Борзый минус. Глава 15. Безобразие

На утреннем осмотре ротный обратил внимание на то, что звезды на пряжках наших поясных ремней уже давно просят асидола и бархотки.
– На кого вы похожи, товарищи курсанты? – изумляется ротный.
– На своих родителей, – негромко говорит Королев из-за спины Кальницкого.
– Так ведь никак нельзя вычистить все эти неровности, – вырвалось у Вени.
– Нет, вы это серьезно? – насмешливо переспросил ротный. – Курсант Ставничук, ну-ка, выйти из строя. Посмотрите на него, товарищи курсанты.
У Коли все эти «неровности» горят так же, как и ровные части бляхи. На вопрос, как это ему удалось, Коля ответил, что он чистит звезду зубной щеткой. На Васю больно смотреть, так как в его голове никак не укладывается, как это можно зубной щеткой чистить и зубы и пряжку? Его сомнения развеял сам Ставничук, объяснив, что нужно взять старую зубную щетку, которой уже пользоваться не будешь, постричь щетину наполовину, чтобы та стала жестче, и вот после этого можно легко и просто чистить звезду на пряжке поясного ремня.
Я стою и удивляюсь такой простой, но действенной военной премудрости. Сколько нам их еще предстоит узнать?
  После завтрака мы направились на занятия по физической подготовке. Во время занятий взводный скомандовал:
– Взвод! Вправо-влево на вытянутую руку разомкнись! Курсант Иванов, ты почему только одну руку поднял?
– Так ведь справа от меня никого нет.
У меня возникло сильное чувство, что наш командир взвода не имеет ни малейшего понятия о существовании и назначении юмора. А если имеет, то нельзя же делать вид, что этого нет!
– Ленивый ты, Иванов, – осуждающе бросил мама Жора.
Строгий взгляд командира взвода я проигнорировал.
– По правде сказать – да! А мы уже на «ты»?
Ой, лучше бы я не спрашивал! Зачем я причинил взводному дополнительные страдания? И чего он вечно так болезненно на все реагирует? Вот меня, например, его выпады в мой адрес совсем не задевают. Только спокойно, Толик, родной язык и без тебя велик и очень могуч. Сколько же еще существует ругательств, неизвестных мне! Просто тьма тьмущая!
Я думаю, что нет необходимости все сказанное мамой Жорой пересказывать. Я испытываю противоречивые чувства, так как мне хочется ответить взводному на его же языке, то есть на языке грубости и хамства. Мамы Жоры только один этот язык и понимают.
Во время приседаний Веня насмешил всех, приседая и вставая невпопад все десять раз, чем развеселил даже взводного.
– Говорят, что пять минут смеха продлевают жизнь.
– Это, смотря с кого смеяться. Смех может и укоротить жизнь!
После разминки взводный стал проверять, как мы подтягиваемся на перекладине.
– При подтягивании нужно опускаться на полные руки!
– А как быть тем, у кого они худые? – не сдержался я.
– Курсант Иванов! К снаряду! … Иванов, вовсе не обязательно подтягиваться до подмышек, лишь бы подбородок был выше перекладины.
– А, я попутно тренируюсь, – отшучиваюсь я.
– Несносный у вас характер, – не скрывая раздражения, констатирует мама Жора,
– просто форменное безобразие.
– Это как? – удивился Вася из третьего отделения. Вот уж у кого, поди, было трудное детство!
– Это безобразие в военной форме, – пошутил Леонтьев.
– Пора положить конец этому безобразию, – и себе шутит Веня.
После перекладины взводный неожиданно милостиво позволил нам сыграть в футбол. Это ведь легче, чем самому что-то проводить, организовывать и контролировать. Веня в первую же минуту игры попал по ногам Зернову, Королеву и Снигуру.
– Ты чего, озверел? – взвыл Дима, прихрамывая. – Совсем играть не умеешь?
– Я в футбол, вообще-то, хорошо играю.
– Оно и видно, – Дима даже и слушать не стал.
– Просто в сапогах не привычно, – оправдывается Веня.
– А нам? – зло бросил Олег Зернов.
