Глава 21. Когда сердце снова забилось

Тамила села рядом на стул и с нежностью посмотрела на ребёнка.

— Какую сказку тебе рассказать сегодня?

— «Три медведя», — не мигая, ответил Кирилл.

Тихо рассмеявшись, она осторожно дотронулась одним лишь кончиком пальца до его крохотного носика.

— Отлично. Когда-то я тоже очень любила эту сказку. — Набрав побольше воздуха, Тамила начала: — Жили-были три мед…

— Тётя Тамила, — перебил её Кирилл, усиленно ковыряясь в ухе, — а почему ты назвала меня котёнком? У меня что ли есть хвост?!

— Нет, конечно… — от неожиданности Тамила запнулась.

— А усы? — зажмурившись, Кирилл почесал нос. — У меня что ли есть усы?!

Тамила лишь покачала головой, а на губах сама собой расцвела умилённая улыбка.

— Я что, вот.. мяукаю?! — не унимался он.

— Конечно же нет. Просто ты такой маленький, глупенький и забавный. Но если тебе не нравится, я больше так тебя не назову.

Скрывая выступившие слёзы, Тамила нежно потрепала его по влажным волосам.

Кирилл долго, изучающе смотрел ей в глаза. Потом тяжело вздохнул и важно пообещал:

— Я подумаю.

— Ну что, кот… Ой, прости, пожалуйста, Кирюша, будем слушать сказку?

Малыш повернулся на бочок, лицом к Тамиле.

— Подержи меня за ручку, — тихо попросил он. 

Буквально через минуту мальчишка уже сопел, как паровозик, полуоткрыв алый влажный ротик. Но Тамила не спешила уходить. Всё ещё держа его маленькую, пухлую, тёплую ручонку, она тихо плакала. Не от боли, а от переизбытка чувств. Её переполняло счастье: глядя на этого чужого, но уже такого близкого и родного мальчика, она вдруг поняла, что её сердце, которое столько времени казалось мёртвым, в тот самый миг, когда он выскочил из дверей своей комнаты, ёкнуло, вздрогнуло и неожиданно ожило. Она почувствовала к нему любовь — крепкую, материнскую, безоглядную, жертвенную.

Кирюшенька улыбался во сне. Тамила, боясь, что он проснётся и испугается её заплаканного лица, осторожно встала и бережно положила его руку на постель. Она выключила ночник и на цыпочках направилась к двери. Та, приоткрывшись, тихо скрипнула.

— Тётя Тамила… — послышалось из темноты. — Это ты?

— Да, Кирюшенька. Это я, не бойся, маленький — Тамила старалась говорить ровно.

— Я согласен.

— Что? — не сразу сообразила она.

— Мне нравится быть котёнком.

— Я знала это, — прошептала молодая женщина, улыбнувшись в темноте. — Спокойной ночи, котёнок.

— А ты завтра придёшь?

— Я теперь никуда не уйду, — глотая слёзы, всё так же тихо произнесла она. — Буду рядом, пока ты не станешь взрослым, сильным, умным и необычайно красивым мальчиком.

Кирюша чуть приоткрыл один глаз, будто проверял, не шутит ли она, потом снова зажмурился и пробормотал:

— Хорошо…

— Я рада, — прошептала Тамила, улыбаясь в темноте. И благодарна тебе за это, — так же тихо сказала она, выходя из спальни.

На кухне её уже с нетерпением поджидали молодые родители.

— Ну, что? Как всё прошло? — наперебой расспрашивали они.

— Мне кажется… мы подружились, — наконец облегчённо выдохнула Тамила, почувствовав, как с её исстрадавшейся души свалился тяжеленный груз. И слово в слово повторила их с Кирюшей диалог.

Родители расслабились и умиротворённо улыбнулись. Роман нежно обнял жену за талию, а она, положив голову ему на плечо, с любовью смотрела ему в глаза.

— Наш сынуля растёт! Становится взрослым…

— Да. Растёт настоящий мужчина — весь в меня! — с шутливой гордостью добавил Роман.

Все дружно рассмеялись.

Тамила, умилённо глядя на молодых, влюблённых друг в друга супругов, подумала: «Какие они счастливые, милые, добрые. Они очень подходят друг другу. Их имена даже созвучны: Рома и Эмма. Конечно, у таких прекрасных родителей и должен быть такой замечательный ребёнок, как Кирюшка — нежный котёнок, зачатый от большой вселенной любви, рождённый для счастья…»

— Тамилочка, — Эмма нечаянно перебила ход её мыслей, — ты наверняка устала. Столько впечатлений за один день, столько эмоций… Пойдём, я покажу тебе твою комнату. Идём, моя хорошая. Впереди ещё много времени. Мы очень хотим, чтобы ты стала частью нашей семьи. Потому что мы доверяем тебе самое дорогое, что у нас есть.

— Нашего котёнка, — неожиданно подхватил Роман. — Отныне и мы будем его так называть…