Борзый минус. Глава 18. Строевая

        Мама Жора проводит строевые занятия по теме «Строевые приемы без оружия». У многих ребят получается не очень, и мама беспрестанно ругается. Слушать это совершенно невыносимо.
– Слушать сюда! Повторять не стану. Я и так сегодня с самого подъема служу, устал уже. Товарищи курсанты, красивый строевой шаг – это, я вам доложу, не фигурное катание, не балет и не оперетта!
– Оперетта-то здесь при чем? – полушепотом удивляется Дима Снигур из третьего отделения.
– Вы посмотрите на курсанта Политанского. Гляньте, как стоит внешний вид  курсанта первого курса СВВПСУ, – бесцеремонно говорит мама Жора.
Все посмотрели на Политанского – худющего и длиннющего генеральского сынка по кличке Удав. Пряжка его поясного ремня здорово оттопыривается вперед, что выглядит довольно забавно.
– Опять парадокс! Вы там случайно не беременны, Политанский? А то вдруг уже успели? – решил повеселить взвод старший лейтенант мама Гоша. – Ничего, товарищи курсанты, это все дело наживное!
Это он о беременности, что ли? Удав не нашелся что сказать, и сделал вид, будто не расслышал слов командира взвода, но тот не отстает.
– Снять поясной ремень! Распахнуть полы куртки! Так и есть! Посмотрите, товарищи курсанты, пряжка поясного ремня совпадает с застежкой брючного ремня, оттого так и получилось. Курсант Ставничук! Поднять полы куртки!
Коля Ставничук, мой земляк из Немировского района Винницкой области, поступивший из войск, эти хитрости давно знает – застежка его брючного ремня у него на боку.
– Старый воин – мудрый воин, – объясняет взводный. – Взвод! Привести всем форму одежды как у курсанта Ставничука!
– Вот такие вот бесхитростные хитрости, – шепчет Леонтьев. Выяснилось, что почти у всего взвода было как у Политанского.
– Взвод! – командует взводный. – Сегодня вам заниматься будет легко!
– С чего бы это? – ворчит Королев. – В девять утра – жара +38 градусов в тени.
– Сегодня вам будут помогать музыканты, – объясняет взводный. – Вам нужно только слушать звук большого барабана и стараться попадать под него!
Из тени тополей вышли два барабанщика – солдаты из батальона обеспечения учебного процесса, один с обычным барабаном, а второй с большим.
– Итак, – шепчет Журавлев, – цирк зажигает огни! Программа называется, «Деревья умирают стоя».
– Если бы стоя! – негромко говорит Снигур. – Будут настоящие «Хождения по мукам».
– Итак, – словно услышав их, говорит взводный, – начинаем наш сегодняшний танец маленьких лебедей, хе-хе! В конце занятия будем репетировать прохождение торжественным маршем. Вон тот флаг будет изображать трибуну. На флаг всем смотреть с патриотическим оскалом! Кому не нравится – пишите рапорт на отчисление, удерживать или отговаривать никого не стану! Даже бумагой обеспечу!
– Ой, насмешил! – презрительно говорит Веня, впрочем, негромко, потому что все уже знают: с мамкой Гогой шутки плохи. Мамка все слышит и ничего не забывает.
– Отставить разговоры! Обращаю ваше внимание, запомните, у вас нет права голоса!
– Что, уже и на выборах голосовать не можем?
Мне кажется, что мама Жора сегодня договорился до потери всякого здравого смысла.
– Курсант Иванов, отставить! Что-то вы сегодня слишком расслабились, а в армии запрещено расслабляться!
– До чего же непослушный подданный этот Иванов, – злословит Королев.
Гоняли нас до самого седьмого пота, а может и до восьмого. Сначала до обеда, а потом до самого ужина. Портянки вымокли от пота, и человек семь по этой причине снова стерли ноги. Фляжки наши давно опустели, и в горле пересохло. Ни у кого нет желания шутить, даже всегда словоохотливый Веня говорит все реже и реже.
– Веня, – шепотом спрашиваю я, – чего это ты сегодня так непривычно немногословен?
