Борзый минус. Глава 29. Замена

        Первой парой была физподготовка, и был кросс на три тысячи метров. Всем курсантам было тяжело, и результаты оказались чудовищно плохими. Наш преподаватель даже удивился и сказал, как это ни дико звучит, следующее:
– Да вы что, все завтракали сегодня, что ли?
– А-то как же еще? – удивился Морозов, сбитый, как и все мы, с толку вопросом преподавателя.
– Ах, вон оно, в чем дело! Запомните, товарищи курсанты, перед занятиями по физо кушать, не рекомендуется. Только чай! Вы, пожалуйста, запомните эти премудрости.
– Вот еще, – опять не удержался и негромко проворчал Морозов, – так тут вообще с голодухи ноги протянешь. Наш преподаватель как видно со странностями.
На самом деле наш преподаватель чересчур нормальный, просто сам уже забыл, как это оно – быть курсантом первого курса. После кросса нас повели на турники. Не знаю, как это так вышло, но Рома Журавлев, делая подъем переворотом, свалился с перекладины и сломал руку. Увидев ротного, его закадычный друг Литин бросился к нему.
– Товарищ капитан! Курсант Журавлев руку сломал!
– Кому? – растерялся ротный. – Как себе?
По приказу ротного Литин повел Рому в лазарет, накладывать гипс. После физо начались занятия по Уставам. Лекцию по Уставу гарнизонной и караульной службы взводный начал с вопроса.
– Товарищи курсанты, у кого из вас здесь, я имею в виду в Перевальном, есть фотоаппарат? Ни у кого? Ну, и о чем, позвольте полюбопытствовать, вы думаете? Вы что же, решили, что у вас будет еще попытка увековечить себя на первом курсе? Кроме этого, вам нужно будет регулярно выпускать стенгазеты, сатирические газеты, боевые листки, листки-молнии и фотогазеты! Как же вы будете выпускать фотогазету, не имея фотоаппарата?
– Блин, – удивляется Лео, – и как это мы сами не сообразили?
– А теперь серьезно: по опыту предыдущего выпуска, советую вам сброситься и купить на каждый взвод по фотоаппарату. И вам самим, и вашим детям и внукам будет память на всю жизнь, и для роты тоже польза. А теперь переходим к занятиям. Огромное значение для поддержания высокой боеготовности частей и подразделений имеют требования Устава гарнизонной и караульной службы Вооруженных Сил СССР. В его основу легли ленинские идеи о защите социалистического Отечества, о повышении бдительности. Советскому народу приходится строить коммунизм в сложной международной обстановке, поэтому мы, никогда не забываем ленинский завет: « ... необходима воинская дисциплина и военная бдительность, доведенные до высших пределов».
В классе очень жарко и душно, и все мы потеем, а от этого запах в помещении становится еще более спертым. И пусть это не самое главное в мире, но неудобств доставляет много.
– Советский часовой, – взводный очень правдоподобно изображает задумчивость. – Каждый солдат и матрос должен вникнуть в сущность этих слов, ведь часовой охраняет все, что создано умом и руками миллионов тружеников города и деревни – общенародное достояние... В первые же дни Советской власти, обращаясь к рабочим, солдатам и крестьянам, Владимир Ильич Ленин призывал: «Берегите, храните, как зеницу ока, землю, хлеб, фабрики, орудия, продукты, транспорт – все это отныне будет всецело вашим, общенародным достоянием». (ПСС (Полное собрание сочинений), т. 35, с. 67).
Я расстегнул крючок на воротничке, потому что дышать трудно, а воротник уже и так разбух от пота.
– Я все вижу. Иванов, приведите себя в порядок.
Надо же, сегодня мама Жора сохраняет полнейшее хладнокровие и благодушие! Это тем более странно, что наш взводный часто раздражается по настоящим мелочам и пустякам. Приходится застегнуть крючок. В следующий раз нужно будет постараться  сделать это не так заметно.
