Сказ о гибели Гуслеграаля

Год 1649 от Р.Х... Времена правления Алексея Михайловича, когда люди чуть не навсегда утратили гусельную традицию... Мы много не знаем, но о многом догадываемся. Эхо несётся сквозь века, и пелена расступается, чтобы показать то, что было забыто.
Алексей Михайлович - был тем, кто уничтожал славянскую, ведическую традицию под чистую, ненавидел все проявления традиции, но больше всего - гусли...
Его даже сам Вий терпеть не мог! Однажды, он даже согласился помочь скоморохам и мятежникам, выпустил своё чёрное колдовство и множество страшных навий против ратей Тишайшего, что сторожили покой его золотых палат. Но об этом известно не слишком много.
«Я страшнее Вия!» - говорил Тишайший, - «Намного! Этому народу не нужна память, даже чёрная. Если народ будет без традиции, он станет тупым, подневольным и покорным. Этого мне и надо!»
И он приходил в каждую деревню, как демон, но не князь, и требовал сносить не только старинные капища, но даже деревянных петухов на крыше теремов.
«А это что такое? А?!! Петух! Да я вас всех уничтожу. Никаких петухов!».
...Однажды в одну далёкую деревню на южной окраине страны, где ещё царила некоторая вольность пришли самые удивительные скоморохи, которых можно только придумать. К тому же они достали откуда-то из небытия самого настоящего кудесника, который действительно умел по-настоящему колдовать на потехи народу. Они даже притащили откуда-то неведомой доселе инструмент – гуслеугольник (или гуслеграаль), который выглядел как огромный многоугольник, на каждой стороне были струны, расположенные то так, то эдак, на них играли разные музыканты, а в центре устройства был какое-то загадочный белый камень (по словам некоторых – сам Алатырь), который усиливал звучание струн троекратно и творил неземные странные звуки, которых всех заводили и едва ли не сводили с ума от восторга. Ещё притащили самого настоящего огромного дракона (не живого – инструментального), по спине которой артист бил палочками и издавал разные лады хрустальных звуков. Этот коллектив был – любимцами всех. Их ждали везде, а возглавляла их прекрасная артистка – Царевна-Лягушка, со звонким голосом, в бело-зелёном длинном платье. Она прямо взобрался на крышу терема, пока скомороха развлекали публику и задорно крикнула всем:
«Собирайся весь честной народ... Все остальные тоже могу прийти, нам не жалко! А знаете, где были ваши любимцы? В Индии! О, это далёкая и прекрасная страна. Почти такая же хорошая как наша. Там сохранилось древнее волшебство, и мы прихватили с собой. Скажите, чем мы питались по дороге? О, мы жили как вольные птицы, ведь сам Христос нам и вам всем завещал жить, как эти самые птицы и ни в чём не нуждаться. Зачем постоянно работать, когда можно вдоволь повеселиться? Так и живём. Видите, какие славные инструменты мы притащили! А ещё у нас есть кудесник и он покажет вам настоящие чудеса! Так, что не будем унывать, пара дать волю радости! Всем плясать».
И артисты протянули верёвки между высокими терема и установили качели, чтобы дети могли на них позабавиться. И их сделали много-много и повсюду. Артисты в разных ярких нарядах, расхаживал по этим тросам, и показывали всем акробатические трюки. Это был самый весёлый день на свете. Но никто точно не знал, были ли они в Индии или это была всего лишь шутка.
И пришёл в самом деле кудесники, который показывал оживающие образы древних легенды, которые летали вокруг гостей.
«Кудесник? Среди нас?» - ошеломлённо спрашивали люди, - «А это вообще законно? Какие-то дерзкие, славные непоседы! Давно мы такого не видели!»
Царевна-лягушка ещё много чего кричала и заводила совершенно всех, даже стариков. Она кричала:
«О, я вижу с крышу, золотой крест церкви! Мы не пришли отменять церковную благодать! Ведь храмы так прекрасно! А почему бы хотя бы сегодня не соединить эти два разных мирах, и не обрести красоту в обоих! Мы можем это себе позволить!»Все радовались, пока не пришли вершители закона и всех не разогнали:
«Прочь, здесь сейчас будут дела государственной важности! Отставить веселье, всем работать!».
