Борзый минус Глава 17. Политинформация

        Сегодня у нас политинформация на тему «Величие советского строя и бессилие его фальсификаторов». Мы весело болтали, но наши разговоры прервало появление полковника Тетки.
        Политинформация проходит довольно необычно, как сказал Рома, мы слушаем ее в конном строю. На самом деле, конечно же, в пешем. Батальон стоит на плацу, а полковник Тетка с генеральской трибуны просвещает нас.
– Товарищи курсанты, мы с вами живем во время разрядки международной напряженности... Соотношения сил на мировой арене делает нереальными любые расчеты империалистической реакции на военное или экономическое сокрушение СССР и всей социалистической системы. Единственно разумный и правильный путь – это путь мирного сосуществования и соревнования государств с различным общественным строем. Но вы должны понимать, что это не исключает наличия идеологической борьбы между социализмом и капитализмом. …
Лично меня начинает клонить в сон. Вася о чем-то сосредоточенно думает, а потом с сожалением говорит:
– Жаль, что слушать приходится стоя. Так хочется все это записать. Эх, не повезло, – и он замолкает в расстроенных чувствах.
Полковник Тетка вдохновенно продолжает свое выступление:
– Трудно указать какую-нибудь отрасль политической, экономической и культурной жизни народов Советского Союза, которая не является объектом внимания зарубежных «советологов», не подвергается их злостным нападкам. Наряду с такой излюбленной тематикой оруженосцев антикоммунизма, как история социалистической индустриализации, коллективизации сельского хозяйства, культурной революции в СССР, их пристальное внимание приковано к национальному вопросу в нашей стране…
Вася все-таки решил конспектировать выступление полковника Тетки. Он положил конспект на спину впереди стоящего Володи Еременко и торопливо записывает.
– Повышенный интерес «советологов» к национальному вопросу в СССР объясняется главным образом огромной притягательной силой внешней политики Советского Союза, ее возрастающим влиянием на умы и сердца всех честных людей планеты. Социально-экономическая и политическая природа буржуазного общества предполагает наличие расового и национального неравенства. Национальные отношения в капиталистических странах все более осложняются, они являются ярким примером неразрешимости противоречий капиталистического строя, сотрясаемого кризисами. Миша отчаянно зевает, но поскольку в первой шеренге строя рукой рот прикрывать нельзя, он страшно и в, то, же время смешно кривляется.
– Жаль, что не в помещении политинформация, – вздыхает он, – я бы ее с удовольствием  проспал!
– Зарубежные идеологи антикоммунизма и фальсификаторы истории пытаются любой ценой извратить действительный смысл глубочайших изменений в сфере национальных отношений в СССР. Примитивная, грубая клевета и площадная брань в адрес Советского Союза все больше отходят в прошлое. …
Я стою и думаю о том, что курсантам сейчас легче. Они могут и с ноги на ногу переминаться, и шепотом разговаривать. Мы же, сержантский состав, все время на виду и должны стоять чуть ли не по стойке «Смирно», чтобы не злить Тетку.
– Западные «советологи» грубо извращают суть и цели ленинской национальной политики Коммунистической партии, ее роль в общественном прогрессе народов СССР. Растущие и крепнущие дружественные связи СССР с молодыми независимыми государствами Азии и Африки не случайно приводят в ярость западных «советологов» и их покровителей.
– Толик, а Толик, – шепчет, едва двигая уголками губ, Рома, – ты еще не спишь? А, я сейчас прямо здесь рухну и усну!
– Падай, – шепчу я, – я тебя разбужу.
– Точно? Спасибо! Вот это я понимаю, настоящий друг, – по достоинству оценил мое обещание Рома.
– Не стоит благодарности, – смеюсь я, но недолго. Когда говорит Тетка всегда стоит гробовая тишина, нарушаемая только им самим, а тут еще мы с Ромой ее посмели нарушить. Ротный смотрит на нас и делает зверское выражение лица. Мы уже знаем, что ни в коем случае нельзя выводить полковника Тетку из себя, да и ротного тоже, поэтому мы замолкаем.