Мама Жора стоял у ворот, когда ему в лицо угодил мяч. Это Леха Марковский, который стоял в воротах, отбил мяч одной рукой, а тот срезался, и прямо в лицо взводному! Фуражка покатилась по земле, а взводный часто-часто заморгал. Потом он проворчал что-то про меткий глаз, косые руки. Со стороны столовой порывом ветра принесло запах вареных рыбных консервов.
– О, – довольно воскликнул Морозов. – Сегодня рыба-суп! Сегодня ожидание обеда – настоящий праздник!
– Это точно, – ворчит Королев. – От здешней еды умереть не умрешь, но и жить будешь недолго.
– Курсант Королев, – недовольно позвал мама Жора.
– Я! – браво отозвался Сергей, приняв строевую стойку.
– Я – последняя буква алфавита, – въедливо сказал взводный.
– А раньше «Аз» была первой буквой алфавита, – начал, было, я, но взводный тут, же резко оборвал меня.
– Молчать! Я уже жалею, что разрешил вам играть в футбол. А что касается вас, Иванов, то ваш кредит доверия уже исчерпан. Вы должны уже знать, что курсант должен постоянно испытывать чувство вины! Уяснили?
Чтобы не злить взводного, и не лишиться перспективы хоть иногда играть в футбол на занятиях по физической подготовке, все, молча, продолжили игру. Жаль было бы лишиться такого удовольствия из-за смешного конфликта.
– Толик, не нужно тебе больше с нашим взводным так резко и дерзко говорить, ладно? – негромко, но навязчиво советует Рома. – Ты не понимаешь необходимости лавирования и компромиссов. К тому же ты можешь попасть в большую опалу.
Спорить с Ромой я не стал: ну, не понимаю я этой необходимости, да и ладно. Зато припомнилось, что мой школьный военрук полковник Петрановский Станислав Иванович говорил ученикам, в которых он видел, по его словам, замашки сильного человека, что компромисс это самая худшая из альтернатив. И я ему верю несравнимо больше, чем Роме.
Рома вопрошает ко мне, когда же я пойму, что ссоры с взводным не приносят никакой пользы? Сам он думает, что никогда. Больше того, он даже договорился, что я и есть причина каких-то всех несчастий! Я посоветовал Роме поделиться своими мыслями с командиром взвода, мол, тому это должно понравиться. После этих слов Рома сразу от меня отстал.
А тут Веня сообщил, что в магазин завезли мыло, и мы первые из батальона выстроились в очередь к автолавке. В армии, оказывается, выдают хозяйственное мыло, и, если кого оно не устраивает (а таковых подавляющее большинство), то туалетное мыло нужно покупать за свой счет.
– А теперь будем бежать стометровку, – объявил взводный, решивший все-таки нас наказать, – старт лежа.
Я и другие курсанты, поступившие с гражданки, дружно рассмеялись, но, оказалось, зря. В армии действительно есть такой вид старта – лежа! Мне довелось бежать в паре с Батей. Я с самого старта оставил его далеко позади. Однако взводный решил улучшить наши результаты и во все горло завопил:
– Держи вора!
Поскольку время занятия еще не окончилось, то взводный разрешил нам сыграть еще и в волейбол. И тут снова «отличился» Веня. Он отбил мяч обеими руками вверх прямо над собой, потом еще раз, а потом отбил его на площадку соперника. Мы все расхохотались так, что игра на какое-то время прекратилась.
– Вениамин, – серьезно спрашивает его Кальницкий, – вы, что же, в волейбол совсем играть не умеете?
– Умею, – растерянно ответил Веня.
– Понятно, в пляжный волейбол, не так ли? – уточнил Миша.
– Так ведь можно в три касания? – недоуменно переспросил Веня, беспомощно оглянувшись по сторонам, и вызвав новый всплеск гомерического восторга.
Выждав, пока все отсмеялись, Веня вдруг снова насмешил нас.
– Классно тут, мамы рядом нет. Делай, что хочешь!
– Так чего же ты до сих пор тут стоишь, время теряешь? – удивился Лео. – Нет, ты реально странный! Намочи поскорее пальцы и суй их в розетку! 
Кальницкий заметил, что Вася Россошенко завис в какой-то непонятной прострации и поинтересовался:
– Вася, ты где?
– Дятел где-то работает, – рассеянно ответил тот.
– Сам ты дятел, – первым расхохотался Лис, а за ним рассмеялись и все остальные курсанты.