Царевна-лягушка на крыше испуганно замерла.
«Вы знаете, что кудесничество и юродство запрещено в нашей стране? Смеются только блаженные, а вы разносите эту проклятую заразу! За это последует наказание...»
Но Царевна-лягушка вспорхнула лебедем и скрылась из виду на глазах у всех. Пробежав по крышах и прыгнув прямо за стену. Она была акробаткой и сделала это очень умело. Никто ей не смог догнать. Но остальных – поймали и наказали. Гуслеугольник долго не могли поломать, перепробовали всё, в конце концов, на него обрушили сверху огромный металлический таран, приспособив к этому всех кметов в округе, и он после этого взорвался синим пламенем так, что многие были ранены, искалечены и даже оглушенны каким-то резкие, странные душераздирающим звуком, словно кричали сами древние боги в небесах...
Потом один из начальников спросил люд:
«Есть ли среди вас тут Иваны?»
«Да есть, конечно, где их нет?»
«Ну так приведи сюда. Итак, ТЫ Иван? Так?»
«Я. А что такого?»
«Это слишком русское имя. Отныне ты – Иоанн».
«Так Иван это и есть Иоанн. Но проще сказать – Иван, чем мудрствовать лукаво».
«Нет, теперь ты Иоанн. Понятно? Просто Иоанн, без всяких Иванов. Все поняли? Итак, как его зовут?»
«Иоанн!» - хором прозвучало отовсюду.
«Какие же глупые приказы мне поручают делать!» - проворчал начальник и ушёл, - «Всё равно это несчастный дурак так и останется для всех Иваном. Что-что, а такие вещи у нас не приживутся...».
Алексей Тишайший продолжал своё дело повсюду, куда был способен дотянуться. А щупальца у этого упыря были длиннющие. Помимо всего прочего, он любил жрать, кутить, веселиться, ходить в пышном золоте, брать красивейших женщин, издеваться. Но порой он видел кошмары, как огромные гусли, врывались в его город на курьих ножках и из её отверстий стреляли пушки прямо в его палаты и из дверей на боку сих гуслей, выскакивали безумные скоморохи и потешались над ним.
И действительно вскоре все скоморохи Руси поняли, что происходит и стали протестовать, делать «позорища», посвящённые изобличению царя. Они желали отмстить за блестящих коллектив Царевны-лягушки, лучше них – не было никого по всей родной земле.
Но Тишайший был неумолим. Он даже уничтожил золотые деревья и священные яблони рощ Рудой Снопи, и никто не помнит ни их народа, ни их культуры.
Алексей М. был очень доволен, как настоящая жирная свинья. Кстати, он любил работать мясником, и самому разделывать туши свиней. Он так утолял свою кровожадность.
И взял он в жёны самую красивую женщину Руси, и так ненавидела его всем сердцем, и стремилась покончить собой. Алексей Тишайший же забавлялся и при всех без стыда ударял её по попе.
«Не думай, что ты какая-то там ведунья! Ты теперь никто! Моя законная добыча!»
А мужа её (Олега) сделали скопцом, и царь держал его при себе как шута и «диковинку для забавы». Алексея Михайловича ненавидели все. И осталась всего пару мест на Руси, где сохранилась настоящая традиция - пара гуслей, несколько старинных коробов с узелковым письмом и берестой, а также лежащий ничком старый деревянный чур.
Служил Алексею самый злобный из всех Воевода, и хоть его и предупреждали, что при первой возможности и страхе на него от царя - того тут же предадут, он тут же отвечал зловеще:
«Мне глубоко наплевать на это. Лучше вам не знать кто я, такой. Моя работа будет сделана. Она должна быть сделана».
Волхвы призывали и Вия, и Вритью, и Марену - но ни один не справился с тупым упрямство Алексея Тишайшего. И лебедь Бармы, Финист Ясный сокол были убиты, однажды, во время охоты.
Русь стала обескровлена.

