Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 20

 
   СОГЛАСНО ВРЕМЕНИ

   Намереваясь связаться с Лукьяновым, Игорь Карпатов не был до конца убежден в необходимости такой встречи. Здесь стоило поразмыслить. С одной стороны; он, прежде всего, не нуждался в столь плотной опеке своего куратора и способен был самостоятельно решать поставленные перед ним задачи. Однако, с другой; какой-то смысл в возникшей необычной просьбе, он все же усматривал. Сочтя своим долгом - помочь друзьям, именно сейчас, и понимая, что напрямую об аресте Андрея разузнать у следователя Потапова, не удастся, Игорю хотелось добиться аудиенции на Лубянке. А вот Лукьянов, при правильной постановке вопроса, мог бы неосторожно обмолвиться, считая интерес к сыну Крупинина, чистым любопытством своего тайного агента, умело взявшегося за дело. Разумеется, к протоколам допроса его не подпустят, но результатами, могущими иметь свою полезность для общего дела, он не преминет с ним поделиться. И потом, может быть столь внезапное начало войны уже внесло некоторые коррективы в намерения Лукьянова, и поездку действительно нужно будет отложить до лучших времен? Возможно, и даже наверняка, негласному руководству захочется ориентировать его дальнейшие действия с учетом изменившейся обстановки в стране, о чем он ранее совсем не помышлял. Поэтому Игорь, по приезду в столицу стал настраивать себя на вероятный разговор с Лукьяновым. Однако не спешил торопить события, прежде требовалось тщательно обдумать свои дальнейшие действия, Проводив Екатерину, отъезжавшую в потревоженный войной Ленинград, он отправился в пустующую квартиру матери, на Тверской улице. Карпатов не был там более десяти лет и после пропажи сестры, совсем не надеялся увидеть жилье в приличном состоянии.
  В покинутой квартире всем содержимым повелевало одиночество и запустение. Сиротский запах забытого прошлого таился в вязком мраке просторных комнат. Во тьме нежилого пространства живыми оказались лишь те обрывки воспоминаний, какие хранила душа Игоря из давно забытой, оставленной в прошлом, далекой жизни. Никого кроме их двоих не было, и не в силах долго выносить затхлую, тягостную темноту, он отворил створки ставен, впуская свет и воздух.
   Овальный стол в гостиной стоял обособленно, без привычного окружения старинных стульев из гарнитура. Они отчего-то вытянулись вдоль пустующей стены, строго подчинившись чьей-то непреклонной воле. На его поверхности, матовой от легкого налета пыли, лежал свернутый надвое лист бумаги. Это было письмо, написанное рукой сестры; он знал ее почерк, с легким непривычным наклоном влево. Как долго оно пролежало в забытой всеми квартире, определить было трудно; даты на письме не было. Глаза жадно вцепились в строки:
   «Дорогой брат, если ты когда-нибудь прочтешь это письмо, то знай; я покидаю Москву не по собственной воле. Но так неудачно и глупо сложились мои отношения с любимым человеком, что я не могла не последовать за ним, будучи во многом связанной обязательствами, о которых говорить излишне. Похоже, сюда я больше не вернусь, а если и вернусь, то, возможно, сама же и прочту свое послание. Ты пропал, тебя нет, наверное, так же, как нет и не будет больше мамы. И никто не может дать мне совет, а я не знаю, как поступить... Да, очевидно, судьба платит монетой, которую я заслужила. Прощай и не вспоминай обо мне плохо».
   После прочтения трогательных, но туманных строк, мало что изменилось; Письмо не проливало свет на загадку исчезновения Лары. Если бы он обладал прежними возможностями, то наверняка взялся бы за поиски сестры, а сейчас, глубоко личное выносить на обсуждение было бы не уместно, хотя стоило обратиться к профессионалам. Пусть позже, но он сам разберется с трагической пропажей сестры. Сейчас он чувствовал себя усталым и желание отречься от назойливых мыслей возобладало. Игорь прошел в свой бывший кабинет и надолго забылся в уютном кресле у нетопленного камина.
