Борзый минус. Глава 30. Первый наряд

        Сегодня я первый раз заступаю в наряд. Поскольку я командир отделения, то в наряд буду ходить дежурным по роте. Уже после вечерней поверки, когда наряд по роте начал уборку, нарисовалась проблема в лице курсанта первого взвода Скачкова. Я его распределил убирать туалет, а он отказался. Гордо поблескивая глазами и выпятив вперед свою утлую грудь, он надменно заявил:
– Товарищ курсант, а вы знаете, кто мой папа? Я – сын генерала, и убирать туалет не стану!
– Да хоть генсека, – насмешливо процедил я. – В чем твоя заслуга, что твой папа генерал? Кто ты без своего папы?
– Правильно. Чмо он, – подтвердил Кальницкий. – Иванов, да двинь ты ему между глаз! Наперед могу сказать: очень помогает. А я еще от себя сейчас добавлю!
Кальницкий, как сержант, полностью принял мою сторону. Можно сказать, что таким образом он протянул мне руку помощи.
– То есть как это? – не понял Скачков. Данный мне Мишей совет ему явно не понравился. Да и кому бы он на его месте понравился?
– То есть так это. Родился бы ты в семье колхозного конюха, ты бы тогда...
– Я понял, – понуро ответил Скачков, больше возражать не стал  и понуро побрел убирать туалет.
Что и говорить, я в очередной раз заново открываю для себя нашу армию. В который уж раз я смотрю на нее другими глазами. Приятно, что на этот раз я поступил правильно.
– Дежурный по роте, – окриком позвал меня ротный в канцелярию роты.
– Товарищ капитан, – начал, было, я, но ротный оборвал меня взмахом руки.
– Имел удовольствие слышать вашу беседу с генеральским сынком, – улыбаясь, сказал ротный. – Не скрою, я мог бы вмешаться и расставить все по своим местам, но было ужасно интересно узнать, как ты справишься с этой задачей. Я в училище уже двенадцать лет и скажу тебе, что обычно в твоей ситуации дежурные по роте просто бьют морды генеральским отпрыскам. Тебе удалось обойтись без этого, что случается нечасто. Чувствую, что я в тебе не ошибся, и сержант из тебя выйдет, что надо! Ладно, на сегодня хвалить тебя больше не буду – иди, служи.
– Что, почиваешь на лаврах? – подмигнул мне, понимающе, Миша.
Наш взводный тоже сегодня в наряде по столовой. Ночью, перед тем как лечь спать, он пришел в расположение роты, чтобы проверить несение службы суточным нарядом и расход (то есть наличие) личного состава. Увидев меня, взводный радостно спросил:
– Курсант Иванов, кому это не спится в ночь глухую?
– Дежурному по столовой, – тут же парировал я.
– А дежурному по роте? – нахмурился взводный, и довольная улыбка оставила его лицо.
– Так не положено ведь еще, – доступно объяснил я ему. – Или вы разрешаете? Так я с удовольствием! Я быстро!
Весь наряд пролетел как на одном дыхании, без сучка, без задоринки. И вот, когда начался развод нового суточного наряда по лагерю, и до смены оставался какой-то час, вдруг грянул гром: обнаружилось, что в комнате для хранения оружия не хватает одного штык-ножа к АКМ! При температуре окружающей среды +38 градусов меня бил озноб, и зуб на зуб не попадал, а по спине тек липкий, противный холодный пот. Нас так заинструктировали на предмет сохранности оружия и уголовной ответственности за утерю оружия и боеприпасов, что я на какое-то время потерял способность трезво и спокойно мыслить.
Я дважды пересчитал автоматы, пулеметы, штык-ножи, подсумки с магазинами, но одного штык-ножа как не было, так и нет! Гнездо для штык-ножа курсанта Григораша было пустым. Я уже мысленно прощался с училищем, со своей мечтой стать офицером, когда вдруг снова обрел способность здраво рассуждать.
– Так, – сказал я себе, – кто у нас заступает в наряд? Кучук, Журавлев, Калугин... Калугин! Он же, сукин сын, пулеметчик! А это значит, что своего штык-ножа у него нет!
Я схватил автомат Григораша и сверил его номер с номером штык-ножа, за который расписался в книге выдачи оружия Калугин. Так и есть – совпадает! Ах ты, сука! – ликовал я. – Ну, я тебе задам!
Когда новый наряд шел с развода, я выглянул из оружейки и подозвал Калугина.
– Ты чего, гад, не сказал, что чужой нож взял?
– Не подумал сначала, уже только на разводе сообразил, – виновато ответил Калугин. – Товарищ курсант, вы не сердитесь, хорошо? Я ведь не специально.
– Не специально он, – все-таки проворчал я для порядка. – Я тут волнуюсь, понимаешь.
– В общем, первый твой наряд тебе запомнится надолго! – рассмеялся Журавлев, который принимает у меня наряд. – А ты, Калуга, пей меньше тормозной жидкости, а то так недолго и схлопотать!
Калугин виновато переминается с ноги на ногу.
– А я думал, что пулеметчики в наряд без штык-ножей ходят, – сказал он, я расхохотался, и все мои переживания улетучились.
– Ладно, – все еще улыбаясь, сказал Рома, – некогда тут рассусоливать.  Давай проверять оружие, а вы, Калугин, дуйте в роту и принимайте там порядок.
Ромка считал оружие, проверял все ли автоматы, стоят на предохранителях, есть ли пеналы с принадлежностями для чистки и все прочее, а я стоял в дверном проеме и слушал музыку, которая звучала из ПАКа: «Что за глупый скворец! Что за глупый скворец!» По лагерю разносится голос Макаревича, а я стою, радуюсь жизни, солнцу, тому, что заканчивается первый наряд в моей жизни и мечтаю. Мечтаю о том, чтобы в эту ночь не было тревоги, и я смог выспаться после наряда.
Для Вени Нагорного сегодня тоже первый наряд, он заступил дневальным по роте. Пока рота находилась на ужине, Веня вымыл в казарме полы. И вымыл их так, что ротный ахнул, едва вошел в казарму.
– Кто? – только и спросил он. – Вы что, товарищ Нагорный, полуведром воды развезли грязь по полу? До вашей уборки было гораздо чище.
– Товарищ капитан, – смеется Миша Кальницкий, – у него есть смягчающее обстоятельство, у него папа генерал! Так что генеральское чадо пока еще ничего тяжелее ложки в руках не держало, и ничего путного этими руками делать не научилось!
– Это ничего, – хмыкнул ротный, – научим. Научим, товарищ Нагорный, не сомневайтесь! Даже не смотря на всю вашу тяжелую генеральскую наследственность! Старшина роты, ко мне! Вот, перед вами тяжелый случай. Так что учите его мыть полы. Надеюсь, товарищ Нагорный, вы не рассчитываете, что здесь кто-то будет мыть полы за вас? Правильно, не будет. Здесь все равны, все вы будущие офицеры, так что, учитесь, пригодится.
Ротный ушел  в канцелярию, а старшина принялся лично учить Веню драить полы. Оба они были недовольны друг другом, старшина лег спать поздно, но полы мыть Веня научился в самые, что, ни на есть, сжатые, ударные сроки.