Колядка на передке

Ещё  перевод  с  украинского.  Автор,  В. Н. Ушенко - документалист,  как  и  я.  Всё  из  пережитого  лично.

                Колядка  на  передке

    Знаете,  как  горько  и  досадно,  когда  рвёшься  в  бой,  а  командиры:   “тише  едешь – дальше  будешь”?
   Когда  каждое  утро  с  дрожью  и  придыханием  слушаешь  сведения  с  АТО,  а  командиры,  не  скрывая,  пьют  “за  славу  русского  оружия”?
  Когда с  подругами  собираешь  волонтёрам  по  гривне  и  по крошке,  а  командиры  покупают  себе  по  пятой  квартире?

    И  некому  пожаловаться,  так как  особисты,  державшие  в своё  время  армию  в  тонусе,  “мудрым”  решением  наивысшего  руководства  переподчинены  армейскому  командованию!
  Ну,  и  чего  же  их  теперь  бояться?   Можно  даже  праздновать  “23-е  февраля”  и  показать  сознательным  фигу.

    И  вот,  наконец,  на  третьем  году  войны  они,  “Девятая”  и  “Двенадцатая”,  девчата-офицеры  ЗСУ,  в  меру  злые,  выученные  и  хищные,  уже  четвёртый  месяц  в  “командировке”.

    Мариуполь.  Город  сепарский;  его  почти  случайно  удалось  отбить  силой  оружия.  Однако  то  же  оружие  бессильно  против  массово  отравленных  циничным  враньём  и  верящих  в  “русский  мир”.
   Ещё  перед  выездом  в  “командировку”  были  инструктажи:  местных  не  провоцировать,  никому  ничего  не  доказывать,  не  спорить  и  вообще  избегать  любых  конфликтных  ситуаций.

    Здесь  будто  бы  ничья  территория.  Мозги  местным  заплёвывает  раша,  так  как  нет  ни  украинского  телевидения,  ни  нашего  радио,  ни  прессы.
  Здесь  нет  общего  для  большой  Украины  сочувствия  к  АТОшникам  и  добровольцам.
  Здесь  на  военную  форму  с  жёлто-голубыми  нашивками  смотрят  враждебно,  и  в  ежедневные  сводки  не  попадают  данные  о  пропавших  без  вести  украинских  военных  в  прифронтовом  тылу.
  И  таким  же  образом  избитых,  искалеченных  и  раненых  не  засчитывают  в  участники  боевых  действий.

    Когда  же  среди  белого  дня  в центре  города  расстреляли  автомобиль  с  начальником  украинской  контрразведки,  то  город  скрытно  злорадствовал.
    Центры  размещения  украинской  власти  в  городе – под  непременной  охраной,  а  размещения  военных,  нацгвардии  и  полиции – в  постоянном  тревожном  ожидании.
    Украинцы -  а  так  здесь  называют  всех  военнослужащих – не  на  оккупированной,  а  на  по-настоящему  враждебной  территории.  Досадно.

    Однако,  ко  всему  привыкаешь:  жизнь  есть  жизнь,  а молодость  одна  и  она  прекрасна.
    Инициатива  организовать  колядки  для  ребят  на  передовой  возникла  самопроизвольно  и  почти  сразу  у  всех  девчат  информационного  центра  АТО.  Толпой  на  передок  нечего  лезть,  а  потому  разбились  на  пары,  определили  участки  кому-куда  и  начали  подготовку.

    Прежде  всего,  слова  колядок.  Это  те,  кто  с  Западной  Украины,  могут  колядовать  сразу  и  даже  спросонок.  А  всем  остальным  надо  готовиться:  в  детстве  не  всех  этому  учили.
  Благо,  что  есть  интернет – там  нашли  нужное,  расписали  роли,  провели  репетиции  и  спевки.  Пение  даже  вызвало  аплодисменты  этажом  ниже.

    Потом – насчёт  командования  и  ребят  из  охраны.  Уговаривали  долго  и  нудно;  однако,  все  понимали  важность  и  необходимость  затеи:  ведь  это  своё,  наше.  Сепары  такого  не  могут.  Это  только  у  нас.
    Интересно,  что  все,  к кому  обращались  за  советами,  разрешениями  или  просьбами,  в  конце  разговора вышимали  из  карманов  затёртые  гривны.
  Да,  не  все  охотно:  из  некоторых  рук  и  кошельков  девчата  нахально  выдирали  эти  гроши;  однако,  никто не  обижался.
  Как-то  ещё  не  привыкли  мы  к  благотворительности,  не  привыкли  к  святому  делу – чего-то  стыдимся.

    Потом – в  местный  супермаркет,  за  подарками.  Да,  жаль,  даже  в  магазин – с  охраной.
    Покупать – это  чисто  женское  дело.  Мужчинам  невдомёк,  как  это  можно  целый  час  протопать  торговыми  залами.  А  ведь  это  магия,  священнодействие – как  такое  можно  не  понимать?  Смех,  шутки,  праздничный  настрой.
  На  девчат  оглядываются  другие  посетители,  ну  и  что?  Сегодня  праздник.

