Дикие животные Кировской области, гл. 3. 2

3.2. О реальном  случае заражения желтухой

3.2.1. Испытание желтухой автора, жившего в окружении домовых мышей

Помнится, в зимние школьные каникулы мы с бабушкой Авдотьей собрались съездить в гости к отцу в поселок ТЭЦ-3. С утра, когда отправлялись в путь, погода была не очень холодная, но когда дошли и очутились в поселке Каринторф, мороз резко усилился. А до поселка ТЭЦ-3 можно было доехать только грузовым узкоколейным поездом. Но как назло, в тот вечер нас почему-то никак не хотели сажать на грузовой поезд с торфом. Подходили, то к одному составу, то к другому, и каждый раз нас ссаживали с поезда. Причем, ничего и никому не объясняя, почему они это делают. И только где-то ближе к двенадцати ночи нам удалось залезть в середину состава на тормозную площадку.  К тому же мороз крепчал, мне стало холодно, потянуло в сон. Бабушка заставляла меня не стоять на месте, а прыгать, чтобы не застудить ноги, а меня тянуло в сон. Но, тем не менее, я заставлял себя двигаться, хотя замерз капитально. Приехали в поселок во втором часу ночи. Дошли до дома, где жили мачеха и отец. Почти весь дом уже спал, света не было ни в одном из окон этого двухэтажного дома. Подошли к окну, стучали в него раз или два пока, наконец, не появилось заспанное лицо отца. Он отошел от окна, включил свет в комнате, пригласил их подойти к входной двери в коридоре. Замерзших и усталых людей запустил в коридор, зажег свет на кухне, сказав при этом:
- Проходите пока в кухню, раздевайтесь, грейте руки, пока печка еще теплая – тут же включил электроплитку, поставил на нее чайник, принес из комнаты пачку печенья и конфеты типа подушечек. Закипел чайник, накрыли наскоро стол для чая, мы выпили горячего чаю с печением и конфетами. Как-то от него стало теплее, кровь отогрелась, пошла быстрее через замершее туловище, через руки и ноги.

С утра мороз продолжал раскрашивать окна и пока не снижался. Ребята втроем собирались сходить на улицу погулять. Но ближе к обеду у меня поднялась температура, поэтому от прогулки пришлось  отказаться. Как лечиться от температуры я точно пока еще не знал. Бабушка в это время была на рынке, отец, мачеха на работе. Проснулся, потрогал свой лоб и понял, что температура у меня не снижается. Вскоре пришла с рынка бабушка. Увидев раскрасневшегося внука, ушла на кухню, где закипал уже кипяток. Достала эмалированный бокал, положила туда меда, залила кипятком, размешала мед и принесла мне.
- Конечно, полезнее, если бы вместо чая было молоко. Но молока сейчас в поселке вряд ли можно где-то купить? - говорила бабушка, заставляя внука пить горячий чай, с заваркой блошницы. 
Пока ребята вместе с бабушкой обедали,  мне удалось осилить лишь бокал горячего чая с медом. Есть мне не хотелось, настроение было какое-то неопределенное. Чаще хотелось пить, чем есть. Бабушка решила, что нам пора собираться домой. Признаки внука таковы, что они напоминают ей о своей болезни под названием желтухи. И вылечить ее знает лишь её фельдшер Сергей Сергеевич.  Переночевали в квартире комнаты мачехи внука и отца. Утром замерили температуру, она оказалась выше 36,6 градусов, но не сказать, чтобы смертельной. Отец решил не отпускать нас вдвоем с бабушкой, нашел у соседей приличные салазки и взялся довезти на них меня. Расстояние в двадцать километров слишком большое для ходьбы больного человека, тем более еще маленького, думал отец.   