Но он только жалобно посмотрел на меня и ничего не сказал. Он притих до самого завтра, на что Столб заметил, что непонятно, для чего в мирное время в нашу армию берут детей.
– Курсант Россошенко, – веселится взводный, – запомните раз и навсегда: ни в одной армии мира не отдают честь левой рукой, даже если начальник слева. Все, товарищи курсанты, посмеялись и хватит. Продолжаем жить повседневной жизнью. Кстати, почему у 90% личного состава есть фляжки с водой, а у половины нет? Вы что, пить не хотите? Равняйсь! Не слышу одного щелчка при повороте голов! Шагом марш! Стой! Курсант Россошенко, вы, что забыли, где у вас левая нога? Помните еще? Так почему начинаете движение с правой ноги?
– Я бы лучше пошел на какие-нибудь хозработы, – ворчит Королев.
Как оказалось, мечта его была близка к осуществлению, потому что прибежал дневальный по роте и доложил маме Жоре, что нужно направить двух курсантов, которые умеют косить (при этих словах все рассмеялись), обкашивать территорию учебного центра. Одним из этих двух курсантов вызвался быть Вася Россошенко, другим Илья Гарань.
– Юный выскочка, – завистливо сказал ему вслед Королев, который косить в буквальном смысле этого слова, не умеет.
Однако не закончилась пара, как Россошенко вернулся с виноватым видом.
– Быстро как он управился, – притворно восхищается Королев. – Прямо Фигаро тут, Фигаро там! Ни дать, ни взять, ударник коммунистического труда.
Когда Вася подошел ближе, все заметили, что пальцы правой руки у него забинтованные.
– Порезался, когда точил косу, – с виноватым видом доложил он.
– Молодец, – с серьезным видом сказал его командир отделения Миша Кальницкий. Вася после этих слов растерялся. Миша, перехватив недоуменные взгляды курсантов, тут же охотно объяснил, – товарищ Россошенко уже успел пролить кровь за родное училище! Согласитесь, мало, кто из нас может этим похвастать!
После обеда выдалась редкая свободная минутка, и я взял гитару. Сначала стал петь «Фестивальную» Олега Митяева, но «замок» допеть не дал.
– Дай сюда гитару, я сам спою, а то поешь всякую ерунду.
– Почему это ерунду? – искренне удивился я, не в силах расстаться с гитарой, желанием спеть, да и, вообще, за песню обидно. Я даже сам заметил, как у меня от волнения дрогнул голос.
– Как думаешь, что за песня? – вместо ответа спросил «замок» и стал перебирать струны.
– Мне нравится думать, что это «Птица удачи» группы «Машина времени», – пожал я плечами, – кто же этого не знает? Нет?
– А вот и ошибаешься! То есть музыка, конечно, та, но вот слова другие! Слова наши, стройбатовские! Слушай.
– Мы в такие войска попали,
Что войсками не назовешь!..
Допев песню, он вернул мне гитару и громко спросил:
– Ну, кто меня сегодня ведет в чипок?
– Я! – первым отозвался Леха Марковский, и ему вторят Розовский и Машевский. Они продолжают свою дурную абитуриентскую традицию угождать «замку». Лео (так мы для удобства стали называть Валерку Леонтьева) за это их настойчивое стремление угодить помянул недобрым словом всех троих. Батя заметил, что эта троица зашла в тупик, на что Королев совершенно справедливо сказал, что они сами себя туда завели.
– Всех удовлетворю, – радостно сообщил Степанов, и, обняв всех троих, повел их к передвижной автолавке. – Ух, у меня сегодня и аппетит, доложу я вам!
Батя смерил всю их компанию неласковым взглядом, но вслух так ничего и не сказал. Да и надо ли? А вот Королев заметил, что «замок» хочет всех подмять под себя, под свои стандарты. Я вслух ничего не сказал, а про себя подумал, что не имею ни малейшего желания подстраиваться под чьи бы то, ни было стандарты.