Больше всего хотел Алексей Михайлович покорить Рудую Снопь. Никому ещё до него это не удавалось. Как-то раз он проезжал мимо их Золотого Леса и сказал:
«Да, интересно место... Ни стен, ни укреплений? Неужели никто не пробовал как следует разобраться с этими дикарями? А питаются они чем? Ничего не выращивают? Какое вооружение?»
«Ничего досконально не известно, государь. Но место крайне опасное. Здесь живёт самое древнее и страшное язычество, какое только мне известно. Ещё языческие князья пытались его искоренить, потому что оно появилось даже ещё до них»
«А много князей было до меня?»
«Государь, разве не помните?»
«А зачем мне, скажи на милость, помнить такие глупости. Просто проверяю помнишь ли ты. Мне не нужны умники, даже способные»

«Кстати, в лесу деревья и впрямь золотые! Если б только мы его использовать в своих целях...»
«Золото, честно говоря, меня не так сильно волнует» - проворчал Тишайший, - «такого опасного места попросту не должно быть в моём царстве. Давай-ка выкорчуем тот идол...»
Но как только его сподручные начали, из леса посыпалась лавина из стрел, и Алексей Тишайший еле успел ускакать прочь.
Скопца он по-прежнему держал при себе. Когда к государю зашёл иностранец весь элегантный, тонкий и противный, он спросил с акцентами:
«О! При вас скопец, Алексей Тишайший? Это ваши такие обычаи, держать при себе скопцов?»
«Можно сказать и так».
А скопец-пленник только горько, жутко и ядовита рассмеялся. Но его ударили плетью. Он еле-еле прошептал:
«Да если бы вы знали, кто я... А от вас меня просто тошнит».
В конце концов, Золотой Лес стали осаждать. Вышли воины леса. Они прославились тем, что умели побеждать без боя. Просто стояли и ждали, когда их убьют, сорвут словно снопы в поле. Но из их крови вставала смертоносная сила, которая разрубала воинов Тишайшего на части. Это была тёмная, древняя магия Индрика. А сами их души возвращались к главному дереву с сердце чащи, и оно давало им новые тела из своей золотой смолы, коры и листьев. Никто не мог их покорить. Но Тишайшему это удалось. Он нашёл предателя, которые выдал ему тайные слова, дающий власть над лесом. И Тишайший лично срубил Золотое Древо Бессмертия (двигался при этом как-то неестественно быстро – для такого грузного тела, словно он был никаким не человеком, при этом дико вращая глаза в разные стороны, весь дёргаясь и выкрикивая странные непонятные слова). И был приказ, чтобы никто не помнил народа жившего вокруг этого дерева, которого боялись 1000 лет, а то и больше.
Иностранец (француз), тот, что спрашивал про скопца был всегда при Царе Алексее, и когда тот пытался безуспешно штурмовать призраков озеро Светлояр он тихо сказал:
«У вас очень странная страна... Таких чудес я не видел на родине».
Тут Алексея Тишайший с прыткостью кошки схватил его за ухо и стал шептать ему, с каким-то нездоровым блеском в глазах:
«Слушай меня сюда, внимательно, ты, умник. У нас самая ОБЫЧНАЯ страна. Понятно тебе? Обыкновенная. Здесь правлю я. Меня запомнят, а традиции – нет. Ты ещё не понял, чем я занимаюсь? Думаешь, я просто навожу порядок, как ваши зарубежные мелкие князьки. Нет, я делая нечто гораздо более важное. Это моя работа. Грязная работа. Устранять прошлое, чтобы открывать будущее. Ты понял? Понял меня? Если я услышу ещё что-либо подобное, хоть какое-то старинное словечко от тебя или от кого-то ещё, я его уничтожу самым гнусным и омерзительным образом!..»
Француз замолчал и больше не говорил ничего.
Алексей Михайлович приказал войскам вокруг:
«Ладно. Хватит на сегодня воевать с призраками. Эти отражения в воде просто смеются над нами! Завтра придумаем что-нибудь ещё»
И все ушли на время.
Возле озера потом сидел старик с внуков и смотрели на звёзды. Старик показывал ему созвездия на небе: «Это Коляда, а это Дажьбог, вон там – Ярило и его планета – Ярмик».
«Деда, а что у нас за князь такой страшный? Или... царь?»