   Карпатов очнулся в полумраке. Ночью приснился тревожный сон. Никогда раньше он не делил редкие видения по значимым признакам, относясь скептически к любого рода вещам, оторванным от реальности бытия. Однако отчетливость сказанного ни кем-то посторонним, а покойной матерью, заставила Игоря иначе воспринять увиденное. Едва различимые стрелки на часах перевалили за полночь. Но они давно показывали одно и то же время, совсем не тревожась безучастностью хозяев к своему вечному покою. Не зажигая света, Игорь вновь закрыл глаза. Вернулось осознание, и он полностью воспроизвел в памяти посыл, завещанный ему человеком, явившимся из потустороннего мира:
  «Вот ты и дома, сынок, - молвило внезапно возникшее перед ним видение, проявившее себя подобно фотографии в растворе химического реактива, из ниоткуда и мерцавшее на тусклом фоне стены, подобно бликам едва ли не гаснущей свечи, - Лара долго искала и ждала тебя. Нет ее, ни со мной, ни с тобой… Но ты ищешь не сестру, а нужного тебе человека. Однако знай, путь к нему труден и опасен, а всякое стремление напрасно. Тебе суждено отыскать лишь дочь шамана, она уже совсем рядом. Но берегись!.. Важен сделанный выбор; Анчика способна погубить тебя!..» 
   Игорь быстро вскочил на ноги. Видение исчезло еще там, во сне, но оно словно продолжало маячить перед ним, блеклой тенью отражаясь на смуглой стене, рядом с темным проемом давно забывшего тепло камина. Ум спешил сделать первый анализ услышанному и не согласиться с ним было невозможно: «Бред какой-то; зачем мне искать дочь шамана, если я даже не знаком с ее отцом?..» - Совершенно теряясь в догадках, считая увиденное во сне совершенным безумием, Игорь, невольно встревожился. Откуда призраку матери было известно имя дочери шамана Атунды, о котором даже он имел довольно слабое представление?.. Подобное не укладывалось в голове Карпатова и представлялось фантазией сонного воображения: «Анчика, Анчика!..» - Да, он припоминал; Варвара что-то рассказывала о ней. Дочь шамана, с которым он даже не знаком, вовсе не занимала какого-либо места в его намерениях. И вот теперь, его предупреждают с опаской относиться к этому человеку...
   День прошел суетно; предстояло оживить забытую всеми квартиру. Вдохнуть в нее свежесть жизни, избавив от мрачных теней прошлого, помнящих значимость уюта ее обитателей. Не придав тревожным прогнозам сновидения должного внимания, Игорь стремился как можно скорее осуществить попытку увидеться с Лукьяновым. От визита зависело; станет ли он вновь усиленно стремиться к Сибирским шаманам, где Отто Свенсон рано или поздно объявится, или же примется выявлять иные пути для выхода на действующего резидента? Однако со звонком тянул, посвятив остаток дня спокойным размышлениям.
   Москву захлестнула тревожная суета военного времени и доносившиеся, по радио, сводки, не внушали утешения. Враг рвался к столице и героизм, проявляемый Советскими солдатами на фронтах, рос с каждым днем, вселяя все же надежду, что враг скоро будет разбит и повергнут. Так незаметно пролетело несколько дней к ряду и назревшая окончательно встреча с куратором, стала обретать свой смысл.
   Спустя сутки после телефонного разговора, Лукьянов ждал Игоря у себя в кабинете, однако срочное, не запланированное совещание, помешало их непростому разговору. Об Андрее удалось узнать лишь самую малость. Подробности допросов были известны лишь старшему майору Потапову, встреча с которым считалась Лукьяновым излишней и, в целях секретности, непозволительной. Во всяком случае, как заверили Игоря, общение с этапированным на Дальний восток Андреем, исключалось однозначно, и искать выходы на иностранного резидента, Карпатову вменялось заново, ведь по полученной от Потапова информации, стало известно, что Олегу Крупинину удалось избежать ареста только благодаря всеобщей мобилизации на фронт. Поиском некоего Игната Васильевича Шаповалова и занят в настоящее время старший майор. Хотя результатов пока нет, но Лукьянов был уверен, что главный подозреваемый скоро отыщется и следствие по официальной линии успешно продолжится.
