08. Ханука

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/06/29/1038


* * * Родных не выбирают, но зато выбирают друзей * * *

К пятничному вечеру Ханука дошла до середины, и вся семья собралась у Яна на вилле. Вера вышла из машины дяди вместе с мамой и Аркадием, вдохнула прохладный декабрьский воздух и понадеялась, что вечер разгонит мрачные мысли. Свечи, пончики, взрослые разговоры ни о чём, Аня со своими странностями, Аркадий у стола со сладким. Что-нибудь достаточно шумное и уютное, чтобы хотя бы ненадолго перестать думать о главном. Большой дом Яна встретил их ярким светом в окнах, запахом жареного масла и ощущением праздника, который начался ещё до их приезда.

Бабушка с дедушкой уже были в гостиной: их привёз Барух. Дедушка сидел со сложенным шарфом на коленях и видом человека, заранее простившего всем праздничную суету. Бабушка помогала Инне раскладывать пончики по тарелкам, хотя та справилась бы и сама. Аркадий почти сразу оказался возле отца, и через минуту они уже обменивались короткими репликами, не требующими пояснений. Вера не слушала, о чём они говорят. Их темы всё равно никогда её не интересовали.

Мама быстро вошла в роль весёлой гостьи. Болтала с Яном, оживлённо отвечала бабушке, поправляла тарелки на столе и держалась так легко, будто специально пришла показать всем: с ней всё в порядке. Вера смотрела на это и не могла понять, радуется мама на самом деле или просто лучше остальных умеет притворяться.

На кухне взрослые заговорили о лекарствах и врачах. Вера не уловила самих слов, а скорее прочувствовала тему. Она сделала вид, что проходит мимо, но по внезапно споткнувшемуся разговору поняла, что речь о мамином лечении. Притвориться, будто ничего не заметила, не получилось. Вера бросила на маму слишком пристальный взгляд, и та тут же повернулась к столу.

- После таких пончиков лечить придётся уже всю семью.

Никто не рассмеялся по-настоящему. Тема сама исчезла, а взрослые снова стали обычными. Вера налила себе стакан воды и вернулась на место, где уже поджидала Аня. Она поделилась какими-то последними новостями, потом что-то сказала про Лизу, но Вера слушала вполуха. Рядом с Аней хотя бы не приходилось гадать, где кончается правда и начинается вежливое семейное враньё.

- А это мой Бен, - сообщила Аня, показывая брелок зубастой куколки на телефоне. Несколько зубов были раскрашены разными цветами.

- Твой сын? - равнодушно переспросила Вера, узнав переданный подарок из Японии.

- Нет, - смутилась Аня, видимо, не сразу сообразив, что на иврите “бен” переводилось как “сын”. Она немного нахмурилась в задумчивости и уточнила: - Это его имя… А вообще он папа Бен.

- А-а-а… - понимающе кивнула Вера, совершенно не вслушиваясь в объяснения.

Её внимание было приковано к родителям Ани. Инна за весь вечер ни разу не выглядела ни доброй, ни злой, ни испуганной, ни радостной. Она улыбалась, ставила тарелки, что-то говорила, но за ней будто ничего не оставалось. Не как за человеком без тайн, а как за местом, где любые следы исчезают сами собой. Ян, наоборот, казался чересчур понятным: правильный хозяин, правильный отец, правильный человек на своём месте. Слишком ровный образ, чтобы в него можно было поверить.

Когда пришло время зажигать свечи, все собрались у ханукии. Барух быстро произнёс благословение на иврите, без торжественности, но и без неловкости, будто делал ровно то, что положено сделать. Шамаш коснулся свечей, и огоньки один за другим поднялись над серебристой ханукией.

Мама стояла рядом бодрая, весёлая, готовая сиять за всех. Бабушка мягко сжимала её ладонь, будто это ничего не значило. Аркадий в одноразовой кипе стоял рядом с Барухом и неожиданно серьёзно склонил голову. Кажется, им обоим хватало просто молчать об одном и том же. Инна улыбалась ровно, как на картинке. Ян смотрел на огонь так, словно и в этом знал порядок лучше других. Аня разглядывала свою куколку и беззвучно шевелила губами, словно в самом деле общаясь с ней.

Раньше Вере казалось, что семья собирается вместе, чтобы делиться светом. Теперь она видела другое: каждый приносил свою ложь, ставил рядом с чужой и называл это лицемерие семейным уютом.

* * *

Субботним утром вилла Яна казалась совсем другой. От вчерашнего праздника остались только догоревшие свечи, пустые коробки из-под пончиков и тишина, слишком просторная после взрослых голосов. Дом стал тихим и немного чужим. За окнами стояло прохладное декабрьское утро, от которого совсем не хотелось выходить на улицу без кофты. Зато в комнате Ани было тепло, и там не нужно было угадывать, кто что скрывает и какие мысли прячет за праздничные улыбки.