«Внучок, лучше о таких вещах не спрашивай. Но если ты хочешь знать, он не страшный даже. Просто душевнобольной. Когда-нибудь он умрёт, я надеюсь, но такого изверга наша земля больше не увидит, пожалуй. А если и появится однажды... То это будет не только конец Руси, но и, возможно, всему миру».
«Как это?»
«Не спрашивай меня. Хм... Знаешь, бывают люди хорошие и злые. Разные. Но ни в том, ни в другом – нет крайнего случая. В ком-то есть больше либо плохого, либо хорошего, либо всего понемногу. Но есть то, что даже я не в силах понять. Этот царь... он со всех сторон мерзок. Настолько, что я бы даже иному злодею пожал руку. Ладно... не будем о грустном. Давай лучше посмотрим, как красиво отражаются звёзды в воде... Они нанизаны на башни незримого града. Только не мечтай достать оттуда их. Такие грёзы надо исследовать осторожно. Никто, ещё за последнее время не проник в Китеж... Но если так будет продолжаться и дальше, то... Не волнуйся больше ни о чем... Смотри дальше на воду, внучек. Если не видишь отражения — значит, нас уже нет»»
В конце старик сидит один и смотрит в пустую воду, и не видит там ничего.
При Алексее Михайловича был отдан приказан гордиться ничтожеством русского народа (за это их награждали золотом, отборным вином, и самыми красивыми женщинами, похищенными из глуши). Так и повелось с тех пор, что русскому человеку нравится отвергать всё русское и гордиться своим беспамятством. Кто больше раболепному трепетал и восхищался – тому больше награде по службе. Особенно Тишайший любил Мерзислава, которого сам так обозвал. Он как-то спросил царя:
«А вы человечину едите? Правда, едите? Ну скажите-ка»
«Конечно, ем. Исключительно человечину. И пью кровь младенцев. Да нет, шучу. Я не настолько страшен. Правда. Я очень милый и люблю пошалить. Как недавно я расправился с ещё одними непокорными язычниками. Как они вопили, прелесть! Но я же не всех уничтожил. Иначе кем бы мне осталось править? Просто взял, и сделал всех немножечко дураками. Так ведь смешнее»
«О, как прелестно и забавно!» - рассмеялся Мерзислав, а сам втёмную думал:
«Ну и когда же сдохнет эта толстая свинья?».
Алексей был в хорошем настроении:
«Как хорошо, что библиотеки успели сжечь! Теперь есть чему радоваться простому народу. Нет доказательств старины, значит нет и повода для их существования! Как потом гордиться этим потомки! Просто упиваться вонью своего беспросветного болота! Какой же алмаз мысли у меня в голове! Ну просто загляденьице!»
Потом Тишайший как-то сказал скопцу (Олегу): «Посмотри на моих людей. Вот оно – новое поколение людей. Их уже 1000. Все как один презирают старый мир и открыты для нового – моего. Где было 1000 – встанет десятки тысяч, а потом превратиться в сам народ. И там не будем место твоим сказкам, где добро побеждает зло, а Сокол обретает свою Соколицу. Там буду я и мой закон... Нашей стране нужна жёсткая рука... А кто будет против – того я уничтожу. Пусть люди пьют злую хмельную водицу, чтобы меньше думать и больше подчиняться. А кто всё-таки рискнёт заняться сим неблагодарным занятием, раз уж у него есть время или средства, пусть всё время лежит и смотрит на потолок! Даже не надейся, что будет как-то иначе».
Скопец молчал и смотрел угрюмо.
К нему подходили разные иностранцы поглядеть на «чудо природы» (как его обозвал Тишайший) и внимательно рассматривали.
Его спрашивали:
«Ты кто?»
«Я просто дурак» - отвечал он, потому что в противном случае его бы наказали.
«А дурак, это другой вид человека? Кто это вообще такой?» - спрашивали.
«Никто. Дурак – это просто дурак. А я дурак из дураков».
И сплюнул.
Тишайший возмутился:
«Чего плюёшься, холоп? Не вежливо это!»
Олег ухмыльнулся:
«Я дурак, потому и плююсь. Все дураки плюются».
И засмеялся.