– Товарищ курсант, – подошел ко мне Веня. – Спойте, пожалуйста, еще раз «Фестивальную».
– Подпоешь? – подмигнул я ему дружелюбно.
– С удовольствием, но я еще слов не выучил.
– Тогда пляши, – пошутил Кальницкий. – Не стесняйся: в армии это в порядке вещей!
Я запел, а Веня к моему несказанному удивлению стал прихлопывать себя по бедрам, притопывать, и все это сидя. За нашими спинами раздался смех ротного.
– Что, товарищи курсанты, вам песня строить и жить помогает? А на танцы, как я погляжу, у вас уже сил нет? Иванов, и как тебе удается выкраивать время на песни?
– А я не курю, товарищ капитан! К тому же я отдыхаю, когда играю на гитаре, – ответил я, а про себя подумал, что песня на самом деле помогает нам как ничто другое.
– Вот это правильно, – одобрил капитан Асауленко. – Ладно, отдыхайте. Не буду вам мешать.
Миша вдруг шумно вздохнул, и у него вырвалось:
– Эх, хорошо бы сейчас надраться до потери пульса!
– Товарищ младший сержант, а вы что, пьете? – удивился Королев.
– Почему? Иногда не пью. Не берите с меня пример, – отшутился Миша, но, ни малейшего чувства вины на его лице не заметно. – Вы что, не знаете, что большинство мужчин пьют? И я не составляю никакого исключения из общего правила.
– И я тоже, – радостно гогочет «замок». – Хотя лично я человек малопьющий, сколько не пью, а мне все мало, мало!
Пока есть свободная минутка, я разулся и расстелил свои портянки на траве, чтобы подсушились.
– А знаете, – обратил на это внимание Батя, – французы называют наши портянки «русскими носками».
– Дикари, – притворно вздохнул Королев, – никак не поймут, что наши «носки» много лучше их! А еще считают себя европейцами!
Отдыхали мы недолго: уже через пять минут нас подняли, построили, и мы отправились на занятия по физической подготовке. А я мысленно повторял слова «Фестивальной» и вдруг вспомнил! Вспомнил, отчего мне кажется знакомым лицо Столба и его голос! Да мы же с ним виделись в прошлом году на Грушинском фестивале бардовской песни! Мы не познакомились, но теперь я все отчетливо вспомнил! Эх, скорей бы окончились занятия, чтобы поговорить со Столбом! А я-то гадал: с чего бы это у нас с ним такое притяжение и родство душ?!
Однако вожделенная команда «Разойдись!» прозвучала не скоро. Командиры взводов указали нам на то, что сапоги у всех пыльные. Любопытно, а какие они еще могут быть после занятий по физподготовке на открытом воздухе?
– Не носить же с собой обувные щетки? – пожимает от удивления плечами Веня.
– Именно носить, товарищ Нагорный, – терпеливо объясняет взводный, – только не каждому курсанту, а одну на взвод. А еще лучше – по одной щетке на каждое отделение.
– Может, еще и гуталин с собой тоже носить? – негромко возмущается Веня.
– А вот гуталин носить не обязательно, – улыбнулся взводный, – тем более что он у нас в очень неудобной таре!
Гуталин у нас и, правда, в огромных банках, на вид не меньше пяти литров. Перед входом в казарму стоит такая банка – одна на всю роту. Кстати, кому гуталин не нравится, разрешается покупать за свой счет нормальный обувной крем.
– Так что, командиры отделений, в каждом отделении назначить по одному курсанту, который будет постоянно носить с собой обувную щетку. После обеда заместителям командиров взводов получить брезент, из которого вы сошьете сумки для ношения обувных щеток. Завтра каждое отделение должно иметь с собой щетку, куда бы оно ни направлялось. Обувной крем, по желанию, можете, сброситься,  купить в небольшой баночке и тоже носить с собой. Если курсант, который носит с собой щетку на отделение, в наряде – на эти сутки назначать другого курсанта.
В своем отделении я назначил ответственным за ношение щетки Веню. Чтобы он не испортил казенный брезент, сумку выкроил и сшил Коля Ставничук.