   Однако долго ждать не пришлось. Игорь узнал от самого Сергея Ивановича, по странным причинам пожелавшим вновь побеседовать с ним, что судьба сыграла со всеми злую шутку. По запросам, Потапов отыскал того самого Игната в списках одной из стрелковых дивизий и пытался даже отозвать, и взять его под арест, для следствия по делу Сибирских орденов. Но прошло какое-то время и, в результате затяжных боев, батальон которым уже командовал Игнат Шаповалов попал в окружение. В настоящее время бойцы считаются без вести пропавшими; из окружения так никто и не вышел.
   После утомительной беседы с Потаповым, лишившимся единственной возможности выйти на скрытый след резидентуры, Игорь получил достаточно времени для размышлений. Со стороны Лукьянова он не ощущал какого-либо давления, касаемо сроков, однако, по не ускользнувшей нервозности куратора, понял – от него ждут результатов. Игоря все больше тревожило стремление старшего майора отправиться в осажденный Ленинград для встречи с Софьей, родственницей Олега Крупинина. Устремления сыщика были понятны; он терял важную нить в расследовании… Какие намерения вынашивал чрезмерно предприимчивый следователь, оставалось только догадываться. Поэтому Игорь лелеял себя надеждой успеть опередить Потапова, пока тот не превратил жизнь Софьи в кромешный клубок подозрений, в которых он непременно станет копаться. Ко всему, хорошо известная Потапову Екатерина, имеющая тесный контакт с Софьей, невольно могла попасть под разоблачение и арест. Карпатов стал готовиться к поездке сразу же после визита, заставившего его встревожиться. Выход Потапова на Софью и Варвару, которым многое известно в истории с Сибирскими орденами, не сулил добрых прогнозов. Однако время шло, и война неотвратимо вносила свои коррективы.
    
   Город на Неве готовился к обороне уже в июле. Эвакуация населения началась еще до начала блокады, однако она проводилась недостаточными темпами. Бомбежки и невозможность или нежелание уезжать, сдерживали жителей города. Многие люди не имели возможности покинуть его по различным причинам; таких как нехватка транспорта или отсутствие документов. Среди пострадавших в окружении оказались и беженцы из Прибалтики, прилегавших к областному центру районов, и даже бойцы Ленинградского фронта. План Барбаросса включал в себя одним из пунктов, захват города революционной славы не позднее июля. Немецкие войска с первого месяца ведения боевых действий рассчитывали быстро оккупировать Ленинград. Жители осажденного города, готовясь к эвакуации, продолжали даже под бомбежкой противника, строить оборонительные сооружения. Многие активно записывались в ряды народного ополчения. Все люди в едином порыве сплотились вместе, готовясь к жестокой борьбе с захватчиками. Руководство города совершенно не рассчитывало на возможную блокаду города Ленина. Эвакуируя жителей, промышленные предприятия и ценнейшие предметы музейного искусства, власти полагались прежде всего на красноармейцев, стойко сражавшихся на подступах к Ленинграду. Позже, с учетом невероятного сопротивления, изменилась и тактика группировки армии «Север». Захватив огромный город, не меньшей проблемой для гитлеровского руководства становилось его содержание. Поэтому, блокада считалась наилучшим способом поставить жителей Ленинграда на колени, лишив его снабжения продовольствием. Но город боролся и сопротивлялся; работали театры, давались концерты, дети продолжали ходить в школу. Пытаясь сломить моральный дух советских граждан, предприятия и жилые кварталы подвергались регулярным обстрелам. Вскоре сгорели Бадаевские склады, где пламенем пожара были уничтожены запасы сахара, муки и масла. Это стало трагедией для целого города. Люди, как могли, искали себе пропитание, умирая и не выдерживая испытания голодом. Чтобы выжить, необходимо было работать или занимать себя чем-то значимым. Позже пропало электричество, водопровод и канализация утратили свое предназначение.
