Борзый минус. Глава 33. ЗОМП

        Сегодня первой парой – ЗОМП, что дает Роме право шутить на эту тему, благо большинство курсантов нашего взвода далеки от этого.
– Радиус действия противогаза, – веселится Рома, – тридцать минут! А отравляющие вещества это такие вещества, что раз вдохнул, и больше не надо!
Зона (эту кличку еще на абитуре дали Петьке Захарову за то, что приехал поступать уже стриженный под Котовского, так как был почему-то уверен в том, что он непременно поступит), Леша Марковский и Юлька торопливо записывают за Ромой его высказывания. То есть не его, конечно, а солдатские афоризмы, которых Журавлев знает великое множество.
– Рома заткнись, пожалуйста, – вытирает слезы от смеха Дима, – а то я не пожалею для тебя не только куска хлеба, но и последнего патрона!
– А что скажет по этому поводу товарищ Иванов? – копирует Рома голос Сталина и движение его руки с трубкой. Во всяком случае, в кино это выглядит именно так.
– А я думаю, что такому серьезному  занятию как ЗОМП, никак не может быть противопоказанным маленькое юмористическое вступление, – тоже отвечаю я Роме голосом киношного Сталина. – Так что вы можете продолжить, товарищ Журавлев.
– Давай, Рома, – жизнерадостно гогочет «замок», – проветри рот!
– Товарищи курсанты, сегодня вам предстоит освоить одевание и раздевание противогаза! Кто из вас может ответить мне на поставленный вопрос? Какой вопрос? Хороший вопрос! Что делать во время ядерного взрыва? Не знаете? Я так и знал! Записывайте. Во время ядерного взрыва нужно держать автомат на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал на казенные сапоги!
В общем, занятие, если верить Роме, обещает быть интересным. И вот началась ожидаемая лекция по защите от оружия массового поражения войск и объектов. Вопреки нашим ожиданиям, преподаватель нас глубоко разочаровал, так как лекция оказалась общего, политического характера, что означает – я могу ничего не конспектировать. На такие темы я уже давно могу сам отвечать  без подготовки и с любого места. Даже самому преподавателю полковнику Соколову, которого все боятся, как атомную войну. Это Веня так говорит на ядерную войну.
– Товарищи курсанты, вооружитесь ручками, – говорит полковник Соколов. –  Последовательно осуществляя политику мирного сосуществования, Советский Союз выступает за всеобщее и полное разоружение, за ликвидацию иностранных военных баз, роспуск военных блоков и вывод иностранных войск с чужих территорий, за использование атомной энергии в мирных целях, за запрещение средств массового уничтожения людей – ядерного, химического и бактериологического оружия.
– В какой замечательной стране мы живем! – восторженно, и что самое главное, искренне шепчет Вася. – Мы будущие офицеры исключительной для нашего времени по качеству армии!
– Ты сам-то понял, что сказал? – смеется Королев. – Исключительный ты наш.
– США являются главным оплотом мировой реакции, стремятся укрепить агрессивные блоки: НАТО, СЕАТО, СЕНТО, АНЗЮС, АНЗЮК и другие, опутать зависимые от них капиталистические страны сетью своих военных баз, направленных прежде всего против СССР.
        – Товарищ полковник повторите, пожалуйста, мы не успеваем записывать, – жалобно просит Вася Россошенко.
        – Почему не успеваете? – недоумевает преподаватель, а потом хитро улыбается и говорит: – Товарищи курсанты, вовсе не обязательно все слова записывать полностью. Можно сокращать. Например: не писать полностью слова капиталистический, социалистический, а писать кап. и соц. Понятно?
         – А так можно? – тупо и радостно переспрашивает Вася.
Все добросовестно конспектируют, и слишком заметно, что я не пишу. С полковником Соколовым шутки плохи, поэтому выбора, в общем-то, нет, буду писать письма домой и друзьям, чтобы не выделяться среди остальных. Когда пауза – буду сидеть, как все, когда все записывают – буду писать.
