилась, - и снова щербатая улыбка озарила лицо.
Таня смотрела, как скрылась её подружка за шторой, как та долго колыхалась. Слушала, как Маруся кряхтела, как скрипнуло окно.
Всё…
Та же комната. Те же цветочки на стенах. Тот же шкаф в углу…
Словно почудилось. Только ленточка в руке подтверждала, что Маруся жива-невредима и только что была у неё в гостях.
А в груди медленно разливалась непривычная лёгкость…