Кто-то спросил из иностранцев:
«А что, нам говорили, что на Руси самый развесёлый народ, и нет прекрасней праздника и веселья, чем на Руси».
Олег горько улыбнулся:
«Этого скоро не станет. Совсем. Ничего, вы потом привыкнете...»
Алексей воскликнул:
«Ай да холоп! Ай да молодец! Вот это по-нашему».
Немного осталось осколков традиции. Сделав все свои чёрные дела Алексей Михайлович только глухо и противно хихикал. Китеж канул окончательно, а золотой лес Рудой Снопи был вырублен под чистую. Золото царь не взял, назвав его «опасным» и «зачарованным». Потом, наконец, во время охоты он смог смертельно ранить самого Финиста Ясного Сокола. Он упал на землю и рассыпался в прах, оставив после себя тяжёлый, чёрный след на земле, как последнее проклятье богов. Дым от того следа, чуть не разъел глаза Тишайшему, и он на время даже ослеп, а кошмары стали сниться чаще.
В конце концов, скопец (Олег?) чудом сбегает от Тишайшего (ему помогает француз) и он подпольно начинает борьбу против власти.
Француз тогда спрашивает Олега:
«Русские, вы какие-то странные! Жестокие, агрессивным, свою страну презираете, творите мерзости! Мы, французы, народ культурный, европейский. Мы не признаём язычества, но мы сохраняем его как культурный... феномен».
«Феномен? Насмотрелся, значит, мерзостей при нашем светлом правителе... Нет... Мы бы очень хотели, чтобы было не так, чтобы нашим потомкам было чем гордиться. Но не дано нам такое власти. Не знаю кому это угодно, богу ли, чёрту, но похоже от настоящей, былой Руси останется слишком мало, чтобы кто-то мог вообще что-то сделать во имя этого... А теперь, я покидаю тебя. Ты единственный, кто проявил доброту в трудный час...»
Немного смог сделать Олег. Но он до конца не покорился извергу и его власти. Как и многие другие, о которых не помнит никто. Теперь не ведают, что был когда-то такой инструмент как гуслеграаль. И он звучал прекраснее всего, что вы можете знать. В нём звучал сам голос древности, который уже может не вернуться. Потом боги и говорили людям во снах:
«Не сделаете чего-то сейчас, уже – не сможете никогда»...

Между прочим, Олег потом встретился с тем самым Вием. Почему это так важно? Ведь согласно мифам Семаргл создан первые гусли благодаря Вию, а не кому-нибудь. Он узнал о тайных заклинаниях в сокровенном коробе Вия, с их помощью поймал сетью Щуку, и потом сделал из неё гусли. То же самое предстояло сделать и Олегу. Вий в образе жуткого призрака ему явился, но не с враждебными намерениями. Он открыл ему тайну недоступного места, куда знал путь лишь он и подсказал путь, ведущий через туннели старых пещер, где Олег сталкивался с огромными медведями и даже видел рисунки древних людей. Он нашёл вход в древний каменный храм, над которым сияло искусственное солнце, и повернул массивный каменный круг, на котором были изображением ликов, олицетворяющих предков. Это был рычаг, который позволял возникнуть уступам на стену, по которым при особой ловкости может было войти в тайны проход внутрь. Вий продолжал вести Олега. Ему предстояло столкнуться с очень противными летучими мышами, белыми – и с красными глазами, плюющиеся какой-то едкой кислотой прямо в глаза. Но Олег выстоял. Он вошёл в храм. Там везде были полуразрушенные статуи, которые изображали древних хтонических чудовищ. А в середине был колодец.
«Это колодец предков!» - изрёк Вий, - «нырни в него, и ты пройдёшь путём Семаргла!»
Олег ныряет и попадает в Первозданные Воды, где очень темно и холодно. Там ползают какие-то древние существа, но Олег им не интересен. И вот видится блеск золотой чешуи Щуки! И Олег её ловит в свои сети! Потом делает из них не только гусли, но и непробиваемые золотые доспехи»
«Теперь ты воин Семаргла!» - провозгласил Вий, - «Твои гусли умеют не только звучать небесной музыкой, но и летать. Пусть они станут частью Солнца и всегда питают искателей древней Правды на Руси!»