         Я наклонился, стал писать и почувствовал на себе удовлетворенный взгляд полковника. Конечно, он уже успел заметить, что я ничего не пишу. Еще немного и я вполне мог бы заработать совершенно ненужную мне двойку. Полковник всегда неустанно отслеживает, все ли пишут на лекции.
– Реакционные империалистические круги всячески уклоняются от предложений прекратить производство ядерного оружия и взять обязательство не применять его, срывают любые конструктивные предложения Советского Союза и других миролюбивых государств, направленные на разоружение.
Для удобства я пишу письмо прямо в конспекте, чтобы, при необходимости, можно было просто его захлопнуть. Потом вырву двойной лист и все, а то многие у нас попадаются на том, что пишут на отдельных листах и не всегда успевают их спрятать.
– Совершенно ясно, что агрессивные круги готовятся применять оружие массового поражения,  – хорошо поставленным голосом рассказывает преподаватель. – В Программе КПСС говорится, что пока сохраняется империализм, будет оставаться опасность агрессивной войны. Поэтому советский народ должен быть в постоянной готовности к защите своей социалистической Родины.
Склонившись над конспектом, я пишу: «Здравствуйте, мои дорогие мама и папа! Я очень соскучился по вам. Обо мне не беспокойтесь, у меня все идет хорошо…»
– Советский Союз никому не угрожает, и ни на кого не собирается нападать…
– Как же тогда называется то, что мы делаем в Афганистане? – тихо, но внятно  говорит Королев, не поднимая головы.
Как все-таки здорово, что есть вот такие занятия на общеполитические темы, от которых можно с чистой совестью отлынивать! И странно, что многие этого не понимают и все подряд записывают. Или для них это действительно ново? После окончания лекции ко мне подошел Королев и спросил:
– Сколько писем успели настрочить?
– Четыре, – с удовольствием признался я. – А ты сколько накропал?
– А я только два, – тяжело вздохнул Сергей.
– Слушай, Королев, а ты чего лекцию не конспектировал? – вклинился в разговор «замок». – Ты ведь не лектор-международник, как Иванов?
– Да чего там конспектировать? – удивился Королев. – Воздухтрест.
– Курсанты Иванов и Королев, отставить это ваше чрезмерное вольнодумство и вольнолюбство, – смеется «замок». – Свою молодость нужно прожить так, чтобы советская армия радовалась, что вы в ней не служили. Впрочем, Иванова это не касается.
Отвернувшись от Королева, я с легкой грустью подумал, что письма от Лиды, моей подружки, все нет. Впрочем, долго думать не пришлось, так как вскоре начались занятия по строевой подготовке. И вот окончились занятия по строевой подготовке, и есть возможность хоть немного передохнуть и почистить сапоги. Хорошо хоть тема была «Строевые приемы без оружия», и не нужно тратить время на сдачу оружия. Да еще пришлось бы вечером чистить свои автоматы.
– Ну, – звенит смехом голос нашего замкомвзвода, – кто меня сегодня ведет в чипок?
Сегодня почему-то вызвался один Леха, и они с «замком» в обнимку пошли в магазин. Дима о чем-то долго думал, глядя им вслед, а потом спросил.
– Пацаны, а кто знает, почему военторговская лавка называется чипком?
– Я могу, – довольным голосом отозвался Рома. – Чипок это вам не просто так! Чипок это возможность хоть немного отвлечься от тягот и лишений воинской службы. Чипок – это, то место, куда в первую очередь стремится курсант после получки или получения денежного перевода. В чипок ходят с друзьями.
– Не умничай, Рома, – недовольно скривился Дима, – это и ежу понятно. Я спросил, что буквально обозначает это слово. Если знаешь, ответь и все, а если не знаешь, то нечего голову морочить.
– «Чипок» это аббревиатура из первых букв следующих слов: «Чрезвычайная Индивидуальная Помощь Оголодавшему Курсанту». Кстати, этому термину более ста лет! Он родился еще до революции, только тогда вместе курсанта говорили кадет. В смысле чрезвычайная индивидуальная помощь оголодавшему кадету.
Надо же, подивился я про себя, непонятное слово, оказывается, имеет глубокий смысл и солидные исторические корни!