3.2.2. Доставка больного в деревню и подтверждение диагноза желтухи фельдшером 

С утра перед поездкой дали мне выпить аспирина, отец с бабушкой, как могли, укутали меня в тулуп, и повезли на салазках на станцию. Там погрузили меня в порожний вагон из-под торфа, сами вместе с салазками попросились вместе со мной и отправились в Каринторф. Но от Каринторфа до поселка «Второй участок» надо было ехать дрезиной еще минут примерно сорок. Дальше через Карино, Круглово и Бурино довезли меня до Пантылки. Время было позднее, да темнело в начале января рано. Отец выпросил у председателя лошадь и быстро поехал за фельдшером.  Через час с лишним он привез фельдшера в Пантылку. Наконец, вошел в избу Сергей Сергеевич – фельдшер по образованию, а фактически врач, потому что он лечил все население Ивакинского сельсовета.  Зайдя в избу, он тепло поздоровался с бабушкой, погрел руки возле печки, помыл их с мылом и подошел ко мне.
- Ну что больной, как самочувствие? Давай поднимайся, пойдем под лампу, потому что здесь я не смогу тебя осмотреть.
- Со мной всё хорошо, но знобит и есть ничего не хочется. бабушка сказала, что у меня желтуха.
- Сейчас посмотрим. На всякий случай я взял порошки именно от желтухи, помня, что года два назад этой болезнью болела и твоя бабушка Авдотья – Сергей Сергеевич помог мне  подняться и перейти к столу под лампу.
Посадил меня, поднял верхние веки глаза, спросил:
- Ты случайно не заметил на снегу цвет своей мочи?
- Заметил. Она почему-то почти красная.
- Все понятно, значит у тебя действительно желтуха. Полежишь недельку дома, попьешь раствор английской соли и аспирину, и через неделю придешь ко мне на осмотр. Если к тому времени не пройдет, то полечишься еще неделю.
- Через неделю у нас начнутся уже занятия в школе.
- Ничего, неделю пропустишь, я об этом скажу учительнице.
К концу разговора в избу вошел отец.
- Ну что, Сергей Сергеевич, жить будет?
- Будет, не беспокойтесь.
- Авдотья Николаевна, английская соль очень горькая, вы это знаете, поэтому давайте больному чем-то очень вкусным закусывать эту горькость.
Выпив первый  глоток разведенного раствора, чуть было не поперхнулся от горечи, закрыв глаза, разжевал поданный мне пельмень и вроде бы горечь прошла. Дальше всыпал на язык порошки аспирина и, запивая водой, проглотил и его.
Поутру бабушка стала собирать сына в дорогу. Тот, прежде чем уйти отцу обратно в поселок, поинтересовался у меня:
- Повлияло ли на тебя лекарство? Лучше или хуже себя чувствуешь?
Мне казалось, что уже лучше. Дело в том, что температура спала, хотя смотреть на еду по-прежнему не хотелось. Отец ушел, а я целый день лежал на кровати, с перерывами на прием лекарств и на питье. Лежа под тулупом начал потеть. Бабушка решила, что болезнь начала отступать. На другой или на третий день оделся, вышел сзади ограды в огород и помочился для того, чтобы посмотреть, что у него с мочой, изменился ее цвет или не изменился. Он увидел, что краснота ее стала меньше. Решил без всяких уговоров пить дальше раствор английской соли. Вернулся домой, бабушка наскребла для него немного мороженого молока, чуть оттаяла его, испекла хлеба, почти что, из муки без всяких добавок. Мне очень понравился такой обед. С куском настоящего ржаного хлеба вылизал всё содержимое небольшой  чашки.

Прошла неделя, и я практически уже поправился. В понедельник  встал на лыжи и решил направиться на прием к Сергею Сергеевичу. День выдался такой средний по температуре, падал небольшой снег. В Ивакино направился один одинёшенек. В лесу одному было страшновато. Вот лес закончился, и впереди было большое Ивакинское поле. Подъехал к угору, который предстояло «взять». После болезни сделать это было не так просто, поэтому с отдыхом, подъемом лесенкой мне все-таки удалось преодолеть этот самый сложный подъем. Постоял на горе, передохнул и направился в деревню. Въехав в нее, свернул налево, проехал метров двести-триста, пока не оказался возле дома фельдшера. Зашел в ограду, поднялся в сени, постучал и зашел к фельдшеру. Сергей Сергеевич, был в другой комнате, а здесь в медпункте была его жена, которая работала медсестрой при нем.
- Мне бы Сергея Сергеевича!
- Он ждет тебя и сейчас выйдет. Пока снимай шубу и раздевайся до пояса – приказала Валерия Николаевна.
Вышел как всегда улыбающийся Сергей Сергеевич, тепло поздоровался и предложил:
- Давай, молодой человек, посмотрим, какие изменения произошли в твоем здоровье! 
Посмотрел глаза, сказав при этом, что вроде бы желтизна их почти прошла. Дал градусник, и пока он нагревался, посмотрел глаза, горло и язык, спросив при этом:
- Как обстоит дело с цветом мочи?
- Цвет почти нормальный, краснота исчезает.
- Очень хорошо. Организм молодой и быстро справился с болезнью. Пока на этой неделе в школу не ходи. Учти, что эта болезнь заразная, и чтобы не заразить других, требуется время.

Выписал дополнительно еще какие-то порошки, и просил продолжать пока пить раствор английской соли и новые лекарства. Попросил Валерию Николаевну сделать какой-то укол и отправил меня обратно в Пантылку. Довольный выздоровлением, быстро вышел из медпункта, встал на лыжи и прежде чем повернуть направо к дому, проехался вниз к школе, постоял здесь на улице, мысленно поприветствовал всех наших учеников и учительницу, развернулся и отправился в Пантылку.

Где-то примерно в три часа вернулся домой, обрадовал бабушку своим выздоровлением, почти нормально пообедал, но почему-то мне противно было, пока что, есть суп. После десятикилометрового похода меня разморило, поэтому решил, немного поспать. Я понимал, что сон – лучший целитель, хотя строго выполнял и предписания фельдшера. Через неделю окончательно поправился, болезнь отступила, поэтому начал ходить снова в школу. Вот таковы были последствия для моей жизни рядом с домовыми мышами  и возможно с черными крысами. Потому что мышей в доме, особенно в чулане и в подполье, было, помню, много. Кошка с их уничтожением явно не справлялась, хотя по одной-две мыши в день ловила и приносила в избу. Сначала как обычно играла с ними прямо на моих глазах, дальше убивала и складывала их под лавкой, и ела их уже втайне от нас. В подвале жили в норах и  огромные черные крысы. Поэтому заражение желтухой, продолжаю думать, было именно от мышей или от крыс вместе взятых. Испытание желтухой – это мне за любовь  к животным, хотя не следует списывать и морозы, потому что желтуха проявлялась именно в морозные дни.