Борзый минус. Глава 23. Репетиция присяги

        Идет генеральная репетиция принятия военной присяги, и время тянется до ужаса медленно. Только что мы впервые увидели начальника оркестра училища. Впечатление сильное – все стоят и молча, разглядывают майора. Наконец Королев первым нарушил молчание, сообщив, что оно, конечно, шар, как ни крути, – форма совершенная.
– Просто поразительно, до чего наш начальник оркестра походит на сферу, – соглашается Веня, – какое неприглядное зрелище.
Они, в общем, правы, так как майор толст до неприличия. Хотя я просто уверен, что раньше в своей жизни Королев никогда не позволял себе подобных высказываний. В той среде, в которой он воспитывался, шутить подобным образом о людях считается неприличным. Что ж, армия берет свое, только что-то очень уж быстро.
– Почему его только в армии держат? – удивляется Веня. – Он ведь ни одного норматива по физо не выполнит!
– Не все ли тебе равно? Раз держат – значит, есть за что, – сказал Миша и сам первым рассмеялся, так как очень уж двусмысленно у него получилось.
– Брось, – встает на сторону Вени «замок». – Это же позорище, пародия на советского офицера. Ладно бы еще маршал, а то майор! Он же еще молодой!
– Может он болеет? – предположил я, пожав плечами.
– А я думаю, что нет. Просто запустил себя и все, – вставил свои «пять копеек» Вася. По его виду ясно, что свое мнение он воспринимает как непреложную истину. – Силы воли у него нет, вот и все.
– Надо же! Ты думал? – подначил Леонтьев. – Интересно, каким местом?
Вася гневно засопел и напыжился, будто собирается вспылить, но нас перебил ротный.
– Курсант Леонтьев! Доложите, как это вы умудрились упасть с койки?
– Не могу знать, товарищ капитан! Ночью я спал и на себя не смотрел, а по команде «Подъем!» глянул на свою кровать, вижу – а меня там уже нет!
Ротный весело, задорно смеется вместе со всей ротой.
– Отставить смех! Ладно, чтоб ты нам был здоров! Первый взвод, отставить разговоры. Товарищи курсанты, помните, что одна голова это хорошо, а три это уже базар! Командиры взводов, приведите свой личный состав в первобытный порядок!
Мне эта шутка так понравилась, что я не сдержался и рассмеялся во все горло, и меня тут же поддержал весь взвод.
– Командиры взводов, долго я еще буду ждать?
Взводные командуют, но курсанты все еще продолжают перешептываться, обсуждая начальника оркестра.
– Гляжу я на майора, – говорит Рома, – и вспоминаю песню:
– И вновь, как встарь, давая всем пример,
   На плац, всегда подтянутый, выходит офицер...
– Что ни говори, а майор своей внешностью производит отталкивающее впечатление, хотя, возможно, он и хороший человек.
– А вот это вряд ли! Невысокий, не по годам толстый, да у него наверняка комплекс неполноценности! Не может он быть хорошим человеком! И скорее всего, он обвиняет в своих проблемах кого угодно, но только не себя.
Удивительное дело, почувствовав вкус к сплетням, курсанты не хотят с ними расставаться. Взводный наверняка слышит эти разговоры, но притворяется, что не придает им значения.
– Интересно, он женат?
– Батальон! Равняйсь! ...
Продолжилась генеральная репетиция всего праздника, посвященного принятию нами  военной присяги. Зазвучала сладостная мелодия марша «Прощание славянки» и все разговоры, в том числе о невероятно толстом начальнике военно-оркестровой службы училища прекратились сами собой. Комбат злится: дело идет ни шатко, ни валко, хотя еще вчера все выходило хорошо, даже превосходно.
– Завтра все будет как надо, – обещает ротный, но комбат неумолим:
– Мне завтра не надо.
Почему-то комбату все кажется настолько безнадежным, что нет другого выхода, кроме как гонять нас как сидоровых коз до седьмого пота.
– Есть ли смысл гонять курсантов так, чтоб они ноги стерли?
– В каком смысле? – не понял комбат, из чего следует, что о наших ногах и мозолях он до этой минуты и не задумывался вовсе.
– А есть ли какой-то смысл в том, что они там говорят? – Батя недовольно комментирует разговор ротного с комбатом.
Однако после слов ротного, комбат занятия прекратил, и нас отправили в казарму. Правда, как тут же выяснилось, ненадолго.
У Вени свои тревоги и заботы. Он пристает ко всем с просьбой постричь ему ногти. Оказывается, дома ему ногти всегда стригла мама. Он даже к замковзводу обратился с этой просьбой!
– Чего? – опешил и задохнулся от возмущения Максим. – А ноги тебе вымыть не нужно? Или еще что-нибудь, более интимное? Может, мне теперь вместе с тобой в туалет прикажешь ходить?
– Зачем? – растерялся Веня. – Нет, только ногти постригите.
– А ты подумай сам своей лысой головой!
– У меня голова не лысая, а стриженная.
Взвод умирает от смеха, забавляясь этой сценой. Умирать от смеха намного приятнее, чем от строевой подготовки или физо.
– Не горюйте, Вениамин, – подводит итоги взводный, – приедет на присягу ваша мама и пострижет вам ваши многострадальные ногти! Только чтоб на полгода вперед, чтобы до самого зимнего отпуска хватило!
– Для этого нужны пассатижи, – весело комментирует Валера Леонтьев.
Весело сегодня всем, и это чувствуется на каждом шагу. Скоро, совсем уже скоро мы примем военную присягу и станем самыми настоящими курсантами, но и сегодня нас уже прямо распирает от гордости! Мне тоже радостно, хотя обстановка для радости вполне не подходящая, ибо гонять нас, наверняка, будут до самого вечера. Во всяком случае, настроение комбата ничего хорошего нам не сулит. Он злится и из кожи вон лезет, чтобы все у нас вышло идеально.
– Это тебе не фунт изюма съесть, – сам себе под нос говорит Рома.
Сегодня очень жарко, что чревато последствиями, но комбат не считается с потерями. Только после того, как третьего курсанта унесли в лазарет с тепловым ударом, комбат под сильным давлением командиров рот смилостивился и объявил перерыв до вечера.
Когда мы шли на ужин, то увидели, что строевой плац украшают лозунги: «Присяга бойца – за Родину стоять до конца»; «Присягой сила воина в огне боев удвоена»; «Кто присяге верен, тот в службе примерен». Последнее выражение особенно понравилось Васе Россошенко.