– В караульной службе нет перерывов. Часовые всегда на посту. Несение караульной службы является выполнением боевой задачи, говорится в Уставе. Каждый день в установленное время в больших и малых гарнизонах от Калининграда и до Камчатки, от полярных морей до далекой Кушки происходит развод и смена караулов. Караульная служба требует большой ответственности и нервного постоянного напряжения.
Дверь в класс открылась, и вошел командир роты. Придется отложить исполнение желания о расстегнутом крючке на потом.
– Взвода, встать! Смирно! Товарищ капитан! Третий и четвертый взводы занимаются Уставом гарнизонной и караульной службы. Лиц незаконно отсутствующих нет. Командир взвода старший лейтенант Дядченко.
– Вольно! Садись! – опустил ротный руку от фуражки.
– Взвода! Вольно! Садись! – продублировал взводный, и все снова уселись на свои места.
– Душно как у вас, – поморщился ротный, – на перемене обязательно проветрите помещение, а сами на это время все выйдите. В общем, такое дело: в наряде по хлораторной станции оба курсанта упали в обморок – тепловой удар. Позагорать решили и перегрелись. Нужен один командир отделения и один курсант для того, чтобы сменить наряд по хлораторной.
– На сутки? – спросил Веня с надеждой.
– Нет, только до вечера, – огорчил его командир роты.
Тут же я понял, что нельзя упускать такую возможность и решил воспользоваться этим случаем.
– Я! – поднял я руку после недолгих раздумий. – Курсант Иванов.
– Я! – вызвался Батя с явным намерением составить мне компанию. – Курсант Молодов!
Остальные слишком долго думали, взвешивая все «за» и «против», поэтому и остались в аудитории.
– Добро, можете идти, – быстро принял решение ротный.
– Курсант Леонтьев, – радостно распорядился я, – остаетесь за командира второго отделения.
Курсанты завистливо смотрят, как мы с Батей собираем свои вещи и выходим из аудитории.
– Повезло, – радуется Игорь, сдвигая пилотку на затылок и не переставая улыбаться. – Сил моих находиться в этой духовке, больше нет. Давай по дороге еды прикупим, правда, у меня денег мало.
– У меня есть, – порадовал я Батю.
– Ох, и повезло! Вот удача, так удача! Сможем отдохнуть целый день! А то я, признаться, утомился от этих занятий и нашего взводного. У тебя найдется, что почитать?
– У меня есть последний номер журнала «Советский экран» и последний номер «Роман-газеты».
– Хорошо! Плохо только, что «Роман-газета» выходит всего два раза в месяц, правда?
После душного класса на свежем воздухе даже настроение у нас заметно улучшилось. Мы идем не спеша, чем вызываем недовольство ротного, который уже тоже вышел из класса. До нас донесся его окрик:
– Товарищи курсанты!  Медленно тянемся. Бегом марш! Курсант Молодов, догоняйте курсанта Иванова и бегите сзади него!
Мы оглянулись и по лукавой улыбке, заигравшей на лице ротного, догадались, что недовольство его напускное. Так надо. Кто знает, может за нами троими наблюдает какой-нибудь начальник повыше нашего командира роты? Мы пришли на хлораторную станцию, все здесь дышит миром и покоем. В наряде от переполнявших нас чувств нам захотелось спеть. Стали обсуждать репертуар, и выяснилось, что Батя знает слова «Грузинской песни» Окуджавы.
– Что же ты молчал? – вскричал я в сильном волнении. – Ну-ка, пой! Я хочу выучить слова этой песни!
– Виноградную косточку в теплую землю зарою,
   и лозу поцелую, и спелые гроздья сорву.
   И друзей созову, на любовь свое сердце настрою,
   А иначе, зачем на земле этой вечной живу?..
Как же долго я искал слова этой песни! Один раз услышал ее по телевизору, но никак не мог найти тех, кто бы знал слова этой песни, и вот, нашелся человек, который их знает. Что знает! Батя превосходно поет эту песню! Мечты сбываются!