         – Наша контрпропаганда должна быть более оперативной и злободневной. Товарищи курсанты, обращаю ваше внимание на то, что изобличать и пригвождать к позорному столбу истории ее фальсификаторов, действуя быстро, в наступательном духе – боевая задача работников идеологического фронта, то есть и наша с вами задача, как офицеров-политработников советских вооруженных сил.
           Вспомнилось, что я и сам бывший лектор-международник, и мне часто приходилось выступать с подобными лекциями на предприятиях и в школах родного Гайсина. Как коллега, полковник Тетка просто блестяще владеет темой и ораторским искусством.
– Нельзя забывать, что империалистические силы пытаются отравить сознание советских людей ядом аполитичности, скептицизма, неверия в торжество коммунистических идеалов. Они клевещут на социализм, клевещут на нашу советскую действительность. Долг идеологических работников, политработников армии и флота, всех коммунистов – давать решительный отпор этим измышлениям, рассказывать людям правду о внутренней и внешней политике КПСС. Все это вы должны будете в доступной форме рассказывать воинам-строителям. Солдаты у нас очень интересные, в смысле любопытные, то есть интересующиеся и любознательные.
– Да уж, – хмыкнул наш «замок», который служил в стройбате.
Наконец, полковник Тетка закончил политинформацию, доставив нам этим удовольствие, и начался развод на занятия.
– Толик, прикинь, – шепчет Рома, – политинформации в армии проходят еженедельно! Через какие-то четыре года мы сами будем их проводить.
Когда строй повернулся направо, Рома стал отчаянно зевать, а затем задал риторический вопрос.
–  Чему мы посвящаем двадцать лет нашей жизни? Лучших лет!
Хорошо, что из офицеров никто этого вопроса не услышал, а то бы они быстро нашли нетривиальный ответ, и этот ответ Рому сильно бы озадачил. Уже во время самоподготовки, когда все принялись горячо обсуждать сегодняшний день, Батя попросил, чтобы все говорили тише, так как он хочет позаниматься. Что удивительно, его неожиданно поддержал Леха. Но судьбе было угодно поставить их обоих в глупое положение. Такова проза училищной жизни.
– Какое у вас противоестественное желание возникло, – удивился «замок» и осмотрел обоих с ног до головы, и поучительно пообещал. – Завтра же вас обоих в наряд поставлю, чтобы вы на остальных не действовали разлагающе! Вот таким вот макаром, да!
Может быть, впервые в жизни Леха собирался взяться за учебу, как его тут же обломали! Батя попробовал, было, «замку» возразить, но тот тут, же закрыл ему рот в более грубой форме. Игорь больше не стал спорить. Если бы не сержантские лычки Степанова, Батя дал бы ему сто очков вперед, а так приходится смириться. Может, «замок» потому и набросился на него, что тот здорово выделяется из общей среды?
Еще я в который раз подумал, что трудно привыкать говорить «вы» ребятам, с которыми на абитуре был на «ты». Хотя им еще труднее, так как я стал командиром отделения, то есть их начальником. Королев негромко проворчал, словно ни к кому конкретно и не обращаясь:
– Похоже, все обучение в военно-политических училищах строится на «Славе КПСС».
– Пока трудно сказать наверняка, – задумчиво ответил ему Батя, – но очень на это похоже.
Остальные сочли высказанную мысль крамольной и попросту отмолчались.
– Знаешь, Толик, – шепотом говорит мне Рома, – мне иногда кажется, что у Королева не очень гативное отношение к советской власти. Ты как думаешь?
Видя мое замешательство, он улыбнулся и объяснил:
– Я хотел сказать, негативное отношение.
– Похоже на то, – согласился я, – очень даже похоже. Только можно сколь угодно рассуждать об этом, но все это так и останется догадками. Да и к чему этот разговор? Разве что ты собираешься донести на Королева в особый отдел?
Рома заверил, что такого у него и в мыслях не было. Так или иначе, а разговор о Королеве мы прекратили.