Борзый минус. Глава 31. Самоподготовка

        Мы сидим на самоподготовке и, пользуясь тем, что взводный куда-то отлучился, болтаем.
– Иванов, говорят, ты дважды в военное училище поступал? А первый раз в какое? – интересуется «замок».
Вокруг пруд пруди разных курсантов, а с разными вопросами почему-то чаще всего пристают именно ко мне.
– Сначала подавал документы в Рязанское десантное, но на медкомиссии забраковали из-за обратного прикуса зубов. Сказали, что с таким прикусом можно только в военно-политические училища. Поступал в Донецкое политическое инженерных войск и войск связи, но не поступил.
– Понятно. Ну, а в наше училище чего решил поступать?
– Земляк в отпуск приехал, а он в этом училище учится на третьем курсе, и давай расхваливать: Крым, море, солнце, девочки! Я и подумал: кто знает, когда еще в моей жизни будет столько теплого моря, солнца и девочек?
Я промолчал, что пока не нашел того, что хотел. Солнца здесь слишком много, а моря и девочек пока нет совсем. Своим ответом я затронул больное место Молодова.
– А я пытался в университет поступить, – стал рассказывать Батя. – Мои родители нашли одного мужика, который брался помочь поступить. За деньги, конечно.
– За хорошие деньги, – поправил Миша Кальницкий.
– Да, – согласился Батя, – за хорошие деньги. Наши знакомые его очень хвалили. Говорили, мол, если вдруг и не сможет помочь, то деньги вернет, все по-честному, без обмана.
– Но обман все-таки был? – вырвалось у меня, и я с готовностью выслушал Батин ответ.
– Еще какой! Он в университете только одного преподавателя и знал, который к нему родителей абитуриентов направлял. И все.
– То есть как все? – не понял Королев.
– Да так, все очень просто. Процентов сорок – пятьдесят его клиентов поступали сами, а остальным он деньги честно возвращал! Ни у кого никакой обиды, а он, что называется, и пальцем не шевелил! Когда у нас «открылись» глаза, было уже поздно.
Кто бы сомневался! Это кажется смехотворным по сравнению с мировой революцией, но потери всегда причиняют боль.
– Молодец мужик, – рассмеялся Миша. – Иванов, слушай, а я краем уха слышал, как ты спирометрию сдавал, а офицер тебе говорил что-то такое, что на «ец» оканчивается. Он говорил, что ты молодец, да?
– Нет. Просто я выдул семь тысяч, а он обошел меня со всех сторон и говорит: «Вижу, что не пловец и не гребец. Я думал, что такое невозможно. Надо же!» Вот такое вот – «ец!»
Мне живо вспомнилось удивленное лицо того майора, и я рассмеялся. После моего объяснения Миша предпочел промолчать. Впрочем, это и неважно. Важно, что я выдуваю семь тысяч!
– Посмотрите! – обратил всеобщее внимание Веня и кивнул на Алешу. – Спит на третьей странице художественной книги уже вторую неделю! Ну, как вам это нравится?
– Ты хотел сказать, что он читает эту страницу уже вторую неделю? – уточнил «замок».
Батя достал журнал «Здоровье» и принялся его листать. Увидев это, Королев серьезно предложил ему спрятать журнал.
– Почему? – удивился Батя и недоуменно уставился на Королева, в ожидании ответа.
    Оказалось, что журнал имеет прямое отношение к Королеву. Он с некоторых пор отчего-то слишком мнительный стал: как прочтет в этом проклятом журнале о любой болезни, сразу все симптомы у себя находит. И ничего смешного в этом нет! Может, это заразное!
Взвод какое-то время насмехается над страхами Королева, а «замок» даже порывается почитать журнал вслух. Вроде ни с того, ни с сего Веня стал выспрашивать, кто у нас во взводе некурящий.
– Похоже, один Иванов, – оглянулся на меня Батя.