– О чем задумался? – толкнул я плечом Серегу.
– Какая забота о начальнике, – ворчит он пренебрежительно, кивнув в след удаляющимся «замку» и Лехе. – Я имею в виду лизоблюдство некоторых курсантов перед Степановым. Я вот думаю, что так быть не должно. Может быть среди солдат, где процветает «дедовщина» это и нормально, но вот среди будущих офицеров это просто абсурд какой-то. И почему ротный это терпит?
– Ротному виднее, – рассудительно отвечает Ставничук, – возможно он видит в этом какой-то смысл.
– Какой в этом может быть нормальный смысл? – возмущается Сергей. – Несколько подхалимов и один козел, которому это очень нравится.
– Все равно это их дело, – настаивает на своем Коля. – Ведь Максим не отнимает силой деньги ни у Лехи, ни у Юльки, ни у Федьки. Сами рады ему услужить.
– Так-то оно так, но все-таки это не правильно! Мы будущие офицеры, мы все равны! – горячится Королев.
– Да ну тебя, зануда, – махнул рукой Коля.
Я взял гитару и стал наигрывать мелодию «Грузинской песни» Окуджавы.
– С песней по жизни? Толик, пошли и мы в магазин, – позвал меня Коля.
– У меня денег нет, – замявшись на мгновение, ответил я, – вернее мало. Я все надеюсь, что нас в училище перевезут, и я смогу позвонить родителям.
– Я горжусь тобой, земляк, и угощаю! И не отнекивайся, будут у тебя деньги – угостишь меня. Только и всего!
– Тогда другое дело, – улыбнулся я. – Пойдем, земляк.
Но дойти до чипка мы не успели, так как объявили построение роты. Всех нас ожидает приятный сюрприз, для нас сегодня поет солист Крымской областной филармонии и очень уважаемый, как мы уже знаем, среди курсантов нашего училища человек – Юрий Богатиков. Это вам не чипок, в который мы всегда успеем!
Однако на этом приятные сюрпризы не закончились! Все офицеры батальона сегодня отмечают какое-то событие. Думаю, они там и «сухой закон» нарушили, так как к нам больше так никто и не пришел. Вечернюю поверку личного состава провел старшина роты. Он сегодня позволил нам нарушить распорядок дня и полностью посмотреть фильм «Белое солнце пустыни». После просмотра фильма настроение у всех курсантов просто прекрасное. Но его взялся еще больше улучшить наш «замок». Он взял гитару и спел следующую песню.
– Ваше благородие, госпожа дорога,
Ты даешь так мало, забираешь много.
Два бордюрных камня виднеются вдали,
Не везет мне в службе, повезет в любви.
Ваше благородие, госпожа лопата,
Стала ты сестрою мне, ну а лом стал братом.
Два вагона щебня – попробуй, разгрузи,
Не везет мне в службе, повезет в любви.
Веня в это время делится знаниями, почерпнутыми из общения со своими земляками.
– Знаете, пацаны, – восторженно рассказывает он, – оказывается, преподаватели бывают двух видов: так называемые «лекторы» – они читают нам лекции. Это самые подготовленные офицеры, которые имеют ученые звания. Это, как правило, полковники и подполковники. А второй тип преподавателей «семинаристы», они ведут практические занятия и семинары. С этими нужно дружить, потому что наша успеваемость и увольнения будут зависеть именно от «семинаристов». Это в основном, майоры.
Не обращая внимания на Веню, «замок» продолжает свое пение.
– Ваше благородие, госпожа столовая,
    Каши в тебе много, но она перловая.
    Черпаком не булькай и мяса не лови,
    Не везет мне в службе, повезет в любви.
Ваше благородие, командир стройбата,
Отпусти домой меня, обниму как брата.
Надоела служба, ты меня пойми –
Не везет мне в службе, повезет в любви.
И без того хорошее настроение стало еще лучше. Все-таки здорово, когда имеют место приятные сюрпризы. И еще здоровее, что они бывают даже в армии, где, казалось бы, все так жестко регламентировано!