   Софья не уехала из пред-блокадного города, вместе с первыми эвакуированными людьми. Она участвовала в работе по отправке эшелонов с ценностями из музея Эрмитаж в Свердловск, на Урал. Последний из подготовленных поездов так и остался стоять на подъездных путях неотправленным. Уже в сентябрьские дни ушедшие поезда стали возвращаться обратно и последний эшелон с ценным грузом приходилось охранять сутками. Неожиданный приезд Екатерины, ко многому обязывал Софью. Не смотря на скрытное проживание матери Андрея в отдельной квартире на Английской набережной, ей ни коим образом нельзя было устроиться где-либо на подсобную работу, чтобы получать жизненно необходимые хлебные карточки. Игорь, в свое время, предупреждал о ситуации, связанной с арестом ее сына Андрея. Екатерина почти всегда находилась дома и проворная дочь Атунды, часто навещала ее, помогая справляться с возникавшими проблемами. Как и работавшая в больнице, Варвара, занятая делами Софья все реже стала появляться дома. Анчика успевала навещать их обеих, но и ее, казалось бы, неиссякаемые силы, постепенно таяли. Циля почти все время оставалась в стенах дома и ухаживала за слабеющим на глазах, больным Исаем. Она и сама с трудом поднималась по лестнице, чтобы принести в дом воду.
   Предстоящая передислокация полевого госпиталя, где работала Варвара, на Волховский фронт, обеспокоила всех. Мать понимала, что это направление, где гитлеровские войска особенно свирепствуют, чтобы добиться полной блокады города на Неве. Варвара совсем недавно узнала от прозорливой матери, что Анчика ждет ребенка и будет лучше, если та без промедлений отправится домой, к отцу. Оставаться в блокадном городе становилось небезопасно. Хоть паромы и баржи, с большим трудом и риском, преодолевали Ладогу, зачастую подвергаясь обстрелам с воздуха, Софья не решалась отправлять Анчику на «Большую землю» одну. Не зная, как быть с трудным положением молодой девушки, она все же склонялась к возможности эвакуации.
   Об Андрее долгое время почти ничего не было известно и лишь нежданный и приезд Игоря Карпатова немного прояснил ситуацию. Даже это было радостью!.. Он жив!..  Отправлен куда-то на Восток страны по этапу. Ему вменялась пятьдесят восьмая статья, за укрывательство и содействие «врагу народа». Исай долго сетовал по этому поводу, но хоть на глазах Варвары то и дело появлялись неудержимые слезы при общении с Игорем, он твердил одно: «Андрей непременно вернется, Варенька, а тебе остается лишь надеяться на Господа. Да, да, только на него, и не на кого другого. И я скажу тебе, дочка, что надежды никогда не бывают пустыми, это только люди бывают без надежд». Утешения Исая были не напрасны и всегда помогали. Именно от Игоря все узнали, что следователь Потапов все же разыскал Олега Крупинина, известного в своем подразделении как Игнат Васильевич Шаповалов, в списках одной из стрелковых дивизий, но сейчас он числится пропавшим без вести. Игорю нелегко было сообщить это известие Екатерине, с тревогой в душе, услышавшей его рассказ о сыне, и он, подобно Исаю, постарался вселить в ее сердце надежду, что муж обязательно найдется и после войны он еще порадуется их встрече. Однако, тем не менее, становясь слабой и ко всему равнодушной, Екатерина стала медленно угасать.  Софья начинала беспокоиться за ее состояние и не смотря на тревогу и боль, присутствовавшую всюду, они все чаще встречались, чтобы в общении отвлекать себя от назойливых мыслей. Нужно было жить и надеяться. Непокорные Ленинградцы боролись и сдавать город никто не собирался.