    Радостные  и  довольные,  катят  загруженные  подарками  тележки  к  кассам.
  - Я  вас  обслуживать  не  буду, - резко,  по-русски,  заявила  кассирша.
  Это  как  будто  удар  под  дых:  так  подло  и  дерзко  по  самому  больному,  по  самому  святому.
    Такое  бывало  и  раньше.  К  подобной  реакции  на  украинский  язык  или  на  украинскую  военную  форму,  извините,  привыкли.
  Нет,  до  полного  дна  к  такому  не  привыкают;  однако  они  уже  не  раз  попадали  в  такие  ситуации.  Но  не  сейчас,  не  сегодня...

    Злобно  смотрят  девчата  и  кассирша  враг  врагу   в  глаза.  И  вдруг:
  - Застэляйтэ  столы  та  всэ  кылымами.  Радуйся!  З  риздвом  вас,  Хрыстовым! – звонко  запела  “Девятая”.  И  все  наши  дружно  подхватили  дальше:
  - Радуйся!  Ой,  радуйся,  Земле!  Сын  божий  народывся.

    Молодые  солдаты  из  Харькова,  сопровождавшие  девчат  в  магазин,  тоже  загудели  не  в  лад,  как  шмели.
  Они  не  знали  слов  колядки,  но  гудели  и  басили,  едва  сдерживая  свою  ненависть.  Подключились  к  этому  насмешливому,  издевательскому  и  всё  же  радостному  пению.

    Перешли  к  другой  кассе,  не  останавливая  прославлять  праздник.  Товара  было  много,  кассирша  начала  подсчитывать  с  обычной  сноровкой.
  Было  заметно,  что  пение  её сбивает,  очень  мешает;  однако  она  не  посмела  возражать.
  А  парни  и  девчата  в  военной  форме  ревели,  гудели  и  голосили  на  весь  торговый  зал:
  - Ой,  радуйся,  земле.  Сын  божий  народывся, - обычная  колядка  превратилась  в  гимн,  в  последний  яростный  вызов.
   
    Рано-рано,  ещё  затемно,  всё  загодя  расфасованное  и  запакованное  загрузили  в  бронетранспортёр,  на  плечи – тяжеленные  бронежилеты,  на  головы – каски,  и:
  - Ну,  с  богом!  Поехали.
    БТР – не  автобус.  Окон  нет,  лавки  низенькие,  внутри – рёв  мотора,  тряска  и  полумрак.  Куда  везут – не  видно;  как  в  мешке.
  - Бортов  не  касаться, - слышим  команду.

    Вот  едем  в  зоне  обзора  врагом.  На  ухабах  разогнались,  маневрируем  влево-вправо,  яма-горбик,  головою – в  потолок,  задами – о  лавки...
    От  напряжения  даже  забыли,  что  кого-нибудь  может  укачать.
    Наконец,  скрипнули  тормоза.  Остановились.  Приехали.

    Открываются  люки,  и  девчата  вылезают  в  какую-то  защищённую  выемку,  куда  спрятался  БТР.
  Их  встречают  неизвестные  бойцы  неясного  возраста,  небритые,  в  несвежем  измятом  и  разномастном  обмундировании.
  Но   горящие  глаза  и  широкие  улыбки  говорят  одно – это  свои.

    Из-за  покрытой  снегом  глиняной  горки  слышно,  как  сержанты  сгоняют  бойцов  в  блиндаж.
  Девчата  терпеливо  сидят  на  корточках,  ждут,  пока   их  позовут  в  переплетения  траншей,  где  на  дне  глина  перемешана  со  снегом.
  Неизбежно  придётся  извозить  в  грязи  свои  накануне  любовно  начищенные  берцы.  Ну  что  же,  такова  их  судьба.

    Те,  кто  встречал,  хватают  пакеты,  но – нет!  Нет!  Мы  сами,  это  же  подарки.
    В  блиндаже  ярко  горит  электрическая  лампочка,  и  сидят  около  тридцати  мужиков,  похожих  на  бронзовых  пиратов  или  героев-запорожцев  с  известной  картины.

  - Добрый  вэчир  тоби,  панэ-господарю.  Радуйся... – девчата  только  запели,  как  вдруг  эти  бронзовые  герои  все,  как  один,  дружно...  заплакали.
    Кто  стыдился своих  слёз,  кто  нет;  а  вот  тот  дядя-великан  стал  на  колени,  закрыл  лицо  ладонями  и  зарыдал  в  голос.

    Девчата  и  сами  заплакали,  растерялись  и  замолчали;  но  колядку  подхватил  да  исправно  потянул,  по-видимому,  какой-то  солдат-западенец.    Встал  тот  великан,  что  рыдал,  и  начал  ощупывать  свои  карманы.
  Откуда-то  раздобыл  банкноту  в  20  гривен  и  протянул  “Двенадцатой”:
  - Трымай,  дочка.  У  нас,  в  Прыкарпатти  так  завэдэно:  колы  колядують – дают  гроши.

    А вон  тот  брюнет,  видно,  командир,  сказал:
  - Видкрыйтэ  двэри,  и – голоснэ!  Тут  до  сепарив  нэдалэчко.  Хай  чують,  що  у  нас  свято.  Хай  чують  и  заздрять.
  Хай  знае  орда,  що  у  нас,  в  Украини  та  й  всьому  хрыстьянському  свити -   Риздво.
  -  Хрыстос  рождаеться!
  - Славимо  його!