«Почему ты мне помогаешь?» - спросил Олег, - «ты вроде как злой, пекельный князь?»
«Я тоже ведь не хочу что бы меня забыли. Есть песни обо мне, которые должны дойти до потомков, чтобы меня могла боятся также, как и прежде. Кроме того, в ведическом мире нет однозначных демонов... Это христианство исказила смыслы. Когда-то Бус Белояр проник в меня подобно Семарглу, и высек в моём чреве руну, смысл которой я должен буду исполнить в будущем. И вот мой час настал. Теперь боль отпустит меня...»
Олег вышел на поверхность и решает вступать в войско Стеньки Разина, как раз поднявшее восстание против Алексея Тишайшего. Олегу не терпелось отмстить за свою супругу.
И вот Олег вступает в ряды Стеньки Разина. Тот его привечает как почётного гостя. Стенька показывает ему войско:
«Не поверишь, все сплотились против этого выродка на троне! Ты только посмотри! Монахи вышли из своих монастырей и взялись за ружья. Смотри какие красавцы! Прямо пропадали за молитвами!» - и Стенька показывает на красавцев монахов, поигрывающих ружьями под задорную музыку местных беглецов-скоморохов, - «да и скоморохи тут же, какой же славный бой без музыки! По чести сказать я не ожидал, что столько хорошего у нас ещё есть! Ан нет! Красота Руси таится в самых тёмных, неожиданных, потаённых местах. Её только позвать – и она проявится!» - и Стенька улыбнулся во всю ширь своих зубов, улыбка правда показалась несколько хищной, но не злой, - «Смотри, а это вобще чудо из чудес! Пришли какие-то – угрюмые, серые, страшные, белоглазые, ни слова не говоря, вступают в мою войско – все с кинжалами, ятаганами, палицами, смертоносными ламиями... Что и говорить, их даже мои казаки побаиваются! Оказывается, даже чертей из тёмных лесов раздражает наш пресветлый, тишайший государь! Такую тишину устроил по всей Руси, что сам Вий встрепенулся! Я думаю, это из его чертогов пришли!».
Олег смеётся до слёз.
«А ты вообще в какой бога веришь, Стенька?»
«Да мне всё равно, хоть в Дьявола, лишь бы бой был славный. Я верю в себя и в свою шашку, а ещё в добычу и красивой девок. И чтобы праздник удался на славу. А эта тварь на троне меня просто раздражает, он мешает на веселиться как следует, какие-то требования предъявляет! А ну! Мы ему устроим «позорище»! Да ты посмотри, у нас даже пару друдней из павшего золотого леса присоединилось. Они желают отмстить за своё Древо! Красивее у них жрицы... Но казаков не подпускают к себе, клыки скалят... А жаль...»
Олег расхохотался:
«Грядёт славная битва! Один Вий нам и поможет, судя по всему!»
Стенька весело сказал:
«Знаешь, очень даже может быть! Я вот привёл одного видного попа к такому огромному троллю из виевичей, и сказал: «На, исповедай, посмотрим – получится, я уверую в твоего бога и пойду молиться в монастырь, а нет – вступишь в моё войско!..». И представляешь – НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ!!!»
И все казаки смеялись до слёз, хватаясь за животы.
Все стали дружно веселиться, плясать и кутить. Стенька смеялся громче всех и отжег причудливый номер с шашкой и казачьим хлыстом. Одни лишь угрюмые виевичи – молчали. Они знали, что бой будет не простой. Тишайший лучше вооружён. У него больше людей. И вся государственная машина подвластна ему. У них не было надежды, как у остальных. Они просто хотели дать последний отпор и знак Тишайшему, что его ждёт внизу – если попадёт однажды к самому Вию.
Но и этот план не удаётся. Много злыдней и упырей полегло. Это была славная битва... Но... она не приводит к окончательной победе. И Стеньку Разина казнили, вместе с остальными. Зачарованные Гусли же взлетели и стали частью Солнца, иногда звеня и вдохновляя тех, кто готов услышать истории предков, несмотря на то, что все библиотеки сгорели. Именно они и рассказали мне эту историю.