Свидание в состоянии суперпозиции

Артур подготовился к свиданию основательно. Он прочитал три статьи о квантовой запутанности, прошел десятидневный курс випассаны (правда, онлайн и с выключенным звуком) и твердо решил, что сегодня вечером он будет не просто мужчиной, а нелокальным проявлением абсолютной пустоты.

Девушку звали Кира. Она была графическим дизайнером, верила в шрифты с засечками и в то, что за кофе нужно платить деньгами, а не кармой.

Они встретились в модном баре «Шрёдингер», где коктейли подавали в непрозрачных стаканах, и ты никогда не знал, что именно пьешь, пока не делал первый глоток.

- Привет, — сказала Кира, садясь за столик. — Извини за опоздание, пробки.

Артур мягко улыбнулся, сложив пальцы в джняна-мудру прямо на меню.
— Время — это иллюзия, Кира. Прошлое и будущее существуют лишь как вероятности в квантовом поле. Ты не опоздала. Ты просто коллапсировала в эту точку пространства-времени именно тогда, когда это было необходимо для нашего взаимозависимого происхождения.

Кира моргнула.
— Ладно. Что будем пить?
— Я не буду делать выбор, — заявил Артур, глядя на бармена с глубокой сострадательной любовью. — Любой выбор — это преждевременная декогеренция. Я хочу остаться в суперпозиции всех возможных напитков. Пусть Вселенная сама решит, что мне нужно.
- Понятно, — кивнула Кира. — Бармен! Ему мохито, мне дайкири.

Артур хотел возразить, что мохито нарушает его вибрации, но вспомнил о недвойственности. В конце концов, мята и ром — тоже часть единого океана бытия.

Когда принесли напитки, Кира решила перейти к личному.
— Слушай, а что у тебя с бывшей? Вы вроде расстались полгода назад, но я видела, ты лайкнул её фото вчера.

Артур отставил стакан. Пришло время блеснуть глубоким пониманием квантовой физики.
— Кира, мы с Леной квантово запутаны. Наши частицы взаимодействовали на протяжении трех лет. Согласно теореме Белла, расстояние и время для нас не имеют значения. Если она сейчас чихает в Новосибирске, моя волновая функция резонирует здесь, в Москве. Это не лайк. Это акт нелокального сострадания.
— То есть, — медленно произнесла Кира, — ты хочешь сказать, что ты всё ещё эмоционально в неё влюблен, но пытаешься выдать это за физику элементарных частиц?
- Эмоции — это просто рябь на поверхности шуньяты, — парировал Артур. — У меня нет «я», которое может быть влюблено. Есть лишь поток дхарм, который иногда принимает форму двойного тапа по экрану смартфона.

Кира вздохнула и допила свой дайкири. Рябь на поверхности её шуньяты явно приобретала форму раздражения.

Вечер шел своим чередом. Артур объяснял, что её платье не имеет самобытия и существует лишь благодаря тому, что он на него смотрит (на что Кира ответила, что если он перестанет смотреть, она может и врезать ему сумкой, и это тоже будет лишь взаимодействием полей). Он также рассказал, что официант — это проекция его собственного ума, поэтому чаевые оставлять бессмысленно: это всё равно что платить самому себе.

Наконец, принесли счет.
Артур посмотрел на бумажку с цифрой 4500 рублей. Он глубоко вдохнул, настраиваясь на частоту абсолютной пустоты.

- Знаешь, Кира, — начал он проникновенным голосом, — давай посмотрим на этот счет через призму иллюзорности материи. Деньги — это социальный конструкт. Этот чек пуст от независимого существования. Если я сейчас достану карту и оплачу его, я укреплю дуализм: разделю мир на «того, кто платит» и «того, кто получает». Давай просто посидим и понаблюдаем за этим счетом, не вовлекаясь. Позволим ему быть просто текстом на бумаге.

Кира посмотрела на Артура. Потом посмотрела на счет. Потом снова на Артура. В её глазах не было ни квантовой неопределенности, ни буддийского сострадания. Там была чистая, незамутненная ньютоновская механика.

— Артур, — сказала она ледяным тоном. — Мое «я», которое, возможно, и является иллюзией, сейчас очень хочет домой. Моя иллюзорная сумочка содержит вполне классические, материальные деньги. Но если ты думаешь, что твоя волновая функция может схлопнуться в состояние «я забыл кошелек», то моя волновая функция схлопнется в состояние «я выливаю на тебя мохито».
— Но принцип не-деяния... — попытался возразить Артур.
- Артур. Плати. Или я позову официанта. А он, как ты помнишь, проекция твоего ума. И у этой проекции очень крепкие кулаки.

Артур посмотрел на официанта. Официант, стоящий неподалеку, скрестил руки на груди и выразительно постучал пальцем по терминалу. В его позе не было ни капли пустотности. Он был тверд, как бозон Хиггса, придающий массу всему сущему.

Артур вздохнул. Кармический узел затянулся. Он достал карту.
— Знаешь, — сказал он, вводя пин-код, — Будда говорил, что нужно рубить дрова и носить воду.
- Ага, — кивнула Кира, вставая из-за стола. — А в двадцать первом веке нужно оплачивать счета и не нести чушь про квантовую запутанность, когда просто не хочешь расставаться с бывшей.

Она ушла, оставив после себя легкий шлейф духов и ощущение абсолютной, классической реальности.

Артур сидел один. Он посмотрел на пустой стакан из-под мохито.
— Ну что ж, — пробормотал он. — Одиночество — это тоже оптическая иллюзия.

Он вышел из бара. Шел дождь. Капли воды падали на его куртку, совершенно не заботясь о том, являются ли они волной или частицей. Артур поднял воротник. Он вдруг понял, что просветление — это, конечно, прекрасно. Но прямо сейчас он отдал бы всю нирвану за то, чтобы его квантово запутанное такси просто приехало быстрее, чем за пятнадцать минут.

И где-то в вышине, в безбрежном океане шуньяты, Вселенная, наблюдая за ним, тихо и беззвучно рассмеялась.