Они уже какое-то время сидели на полу у кровати: показывали друг другу сохранённые видосики и копались в старых тетрадях Ани, где та когда-то записывала всё важное подряд. На одной странице обнаружился взрослый словарь: что говорят и что на самом деле имеют в виду. На другой - список, что купить, если Аня станет ведьмой. Вера хохотала и требовала пояснений чуть ли не по каждому пункту, аккуратно выписанному детской рукой. Аня тоже смеялась и уверяла, что вообще забыла об этой тетради. Потом нашёлся рейтинг неприятных звуков с подробным объяснением порядка, и обе насмеялись до слёз.

Когда они спустились на кухню, чтобы взять чего-нибудь из холодильника, Вера заметила на столе Анины наушники. Они лежали рядом с тетрадями и телефоном, как забытая вещь, а не как продолжение самой Ани. Только тут Вера поняла, что подруга всё утро обходилась без них. Не поправляла на голове, не сдвигала на шею, не прижимала ладонью к уху. Просто была рядом, говорила, смеялась и ни разу не потянулась за привычной защитой.

- Ты без наушников? - поразилась Вера.

Аня снова расцвела улыбкой, и Вера невольно заулыбалась в ответ.

- Сейчас можно, - пояснила она. - Папа Бен рядом.

Это немного обескуражило Веру, учитывая, что родители Ани уехали ещё до их просыпания. Да и Аня никогда не называла своего папу по имени, тем более по чужому имени Бен. Но Аня взяла телефон и продемонстрировала знакомый брелок зубастой куколки, который Вера не так давно подарила ей из японской посылки. Несколько зубов были раскрашены разными цветами.

Аня рассказала, что теперь у неё есть друг, который очень помог, и это внезапно сильно обрадовало Веру. Она не до конца поняла, при чём тут брелок, но услышала самое важное: она, Вера, действительно помогла одной из самых близких подруг. Не потому, что так полагалось по родственным связям, а потому что Аня была своей не по обязанности, а по выбору.

Оставалось узнать, как его зовут. Вера заранее ожидала привычной интернетной сакральности. Типа того, что истинное имя духа нельзя раскрывать, ведь знание имени даёт над ним власть или что-то ещё в этом роде. Именно так писали на множестве сайтов и форумов, где все знали безумно много, но почему-то объясняли безумно мутно.

- У него много имён, - чуть задумавшись ответила Аня.

Разумеется, ещё одно клише: выдать общую фразу с таинственным налётом, чтобы после ряда ужимок назвать одну или две версии созвучных имён. Этого Вера насмотрелась уже в тематическом кино.

- Назовёшь десяток? - насмешливо ухмыльнулась Вера и приготовилась потроллить на эту тему.

- Эшу, Элегуа, Тануки, Ронове, Рейнеке, Локи, Легба, Иктоми, Ананси, - затараторила Аня, и у Веры чуть ли не в прямом смысле отпала челюсть. - И конечно же, старый-престарый койот Уэуэкойотль. Но я предпочитаю называть его папа Бен… Ну, я же вчера рассказывала.

Вера попыталась что-то сказать, но из открытого рта вырвался только сухой кашель. Аня поняла это по-своему и потянулась за бутылкой колы.

- Наверное, я не расслышала, - призналась Вера, сделав огромный глоток прямо из бутылки и дождавшись, пока пузырьки успокоятся во рту.

- Да ладно, - вовсе не обиделась Аня. Сегодня она вообще казалась человеком, которого трудно обидеть. - А ещё я общаюсь с птицами. Хочешь, покажу?

Не дождавшись ответа, Аня побежала ко входу в палисадник. Неторопливо поднявшись, Вера пошла за ней. Внутри расплывалось приятное, почти щекотное чувство: ей удалось помочь Ане выбраться из своей скорлупы, стать более открытой и, наверное, даже более счастливой. Эти мысли пьянили Веру, и она сама ощущала невообразимое счастье от того, что сыграла в этом ключевую роль. Пусть даже через мелкий подарок.

Аня выскочила на улицу, а Вера осталась у стеклянной двери. Наружу выходить не хотелось из-за пронзающего холода, который совершенно не беспокоил подругу. В палисаднике стояли садовые качели с полосатым матрасом и широкими подлокотниками. Аня положила на подлокотник горсть зёрен, и почти сразу к ней подлетели три птицы. Они держались осторожно, но всё же принялись клевать, а Аня с торжеством глянула в сторону Веры.

- А они могут сделать какой-нибудь трюк? - поинтересовалась Вера.

Аня рассмеялась так звонко, что голуби отскочили в сторону.

- Они же не в цирке! - очень ласково ответила девочка. - Почтенные птицы не делают трюки.

Птицы Веру не впечатлили. Они просто клевали зёрна и косились на неё круглыми настороженными глазами. Зато сама Аня посреди сырого палисадника без наушников и с растрёпанными рыжими волосами сияла так открыто, что Вере стало легче дышать. Если такое возможно, значит, мир ещё не до конца испортился. Он всё-таки мог становиться честнее и добрее.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/07/12/1875