– Товарищ курсант, – обращается ко мне Веня. – Можно вам на хранение сигареты сдавать? Только лично мне больше одной пачки в день не выдавать!
– Можно Машку за ляжку, – насмехается над Веней «замок».
– Договорились, – кивнул я головой, – только я честно предупреждаю, что вы потом жалеть будете. А некурящие у нас еще Леонтьев и Россошенко.
– Неужели станешь, наши сигареты продавать? – шутит Миша.
– Нет, но выдавать буду строго по уговору и не больше!
– Мы этого и хотим – чтоб на дольше хватило! Мы согласны!
У кого есть лишние сигареты, сдают их мне на хранение. По обоюдному согласию, выдавать я их буду в порядке, определенном каждым курильщиком и не чаще. Королев ворчливо заметил, что с этого момента курящие будут дорожить отношениями со мной и беречь их как фамильные драгоценности. Может не совсем такими словами он это выразил, но смысл сказанного примерно такой.
– Эх, – мечтательно говорит Леонтьев, – скорей бы уже сессия!
– Совсем с ума съехал?
Это я так вежливо перевел общий смысл замечаний в адрес Лео. Алеша тот вообще даже закашлялся от таких слов. За упоминание о сессии Лео тут же подвергся суровой критике товарищей.
– Нет, просто после нее сразу домой! Так домой хочется! А вы что, экзаменов боитесь? Бросьте, все сдадим и разъедемся по домам.
– Как говорится: «Сдадим наши удовлетворительные знания на хорошие и отличные оценки!» – пошутил «замок».
– Тебе хорошо, – тоже решил пошутить Борисов, который поступил из войск и с замком был на «ты», – подход – отход уже два балла, да еще два за сержантские лычки – уже хорошо, то есть четверка!
Тему развить не удалось, потому что вернулся наш неутомимый взводный, и все уткнулись в учебники и конспекты. Мы старательно изображали занятость, но взводный, кажется, глубоко возмущен увиденным.
– Все попусту тратите время? – остался недовольным мама Гога. – Запомните, курсант не может знать всего, но есть вещи, которые он не имеет права не знать. А терять время зря – у вас не может быть времени на такую роскошь, так, что пора вам всем брать коня за рога!
– Хорошо хоть не за вымя, – давится от смеха Дима Снигур.
– Ну, началось, – ворчит самонадеянный Королев и оказывается совершенно прав. Мама Жора на одном дыхании прочел нам лекцию на тему, какие мы нехорошие и вообще. Что касается меня, и еще, пожалуй, Бати, то мы уже научились не придавать никакого значения словам взводного. А тот с каким-то упоением все читал и читал нам свои нотации. По его словарному запасу нетрудно понять, что в его кумирах ходят сплошь сапожники и прочие общепризнанные матерщинники. Вот почему не Пушкин или Толстой, а? Наверное, он когда-то для себя решил, что это ему ни к чему.
– И, правда, товарищ старший лейтенант, – вступился вдруг за всех нас «замок», – мы время особо зря не теряем.
На это взводный тут же заметил, часто употребляя в речи затасканные жаргонные словечки, что подробности ему не нужны. После этого он решительно прекратил разговор и потерял к нам всяческий интерес. Итак, стало ясно, что сегодня взводному не до службы. После его ухода Миша сладко потянулся и, потирая глаза, сказал:
– Эх, и спать хочется, и Родину жалко.
После этого, спать хочется, перевесило любовь к Родине, и он, устроившись удобнее, завалился спать. На вечерней поверке мама Жора сказал перед строем роты:
– Товарищи курсанты, вам нужно серьезнее относиться к учебе. Приведу пример на примере третьего взвода. Я хотел сказать, что это классический пример…
Взводный на секунду замешкался, разбираясь со своими мыслями и чувствами, а все от души рассмеялись. Что интересно – и ругать-то некого! Спать сегодня мама Жора отправился в еще более подавленном состоянии.