   Большой неожиданностью для Игоря стало знакомство с дочерью шамана Атунды. Она оказалась девушкой настойчивой, немного наивной и простой в общении, но искренней и порядочной. Невольно вспомнился пророческий сон, и многое пришлось переосмыслить, чтобы впредь быть аккуратней в общении с необычной девушкой, способной, с вещих слов матери, даже погубить его, не имея на то ни повода, ни причин. Их отношения оставались уважительными и ровными, не смотря на выказанный интерес Игоря к ее отцу. Но именно после неожиданной встречи с Анчикой, в голову Карпатову, пришла шальная, но очень реальная и нужная, в своем воплощении, мысль. Однажды он поднял эту тему в беседе с Софьей, пытаясь предостеречь ее на случай приезда в Ленинград следователя Потапова:
     -  Ты знаешь, Софья, может случиться так, что я смогу помочь Анчике покинуть Ленинград. Ведь ты помнишь, как одно время я намеревался добраться до стана шамана Атунды, но начало войны смешало мои планы и поездку пришлось отложить. А теперь, когда жена моего друга в относительной безопасности, и под твоим присмотром, считаю поездку в Сибирь возможной.
     -  Ты полагаешь, что Потапов не отыщет повода осложнить нашу жизнь и не предполагая, что Екатерина находится рядом? – усомнилась Софья.
     -  Думаю, беспокоиться нет причин; ему нечего предъявить как тебе, так и Варваре. Его целью был Олег, которого он мог заставить говорить, ведь только через него он имел выход на известного всем иностранца. Тебя он может лишь расспросить о личности Отто Свенсона, которого ты хорошо знала под другой фамилией, по совместной работе в Эрмитаже. О моей квартире, где живет сейчас Екатерина, он не осведомлен. Можешь не сомневаться; мать Андрея в полной безопасности.
     - Я очень волнуюсь за Анчику, - обеспокоенно продолжала Софья, - она ждет ребенка и пребывание ее в осажденном городе, под обстрелами и бомбежками, далеко не безопасно. Продовольственные склады в городе сгорели и многие предрекают еще больший голод. Сможешь ли ты вообще выбраться из Ленинграда? Ладога под постоянным обстрелом; не лучше ли вам ехать не сейчас, а с началом ноябрьских морозов, когда встанет первый лед и возможно будет налажено сообщение с тылом.
   Несмотря на внешнюю уравновешенность, Софья улавливала в поведении Игоря некоторое беспокойство и озабоченность, поэтому внимательно вникала в его намерения.
     -  Наверное, ты права и не стоит сейчас подвергаться большому риску. Есть смысл дождаться подходящего времени. А пока, я помогу вам здесь, на месте, надеюсь и Екатерине не будет одиноко, - соглашался Игорь. - И потом, мне проще будет в сопровождении отличного проводника добраться наконец до Сибири. Отец Анчики должно быть заждался возвращения своей дочери. Надеюсь, она будет не против сопроводить меня. Оставаться ей в городе надолго нельзя, ведь если на Волховском направлении наши войска отойдут, то город скоро может оказаться в полной блокаде. То и дело переосмысливая свои решения, хотелось верить в удачу.
   Пришел день, и Софья провожала свою дочь на фронт. Прощаясь, она верила Вселенной и знала; Варвара вернется с победой, потому что дочь командующего конвоем нужна самой истории, хранящей память об отце и муже, чья душа живет, где-то в далекой Сибири, укрываясь пышными ветвями таинственной Ели, хранимая магической силой Лиственной личины.
     -  Мамочка, ты знаешь, как сильно я тебя люблю! - прощаясь говорила Варвара, - жди меня всегда, я обязательно вернусь. Андрею трудней, но он выстоит, я в него верю. Сейчас ты одна в ответе за всех, кто рядом, береги себя, мама, и пусть надежда, которую вселил в нас Исай будет жить до самой победы. Она оправдается, и мы снова будем вместе.
   Анчика, слушая трогательные слова, заплакала, ее тревожила разлука. Она еще не знала, но ее сердце вдруг почувствовало; Онега, ее муж, уходит на ту же войну, что и подруга Варвара… Он, сын охотника Югры, узнав о блокаде города, в котором находилась его любимая, поспешил спасать свою жену, защитить страну и людей, для которых славный город был настоящей гордостью. Повелеваясь воле Бога Номы, Онега шел освобождать землю от алчных пришельцев, не имевших в жестоких сердцах сострадания и доброты.